А что, если...?

      — Никто толком не может объяснить, как это произошло, — тряслись руки у Мёрфи, пока он торопливо набирал ещё чей-то номер. Лекса, побледневшая, лихорадочно пробегала глазами по строчкам новостей, которые уже просочились в интернет.       — Откуда у них такие данные? — ошарашенно уставилась она на последние сводки.       — Понятия не имею, Линкольн сейчас там, не могу ему дозвониться.       — Блейк где? — машинально задала вопрос Лекса, выхватывая отрывки фраз «несчастный случай», «разбился насмерть», «проверка по факту гибели».       — Подъезжает, у неё сегодня с утра встреча с журналистами…       — Она в курсе?       — Конечно. Чёрт, Лекса, это какое-то проклятье! Все уже в курсе! Такое ощущение, что газетчики там караулили! ЧП произошло два часа назад, а это уже появилось в новостях! Представляю, какие слухи поползут! А сколько проверок нагрянет! Ну и геморрой!       — Мёрфи, — уставилась на него Лекса. — Ты серьёзно?       — Что? — ругнувшись, Джон отключился, не получив ответа от абонента.       — Погиб человек! Человек, Мёрфи, а ты мне говоришь про геморрой и проверки?       — Такое случается, конечно, это трагедия, — развёл руками Мёрфи, — но…       — Какое ещё «но»? — вспылила Лекса, вскакивая с кресла.       — Нам нужно узнать, кто был в этом виноват. И есть ли в этом наша вина…       — Конечно, есть, чёрт! Он разбился на нашем объекте! О чём здесь можно говорить? — Лекса завелась и повысила голос.       — Вы здесь? — на пороге, без стука, появилась Октавия, уставшая, губы сжаты в полоску, брови нахмурены. — Есть ещё какие-то новости? Что с рабочим?       — Разбился, — глухо проговорила Лекса, отворачиваясь от Мёрфи. Блейк прикусила губу.       — Кто из наших сейчас там?       — Линкольн. До него невозможно дозвониться, постоянно занято, — поспешно ответил Мёрфи, бросая косой взгляд на Грин.       — Нужно ехать туда, — быстро сориентировалась Блейк. — Узнать все подробности на месте.       — Вон они, подробности, в интернете, — проворчал Мёрфи.       Лекса, казалось, застыла, напряжённо что-то прокручивая в голове.       — Уже? — нахмурилась Октавия. — Ты позвонил мне полчаса назад…       — Сейчас главное не это, — наконец, ожила Лекса. — Октавия, поезжай на стройку, держи со мной связь. Где документы? Мне нужен контракт, информация о нём, о его семье, имя; чёрт, всё, что связано с этим рабочим! Мёрфи!       — Должны быть у Рейвен, — суетливо отправился к двери кабинета Джон.       — Распечатать и ко мне. Я к себе в кабинет, — Лекса тяжело поднялась и отправилась вслед за Мёрфи. — Октавия, сразу позвони.       — Да.       

***

      «Не верю, что это случилось…»       Я пустыми глазами смотрел на бумаги перед собой, всё сливалось в одну непонятную сетку букв, слов, предложений. «Кейдж Уоллас, 34 года». У него остались жена и ребёнок. Сотрудничал с нашей компанией не первый год.       «И последний».       Голова ужасно болела.       Октавия позвонила и сказала, что Уоллас скончался на месте, сорвавшись с высоты пятого этажа. «Скорой помощи» можно было даже не приезжать. Свидетелей, по предварительным данным, не оказалось.       «Конечно, целая бригада была на объекте, но никто, чёрт, не видел, как сорвался… Да что сейчас уже об этом?..»       Я отодвинул бумаги, пытаясь привести мысли в порядок. Первый раз. Первый. На моей стройке кто-то разбился. Отец приучил меня к тому, что человеческая жизнь — главное, поэтому правила безопасности рабочие должны были соблюдать неукоснительно. Мы всегда прописывали это отдельным пунктом, заключая контракты; помню, один раз отец, разозлившись, уволил строителя, которого увидел на объекте без каски. Поэтому для меня стало страшным ударом узнать от Мёрфи, что…       — Всё в порядке, — ворвался в кабинет Джон.       — Что? — я вздрогнул, мельком бросая взгляд на часы: изучая документы и созваниваясь с Линкольном и Октавией, я не заметил, сколько прошло времени.       — К нам не будет претензий, кто-то из рабочих подтвердил, что Уоллас полез на леса без страховки, — зачастил он.       — Мёрфи…       — Это полностью доказано: на нём даже не было страховочного ремня…       — Мёрфи!       — Теперь, главное, не дать журналистам развернуться! Плакала наша рекламная компания, если они поднимут шумиху вокруг его имени.       — Заткнись! — я не выдержал, сжав раздражённо в руке бумаги. — Тебя интересует только шумиха?       — Ты должна знать, какое пятно это всегда бросает на компанию. Чёрт, да пусть он хоть трижды не соблюдал правила безопасности, виноватыми окажемся мы!       — Какая нахер разница! Ты понимаешь, что разбился человек! Погиб! Услышь ты уже!       — Лекса, такое бывает, — осторожно начал Мёрфи, — но нам, в первую очередь, нужно думать о том…       — О том, что у него осталась семья!       — От этого никто не застрахован! Риск есть в каждой профессии!       — Плевать я хотела! — я не выдержал.       «Когда он успел стать таким мудаком?»       — Ты понимаешь, какую компенсацию нам придётся выплатить, если докажут, что он разбился не по своей вине?       — Придётся выплатить? Мёрфи, мы выплатим всё, что нужно! А также оплатим похороны! — я привстал с кресла, еле сдерживая ярость.       — Ты в курсе, какая это сумма? — покраснел Мёрфи. — Конечно, это ведь не твоя компания…       — Заткнись, — рыкнул я, опираясь ладонями о стол.       — С чего я должен затыкаться? — возмущённо вскочил Мёрфи. — Ты здесь без году неделя! Думаешь, имеешь право наводить свои порядки?       — Если ты забыл, сейчас главой компании являюсь я, — мне с трудом удавалось удерживать себя от желания врезать другу по лицу.       — Главой? Да непонятно, почему тебя Алекс вообще оставил здесь? — прорвало Мёрфи. — Откуда ты вообще взялась? Я о тебе и не слышал ни разу! А сейчас, смотрите, управляешь компанией, принимаешь решения…       — Кому-то же надо, если вы не в состоянии!       — А кто тебе сказал, что мы не в состоянии? — орал Мёрфи.       — Может быть, грёбаные банкиры, которые не подписали с вами контракт?       — Это совсем другое! И здесь не было нашей вины! — его искажённое от ярости лицо некрасиво кривилось. Никогда не видел его таким.       — Легче всего свалить свою вину на другого, а потом отойти в сторону и качать права!       — Кто бы говорил! Сама вспомни, как обвинила нас в неудаче с Эмерсоном! Половина офиса слышала твои вопли!       — Смею напомнить, что контракт с ним подписала именно я!       — Да неужели? Думаешь, после этого все ноги тебе должны целовать? Один подписанный контракт не делает тебя главой компании!       — Вы совсем больные? — ворвалась в кабинет Блейк, что было весьма кстати, потому что во время словесной баталии мы с Мёрфи наступали друг на друга, прожигая взглядами, наполненными ненавистью. — Какого чёрта вы орёте на весь офис?       — Объясни этой любительнице благотворительности, что мы не собираемся оплачивать похороны рабочего! — из-за её спины кричал Мёрфи, потому что Октавия встала между нами, обхватив меня за плечи и пытаясь отвести подальше от Джона.       — Кейдж Уоллас! Его, блядь, зовут Кейдж Уоллас! — взорвался я, практически снося Октавию волной своего гнева. Она пыталась остановить меня, но это слабо получалось.       — Компания не будет тратить деньги на это! — вновь наступал Мёрфи, натыкаясь на ладонь Октавии, которая, морщась от наших громких воплей, всё же пыталась вернуть нас к адекватному состоянию.       — Я решаю, что компания будет делать, а что нет!       — Лекса, пожалуйста, — Блейк крепко вцепилась мне в руку, а потом рявкнула. — Да свали ты уже, Мёрфи!       — И не собираюсь! Я работаю в этой компании не первый год и лучше знаю, что делать! — Джон совсем потерял тормоза. — Алекс всегда точно знал, что выгодно, а что нет!       — Я не Алекс! — взревел я. — Понятно тебе? Я не Алекс!       «Что???»       В голове неожиданно всё зашумело. Я задыхался.       «Что я только что сказал?.. Да плевать, если он не понимает по-другому!»       — Уведи его, — тяжело дыша, я опёрся на стол. — Уведи, Октавия, убери его отсюда!       — Это тебя надо отсюда убрать! — Мёрфи находился в таком состоянии, что не соображал и не слышал ничего, его злость затопила всё вокруг, включая и его разум.       — С-сука, — ругнулся я и вылетел из кабинета, швырнув бумаги на пол и громко хлопнув дверью, оставляя этого мудака брызгать слюной в одиночестве.       — Рейвен, я уехал, меня ни для кого нет, — на ходу бросил я перепуганной Рейес, которая стояла, прижав руки к груди.       — Да, — успела пискнуть она.       Я бешено давил на кнопку лифта, весь кипя от злости. Внутри меня бушевал какой-то монстр, который легко бы разнёс всё в щепки. Любое слово, любой взгляд, любой жест — всё, абсолютно всё меня дико бесило, а перед глазами стоял образ Мёрфи, который сжимал кулаки и кидал мне обвинения в лицо.       — Лекса, — послышалось сзади.       «Заткнитесь вы все! Оставьте меня в покое!»       — Куда ты? — Октавия встревоженно уставилась на меня, нервно поглядывая на Рейес, на лице которой легко читалось желание исчезнуть в этот миг с лица земли.       — Неважно, — бросил я, еле удерживаясь, чтобы не послать её.       «Тихо, тише, эй, она не виновата. Не виновата».       — Но нам нужно…       — Наплевать мне, чего нужно, ясно? Отвалите все от меня! — не дожидаясь лифта, не выдержал и рванул к лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Подальше отсюда, подальше.       

***

      — Эй, Алекс, тебе опять звонят! — пьяный голос.       — Наплевать, — парня сейчас больше интересовала блондинка, которая пришла с кем-то из знакомых Алекса. Они с Мёрфи переглянулись, безмолвно поняв друг друга.       — Ладно, она твоя, — признал Мёрфи. — Всё равно нет времени её обхаживать: через неделю зачёт.       — Учёба? Джон, — икнул Алекс, рассмеявшись, — ты видел эту задницу?       — А ты видел свою в списке на отчисление?       — Нахрена мне вообще учиться? Квартира есть, бизнес и так перейдёт мне; не еби мозги с этой ерундой, — Вудс плеснул в стакан ещё виски, не отводя взгляда от блондинки, которая, уловив пристальные взгляды хозяина квартиры, где собралась пьяная компания, польщённо улыбнулась и прикусила нижнюю губу.       — Алекс, тебе звонят.       — Да выруби ты этот телефон! — махнул рукой парень. — Сегодня мы отдыхаем!       — Вдруг что-то важное?       — Важное для меня сейчас кое-что другое, — качнувшись, Вудс хищно улыбнулся и нетвёрдой походкой приблизился к блондинке, которая смущённо хихикала и переглядывалась со своей подружкой.       

***

      Телефонный звонок. С трудом соображая и морщась от головной боли, Алекс взглянул на экран: «Отец». Чертыхнувшись, он нехотя принял вызов.       — Да, — хрипло выдавил он, недовольный столь ранним звонком: вчера целая куча пропущенных, сегодня с утра донимает его… Старший Вудс явно забыл, на какой ноте закончился их последний разговор с сыном, раз так настойчиво пытается дозвониться до него.       — Алекс? — безжизненный голос. Женский голос.       — Да? — немного приподнялся на кровати Вудс, краем глаза улавливая движение справа: о, да. Он всё же затащил её в постель. Мёрфи удивится.       — Ты не брал трубку… Твой отец…       — Что? — информация поступала в мозг со скоростью улитки.       — Завтра… — послышались сдавленные всхлипы.       Алекс, потирая глаза, сел, укрывшись одеялом.       — Можете говорить нормально? Почему вы звоните с телефона отца?       — Алекс, это я…       У Вудса резко распахнулись глаза. «Она» никогда в жизни бы не позвонила, если бы не…       — Что случилось? — встревоженно спросил он.       — П-похороны… Завтра похороны.       

***

      Тихие перешёптывания; косые взгляды, которыми окидывали Алекса; случайные фразы; и чёрный цвет. Чёрный, чёрный, везде чёрный цвет, который Алекс ненавидел. Внутри парня всё окаменело.       Отца сбила машина. Один Алекс знал, что всегда такой аккуратный и внимательный отец вылетел после их ссоры на улицу, а потом… Почему-то ярко представлялась страшная картина: визг тормозов, крики людей, побелевшее лицо водителя, оцепенело вцепившегося в руль; твёрдая поверхность асфальта, где медленно расползалась лужица крови; изломанное тело с нелепо вскинутыми руками.       Алекс медленно закрывал глаза, которые жгло от невыплаканных слёз.       Сирена «Скорой помощи». Деловито-спокойные, привычные к смерти и любому её виду, врачи, которые сразу на месте выносят беспощадный вердикт. Звонки родным. «Кем вы являетесь погибшему?»       Дрожащими руками Алекс мял полы чёрного пиджака, машинально кивая каким-то людям, которые выражали свои соболезнования. «Что они говорят? Был хорошим человеком?.. Был? Почему был?» Его сухие побелевшие губы слабо шевелились, выдавливая непонятные слова благодарности. Он отстранённо пытался осознать, что происходит: почему вокруг собрались все эти люди? И почему нужно опять?.. Сердце болезненно сжималось. Неужели кому-то мало того, что он уже проходил через самое страшное испытание в жизни?       — Алекс, — тихо, бесцветно.       Как бы осторожно ни прозвучал этот голос, Вудс вздрогнул, сцепив зубы, прогоняя непрошеную злость.       — Алекс, нам нужно поговорить…       «Она». Это «она».       — Я понимаю, сейчас не самое подходящее время.       — Нет, — вырвалось у него. Он не боялся, что отказ прозвучит громко: голос потерялся где-то внутри измученного болью тела, наружу выходил лишь шёпот.       — Алекс, не вини себя.       «Как можно?.. Откуда „она“ может знать? Ну откуда?»       — Алекс, такое случается. Никто в этом не виноват.       «Пожалуйста, замолчи, неужели ты не видишь, что…»       — Алекс.       «…что я виноват. Что я даже не знал… Целые сутки не знал, а отец уже был…»       — Помни, что ты не один. Я всегда тебе помогу. Просто позволь мне…       — Нет.       

***

      Лекса пустыми глазами уставилась на скромные надгробные плиты, на надписи. Самые родные и близкие имена на свете, высеченные на самом страшном месте. Девушка неподвижно сидела прямо на земле, обхватив колени руками. Ей давно не было так плохо; обычно Алекс приходил на кладбище редко: живущая внутри боль сопротивлялась, поэтому легче было глушить её, чем поддаваться чувствам. Но сейчас…       — Я же правильно делаю, мам, пап? Разве нет? У него остался сын. У Кейджа остался сын. И… — голос Лексы дрожал и срывался. — И это меньшее, что я могу сделать… Пап, ты же знал Мёрфи, он… Не понимаю, что на него нашло.       Она прислушивалась к тишине, тщетно пытаясь уловить хоть какие-то звуки. Девушка с трудом формулировала предложения, но знала, что родители её понимают. Всегда понимали.       

***

      — Ты осознаёшь, что говоришь? — ледяной голос Октавии врезался в мозг Мёрфи, который, тщетно закрыв уши руками, пытался её игнорировать. — Пожалуй, не нужно было останавливать Лексу.       — Ты тоже на её стороне? — гневно воззрился на неё Джон.       — Мёрфи, когда речь идёт о человеческой жизни, не может быть двух сторон.       — Чёрт, он сорвался не по нашей вине! Я сочувствую ему и его семье! Но наша компания и так претерпевает не лучшие времена!       — И что?       — Ты же не глупая: представляешь, о какой сумме идёт речь. Мы не можем себе позволить кидать деньги на ветер!       — На ветер, Мёрфи? Ты себя слышишь?       — Ладно, не на ветер, но эти траты не предусмотрены! Я думал, ты меня поддержишь!       — Джон, — тихо позвала его Октавия.       — Что? — с трудом взглянул он ей в глаза.       — Когда ты стал так плохо обо мне думать?       — Ой, избавь меня от этих красивых фраз, — преувеличенно болезненно поморщился Джон. — Все такие правильные, однако нужно мыслить рационально. Всем не поможешь!       — Своя рубашка ближе к телу?       — А ты предпочитаешь разорвать её на клочки, раздать неимущим и остаться без всего?       Октавия помолчала, презрительно рассматривая Мёрфи, словно увидела его первый раз.       — Без всего не останусь, — медленно произнесла она, поднимаясь с кресла. Блейк хотела что-то ещё добавить, но, дёрнув щекой, поняла, что это бесполезно, и вышла из кабинета.       — Рейвен, принеси воды, — бросила она Рейес, которая разрывалась, отвечая на параллельные телефонные звонки, лихорадочно оправдывая отсутствия Лексы Грин на месте.       Октавия тяжело опустилась в кресло, с усталым вздохом зачёсывая рукой волосы назад.       — Может, чего-то ещё? — осторожно осведомилась секретарша, указывая на стакан с водой.       — Нет… — Октавия задумчиво придвинула к себе воду.       Голова, как и всегда, когда Блейк нервничала, начинала болеть.       «Не самый лучший день. Позвонить Луне, всё отменить?.. Правда, нет сил».       Она быстро нашла в телефоне её номер.       — Привет, — жизнерадостно откликнулась девушка после второго гудка.       — Привет, — медленно протянула Октавия. — Слушай, у меня здесь… В общем, наши планы на вечер, наверное, отменяются.       Луна растерянно села, оглядывая гору подушек, разложенную на полу: она обещала провести для Блейк «подушечную чайную церемонию».       — Что-то случилось? — только смогла спросить она. — У тебя проблемы? Я могу помочь?       — Нет, всё решу сама, — Октавия помолчала. — Извини, что так получилось…       — Надеюсь, ничего серьёзного?       — Нет, — соврала Октавия, не желая посвящать девушку в свои проблемы.       — Хорошо, — поникла Луна, но старательно бодрилась. — Тогда встретимся завтра?.. Или позже?       — Да. Я позвоню. Пока.       — Пока.       Вечная боязнь Луны, что Октавия оставит её, слегка раздражала Блейк: это к чему-то обязывало. А Октавия ненавидела это чувство. Она запила таблетку водой. С другой стороны…       — Без всего не останусь, — тихо повторила она. — Не останусь.       И речь шла вовсе не о деньгах, не о работе, а о… Всё было так просто.       Октавия посидела, по привычке разрисовывая листок ромбами, кругами, квадратами. Переждала приступ головной боли.       «Я приеду. Прости».       Отправила. Задумчиво перечитала сухое сообщение.       «Куплю нам орешки».       

***

      Кларк с содроганием пережила бурю, которая пронеслась по офису, сидя у себя в кабинете. Она не видела Лексу с самого утра, погружённая в бумаги. Шокированная известием о несчастном случае на стройке, она всё же попыталась уйти с головой в работу, зная, что это в данный момент единственное лекарство. Со страхом прислушиваясь к воплям начальства, она пыталась понять, в чём причина столь грандиозного скандала между Мёрфи и Грин, нервно покусывая губы и в сотый раз начиная читать абзац какого-то рекламного проспекта. Свалившиеся на неё документы, электронные письма и изменения, о которых оповестила Рейвен, заставили девушку просидеть допоздна в кабинете, позабыв о времени, поэтому Кларк удивилась, обнаружив, что часы показывают десять вечера.       Она медленно встала, чувствуя, как заныли затёкшие ноги. Разминая запястья, она приглушила свет и нашла в сумочке несколько монеток, собираясь купить в кофейном автомате какой-нибудь напиток.       Выйдя, она чуть расслабилась: все давно ушли, а сейчас и она отправится домой. Гриффин оглянулась: дверь в кабинет Лексы была закрыта. Девушка чуть вздохнула и тут же вздрогнула, когда послышалось мерное гудение лифта. Кинув на створки косой взгляд, уверяя себя, что на этот этаж явно никто не приедет, она подошла к автомату, задумчиво почесав кончик носа, остановившись перед небогатым выбором напитков.       Створки лифта с мягким стуком разошлись. Кларк машинально повернулась и вздрогнула: это была Лекса. Грин, с покрасневшими глазами, с бутылкой какого-то алкоголя в левой руке, замерла, столкнувшись взглядом с Кларк, явно не ожидая встретить ту здесь так поздно.       Повисла гнетущая тишина. Девушки гипнотизировали друг друга.       — Составишь компанию? — указывая на бутылку кивком головы, хрипло поинтересовалась Лекса.       Кларк молчала, сжимая монеты во вспотевшей руке.       — Я не … — наконец, смогла отрицательно качнуть головой Кларк.       Лекса, казалось, ждала такого ответа.       — Пожалуйста, Кларк, — сорванным голосом попросила она.       Кларк колебалась: Лекса выглядела так жалко; спутанные волосы, бледное лицо с синяками под заплаканными (?) глазами. Не желая отвечать, Гриффин уставилась на монетку, гипнотизируя её, ногтем неловко проводя по ребристой поверхности.       — Прости меня, — вырвалось у Лексы, а потом она сбивчиво, торопливо заговорила. — Я не знаю, может, я тебя обидела… Правда, прости, я не … Не помню, что… И ты… И папа, — она вдруг по-детски всхлипнула, съехав по стене прямо на пол, закрывая лицо руками.       Кларк перепугалась, звонко звякнули покатившиеся по полу монетки.       — Лекса, — схватила она её за руки, резко приземляясь рядом с ней на колени. — Лекса, ну ты что?       — Не хватает, — захлёбывалась девушка, еле выдавливая членораздельные звуки из своего трясущегося худенького тела. — Так их не хватает, Кларк, а он даже не знал… и не узнает, а я такой!.. Я такая…       — Тшш, — не вслушиваясь в то, что бормочет Лекса, Гриффин покосилась на бутылку, с тревогой отметив, что она была даже не открыта: Лекса абсолютно трезвая. У девушки бешено забилось сердце. Что-то внутри неё возмущённо кричало, подсовывая воспоминания из бара, которые так больно ранили Кларк, а что-то возмущённо убирало эти картинки, оставляя место обычному человеческому сочувствию.       Она успокаивающе гладила Лексу по голове, как маленькую, просто тихонько повторяя:       — Всё хорошо, Лекса, всё будет хорошо, успокойся.       Лекса что-то булькала, всхлипывая и крупно дрожа от душивших её рыданий.       — Тихо, тихо, ну чего ты?..       Кларк ласково притянула её к себе, желая только, чтобы эта ранимая, обиженная кем-то девушка успокоилась. У Гриффин сердце сжималось от боли и беспомощности. Она нежно притянула Лексу к себе, забирая её ладошку в свою, аккуратно стирая слёзы с покрасневших влажных щёк.       — Всё хорошо, — повторяла она, обнимая Лексу, которая, так доверчиво уткнулась ей в плечо, оставляя на футболке мокрые следы. Грин шмыгала носом и жадно глотала ртом воздух, порывисто вцепившись в Кларк, словно та была единственной, кто мог убрать всю боль.       — Всё-всё, — Кларк позволила себе мягко коснуться губами виска Лексы, чтобы потом тревожно отстраниться, заглянуть в затуманенные слезами зелёные глаза, бережно стряхнуть подушечкой большого пальца с щеки набухшую каплю, а потом вновь и вновь шептать что-то успокаивающее. — Всё хорошо, ты не одна. Ты же не одна.       — Да.