А что, если...?

      — Кларк, где ты витаешь? — осторожно поинтересовался Финн. Девушка вздрогнула и с трудом сфокусировала взгляд на нём. Парень протянул руку и накрыл безвольно лежащую ладошку Кларк, пытаясь привлечь к себе внимание. Кларк дёрнулась, выдавила из себя улыбку и аккуратно выскользнула из-за стола.       — Я на минутку.       Финн растерянно смотрел ей вслед, затем отодвинул от себя тарелку с недоеденным салатом и рассеянно принялся цедить безвкусный коктейль. Кларк была молчалива всё время, пока они ехали в машине, невпопад кивала головой, а потом очень удивилась, когда они зашли в ресторан.       — Мы же собирались в кино? — перебила она рассказ Финна о его случае на работе.       — Но… — парень осёкся, с недоумением переведя на нахмурившуюся Кларк взгляд. — Ты же сама согласилась сначала заехать поужинать.       Кларк прикусила губу. Они находились в уютном ресторанчике за круглым столиком, тепло освещённым старомодными лампами, которые удачно вписывались в интерьер; играла приглушённая спокойная музыка, официант был вежлив и ненавязчив, вокруг слышались тихие разговоры и негромкое бряцанье столовых приборов. Перед девушкой стояло несколько блюд, но она отстранённо ковырялась вилкой в тарелке, изредка отпивая из бокала лёгкое вино.       И всё было бы хорошо, если бы не мысли о Лексе. От них невозможно было избавиться. Смотря на Финна, девушка словно не видела его, полностью погружённая в бережное перебирание всех взглядов, слов и прикосновений, которые подарила ей Лекса. Ей нужен был этот первый шаг, робкий, скомканный, полный нелепых оговорок. Её до сих пор трясло от воспоминаний о том, как отчаянно Лекса просила о завтрашней встрече, сколько неуверенности было в её голосе. Кларк в этот момент забыла о Коллинзе, с которым нужно было куда-то идти, о том, что суббота — день, когда она приезжает к родителям в гости. Она забыла про всё. Поэтому сейчас, покинув Финна и находясь перед зеркалом в туалетной комнате, девушка тяжело дышала, бессмысленно разглядывая, как струя воды упруго бьёт в подставленные ладошки.       Звонок телефона вывел её из состояния анабиоза. Она откашлялась, прежде чем ответить.       — Да, мама.       — Кларк, всё в порядке? Вы с Финном?       — Да.       Кларк решила, что не будет ложью, если она ответит положительно только на вторую часть вопросов, заданных Эбби.       — Насчёт завтрашнего дня. Приезжай…       — Не могу, у меня появились дела, — сразу перебила Кларк.       На том конце трубки воцарилось молчание. Девушка затаила дыхание, с неприятным ощущением готовясь отстаивать своё право на выходной.       — Какие дела? — с недоумением спросила мать.       Кларк знала: не нужно перечислять все важные занятия, внезапно свалившиеся на её голову. «Какие дела» означало лишь недоумение Эбби, что у неё, Кларк, может появиться что-то, помимо работы и привычных выходных с отцом и матерью или Финном.       — Я приеду в следующий раз, — твёрдо ответила девушка. — Мама, извини, меня ждёт Финн.       — Ладно, — в голосе Эбби проскальзывали озадаченные нотки. — Передай ему от меня привет.       — Хорошо, — вздохнула Кларк, подавив желание напомнить, что мать общалась с парнем чаще, чем она сама.       Гриффин прошла обратно, наткнувшись взглядом на широкую спину Финна, чуть поморщившись: впереди, как минимум, два часа в кинотеатре. Какой может быть фильм, если у Кларк в голове была только Лекса? Ей хотелось оказаться одной, прокрутить в голове калейдоскоп событий, заостряя внимание на самых важных деталях, чтобы проанализировать поведение этой загадочной девушки по имени Лекса, которая вносила такое смятение в душу Кларк.       

***

      «Кларк, не уходи далеко от дома».       «Кларк, почему мне звонят из школы и говорят, что ты стала хуже заниматься? Тебе мешает твой сосед по парте?»       «Кларк, Джаспер Джордан не научит тебя ничему хорошему! Он вечно дерётся!»       Как объяснить маме, что этот соседский мальчишка — единственный, кто общался с девочкой? Он садился с ней за один столик в столовой, помогал нести поднос, списывал нехитрые домашние задания, а Кларк, в свою очередь, помогала ему, аккуратно выписывая буквы, которые Джаспер небрежно строчил наспех, за что часто получал замечания от учителя.       Послушная, она начала чаще уходить домой одна, провожаемая недоумённым взглядом мальчика, обиженно запускающего ладонь в копну кудрей. Воспитанная, Кларк начала чаще делать ему замечания по мелочам, на которые сама бы не обратила внимания.       «Джаспер, не рисуй в учебнике».       «Джаспер, мама говорит, что плеваться нехорошо».       «Нельзя выковыривать из пирожка начинку».       «Мама не разрешает мне гулять в парке. Там много бродячих собак».       В конце концов, Джасперу надоело, что эта вечная тихая девчонка донимает его своими замечаниями. Он показывал ей язык или грубо отпихивал предложенные ей тетради с домашним заданием. Он дразнил её, а также отсел от девочки в столовой. А один раз вместе с мальчишками из параллельного класса Джаспер спрятал портфель маленькой Гриффин.       Девочка, с болью наблюдающая, как отдаляется её единственный друг, ничего не могла с этим поделать, выслушивая на ночь от родителей лекцию о том, какими должны быть хорошие друзья. Стоило ей возразить, что можно вылавливать ягоды из компота прямо пальцами, а начинка из пирога вкуснее, чем сам пирог, как Эбби читала ей лекции об элементарных правилах этикета, а Дэвид раскрывал толстенные, но скучные книги с редкими чёрно-белыми картинками, рассказывая о разных микробах, которые таятся повсюду.       Под конец учебного года Джаспер окончательно отдалился от девочки, которая теперь сидела одна, тоскливо поглядывая на домашние задания, которые она, по привычке, писала предельно аккуратным почерком, чтобы мальчик смог разобрать буквы. Ей не хотелось лета: в школе она хотя бы была среди сверстников, которые изредка, но обращались к ней, а что летом?.. Каждодневные дополнительные занятия математикой? Чтение книг, которые она и так успела проглотить?       Кларк сидела на качелях и рассматривала сандальки, проводя носком по песку, оставляя неровную дорожку. Отталкиваясь, она взмывала выше, пытаясь представить себя птицей. Тогда бы, конечно, она полетела в парк, где обычно около фонтана собирались все её одноклассники, да и вообще разные дети. И, кстати, что плохого в бродячих собаках? Они добрые, дружелюбно виляют хвостом, прижимают уши и жадно нюхают подставленные руки, смешно щекоча жёсткими волосинками усов. Кларк всегда мечтала о щенке или хотя бы о котёнке, но родители были непреклонны.       — Эй, Гриффин! — Джаспер лихо сплюнул. — Не раскачивайся так сильно!       — Почему? — наивно притормозила Кларк, обрадованная тем, что Джаспер не игнорирует её, как он это делал последнюю неделю учёбы.       — Грохнешься, — обидно засмеялся мальчик. — А мамочка будет ругать!       Кларк прикусила губу, а её голубые глаза покраснели: за что он так? Она же ничего плохого ему не делала, просто сидела на качелях.       — Эй, — послышался небрежный голос. — Свалил отсюда.       Незнакомая девочка подкидывала камень в ладошке, угрожающе посматривая на Джаспера, который, подтянув шорты, сделал независимый вид и попытался что-то ответить.       — Не слышал? — в голосе незнакомки прорезалась угроза. Джаспер тайком оглянулся по сторонам: не видел ли кто, как его позорно отбрила девчонка, а потом вальяжной, но слегка торопливой походкой удалился в сторону от качелей.       — Как тебя зовут? — прошепелявила темноволосая девчонка, выбросив камень в траву, усевшись на соседние качели.       Так в жизни Кларк появилась «Командувающая».       

***

      Кларк пустыми глазами смотрела на экран, не вникая в то, что происходит. Кто-то носился, кто-то с кем-то разбирался. Будто в жизни Гриффин этих разборок было недостаточно. Она специально села неудобно, сложив руки замочком, чтобы Финн не покушался на её личное пространство. Парень сидел рядом и иногда кидал вопросительные взгляды на девушку, пытаясь понять её реакцию на фильм, но та лишь отрешённо уставилась в одну точку, изредка шевеля губами.       — Кларк, — наконец, не выдержав, шепнул Финн, склонившись к ней ближе. — Всё в порядке?       Девушка словно очнулась: вот он — повод уйти!       — Голова болит, — легко соврала она. — Может?..       Она с надеждой посмотрела на Коллинза, в глазах которого мелькнуло сожаление, но он тут же подавил неприятные ощущения и через силу улыбнулся.       — Мы можем уйти, если хочешь.       — Да… Пожалуйста, — Кларк потёрла бровь, виновато взглянув на парня, который достал телефон, чтобы посветить ей.       В полном молчании они доехали до дома Кларк. Припарковавшись, Финн нервно повернулся к девушке.       — Слушай, если что-то не так…       — Всё в порядке, — привычно успокоила Гриффин парня. — Просто разболелась голова. Наверное, тяжёлая рабочая неделя.       — Если тот проект… Ну, который тебе велела сделать твоя начальница… Если я могу как-то помочь… — сбивчиво начал он.       Кларк, при упоминании Лексы, вздрогнула и засуетилась.       — Нет, ерунда. Спасибо за вечер.       Она скользнула взглядом по расстроенному лицу парня.       — Прости, что так получилось, — она виновато пожала плечами и торопливо отшатнулась, увидев, что Финн потянулся к ней. — До встречи.       Кларк буквально вбежала в свою квартиру, запыхавшись от быстрых шагов. Она без сил привалилась к стене, тяжело дыша. Мысли хаотично разбредались, хотя девушка пыталась собрать их воедино.       «Что хотела Лекса? — мучил её главный вопрос. — Просто извиниться? Ей по-прежнему нужен друг? Или что-то большее?»       

***

      «Телониус Джаха? Встретиться? О чём он?»       — Встретиться для чего? — осведомился я, быстро прокручивая в голове варианты, зачем мне позвонил мой главный конкурент, у которого я недавно из-под носа увёл выгодный контракт.       — Поговорить, — слишком мягко продолжил он.       — О чём?       — Думаю, это не телефонный разговор, для этого же и договариваются о встрече, разве нет?       — Думаю, чтобы принять ваше предложение о встрече, мне нужно знать, для чего она, разве нет? — ехидно отозвался я, не имея желания разговаривать с человеком, так открыто нагадившим мне в прошлом.       — Алекс был вежливее, — вкрадчивый голос в трубке неприятно резал уши. Моё сердце заколотилось.       — Так и звонили бы ему, — лихорадочно отбрил его я.       — Не могу, — я буквально видел, как Джаха с притворным сожалением развёл руками. — Пропал с горизонта малыш Алекс, оставил вместо себя несговорчивую даму.       Я сцепил зубы, непроизвольно оскалившись.       — А о чем же, позвольте поинтересоваться, и заметьте, я делаю это вежливо, вы хотите поговорить с несговорчивой дамой? Если вы заранее ставите на ней такое клеймо, может, и звонить не стоило? — я с трудом удерживал себя от откровенной грубости.       — Надеюсь на её благоразумие, — журчал Телониус, затем, видимо, его терпение тоже начало иссякать. — Так что, мисс Грин, могу я рассчитывать на встречу? Поверьте, мне есть, что вам сказать. Вернее, предложить.       — Вам было что сказать Олдену, — припомнил я первое столкновение с Джахой. — Было что сказать Эмерсону… Теперь вы хотите поговорить со мной. Всё это заканчивается крупной неудачей для вас. Не боитесь?       — А вы? — Телониус убрал остатки наигранной теплоты.       — Меня не интересуют встречи с людьми, которые изначально не раскрывают свои карты, а также пытаются угрожать.       — Очень зря. Иногда полезно знать о конкурентах.       — Слушайте, вечер пятницы — сходите расслабьтесь с друзьями в каком-нибудь баре! И хватит думать о работе, тем более, — не удержался я, — это не всегда вам помогает.       — Я так понимаю, на контакт вы идти не хотите? — ого, вот это металл засквозил в голосе. Я бы поёжился, если бы мне было лет пять.       — Понимайте, как хотите.       — Осторожнее, Александрия. Переходить дорогу таким людям, как я, могут либо глупцы, либо могущественные люди.       — Могу я воспользоваться правом выбрать, кем я буду?       Резкие короткие гудки.       «Эй, может, я бы выбрал глупцов? Тогда Гэндальф мог бы спокойненько кричать мне, чтобы я бежал. Ого, вот бы у меня был тренер по имени… Так, стоп. Переходить дорогу?»       Что-то мелькнуло в моём сознании. Поморщился, припоминая… Да чёрт с ним! Контракт с Эмерсоном подписан, нарушить наше соглашение невозможно: Лакмэн досконально изучила все подпункты, так что громадную неустойку платить не хотелось никому.       Я повернул ключ зажигания, «Лексус» мягко заворчал и тронулся с места, увозя меня от дома Кларк. Быстро выкинув из головы неприятные мысли, оставшиеся после разговора с Джахой, я расслабленно заулыбался, посматривая в зеркало заднего вида, ловя огоньки встречных машин. Настроение было чудесное, поэтому я даже не обругал вынырнувший из ниоткуда «БМВ», который резко посигналил мне.       «Придурок», — нежно подумал я, примирительно махнув рукой, сдав вправо.       «Кларк…»       Мимо проносились высотки, где жёлтыми и белыми квадратиками светились окна. Неоновые вывески не раздражали глаз пестротой, а парочки, сидящие за столиками открытых кафешек, вызывали улыбку.       «Конечно, в такой вечер разве можно быть грустным?»       Меня посетило желание заехать в какой-нибудь бар, в голове всплыли воспоминания о том, как мы с Мёрфи… чёрт, нет. По телу прошла удушливая волна стыда, когда я воскресил в памяти наши пошлые шутки, похотливые взгляды, которыми мы оглядывали девушек, наши споры.       «Девушка. Чёрт, да мы даже слова-то такого не употребляли. Бабы и бабы…»       Неожиданно по сердцу неприятно скребнуло: а если бы Кларк назвали бабой? Её образ никак не вязался с этим словом — грубым, неуважительным. Я почувствовал, что злюсь на кого-то невидимого: если бы Кларк так кто-то назвал?.. Да нет, нельзя! Она совершенно не вписывалась в этот мир, где рекой лился алкоголь, а наутро не спрашивали имён, где царили животные инстинкты, где… Где совсем недавно вполне сносно чувствовал себя я.       Задумавшись, я барабанил пальцами по рулю, нетерпеливо ожидая, пока красный кружок светофора сменит зелёный.       «Да почему её обязательно нужно переносить в мой мир? Бывший мир? Не знаю. Она же просто… Мы работаем вместе… Нет, Лекс, признай, это уже давно не так. Вспомни, как ты относился к ней раньше?»       Сзади нетерпеливо посигналили, я резко сорвался с места, взвизгнули шины.       «Чёрт, серая мышь — да я иначе её и не воспринимал. А теперь? И погоди, всё же — кто она для меня? Всю неделю я с ума сходил из-за её игнора. И наши отношения явно нельзя назвать чисто деловыми. Больно мне интересно слышать от неё отчёты или какие-то скучные концепции. То есть… Это совсем не то, что мне хочется от неё слышать. А хочется…»       Во мне шевельнулась нежность, которой я испугался.       «Но она же… Я думаю о ней как о девушке? Стоп, Лекса, ты сама… Или ты сам? С ума можно сойти».       Я простонал: долбаные женские мозги. Нормально же ехал домой; нет, начал устраивать скандал сам себе. Разозлившись, попытался выкинуть всё лишнее из головы.       «Если бы я был Алексом, уже давно бы бил тревогу из-за Джахи, звонил Мёрфи, выиграл у него очередную двадцатку, сняв какую-нибудь… Девушку. Девушка, Кларк, чёрт, грёбаный замкнутый круг! Попробуем по-другому. Пить хочется. Сейчас бы не помешала чашка кофе. Да, Рейвен знатно облила Октавию, а Кларк тогда первый раз меня заплела. Кто? Чёрт, опять Кларк? Нет, лучше не думать о кофе. Да и пить я не хочу. А вот чего-нибудь съесть… Пиццу. Которую мы заказали тогда с Кларк домой, когда она… Ладно, есть тоже не хочу. Что за уродство?.. Уродство! Помнишь этого паука? Нэнси, блин! Как Кларк всё-таки решилась приобрести…»       Я застонал. Всё, что я видел, слышал, чувствовал, возвращалось, по итогу, к образу Кларк. Потянувшись к кнопке, чтобы включить музыку, машинально вспомнил, как по-хозяйски командовал в машине Кларк, заставляя её слушать то, что нравится мне.       «Поздравляю, Алекс, ты окончательно свихнулся. Тело у тебя отняли, теперь и мозги отнимают!»       Меня разрывало. Не знаю, как я добрался до дома, тихонько прокравшись мимо двери, чтобы не выбежала с хваткими объятиями миссис Келлер. В квартире я устало плюхнулся на кровать, обняв подушку.       «Ну, что ещё не так? Мы увидимся завтра. Сегодня, конечно, этот долбаный пижон куда-то посмел её отвести… Ты же не ревнуешь сейчас, да?»       Кларк мне была нужна. Когда она была рядом, мне становилось спокойнее. Я чувствовал себя… Не знаю, будто бы я на своём месте. Да, даже грёбаное чужое тело не могло изменить этого чувства. Когда она помогала, мягко делала замечания по поводу поведения, успокоительно касалась руки, останавливая мои вспышки гнева, когда оставляла записки-подсказки, благодаря которым я не ходил непонятным пугалом по офису, когда приводила мои волосы в порядок… Это было так привычно; я даже не задумывался, что буду чувствовать, если потеряю её, её заботу. Не думал, что буду злиться, когда по утрам не смогу разбудить её эгоистичным звонком с пожеланием доброго утра и какой-нибудь ерундой. И обеденные перерывы на работе? Кто вообще их придумал, если Кларк дуется у себя в кабинете и не хочет со мной никуда ехать?       Я чувствовал, что мне нужно вернуть её, её доверие. И мне хотелось этого, ужасно хотелось.       

***

      — Луна, — скрипнула зубами Октавия, нервно раздувая ноздри. — Мы проезжаем мимо этого указателя третий раз. Может, ты уже признаешь, что мы заблудились?       Блейк была зла: навигатор отказывался мелодичным голоском подбадривать их, оповещая о том, что до конечной цели осталось несколько поворотов или пара сотен метров. Он упрямо помалкивал, изредка издавая маловразумительное шипение, из-за которого Луна виновато втягивала голову в плечи и опасливо косилась на суровую Октавию.       — Мы не заблудились, — фальшиво воскликнула Луна, понизив голос после того, как Блейк буквально испепелила её взглядом.       — Неужели? — если глаза Блейк метали молнии, то голос заставлял девушку леденеть.       — Я тебя боюсь, — честно призналась Луна. — Можно я перемещусь на заднее сиденье? — она неуверенно потянулась к ремню безопасности.       — Сидеть! — рявкнула Блейк. — Показывай дорогу, географическое недоразумение!       — Сейчас, — девушка суетливо полезла в какую-то нелепую сумку, украшенную изображениями жирафов. Достав из кармашка видавший виды блокнот, она вызвала ещё одну волну гнева Октавии.       — Блокнот? — оторвалась от пустынной дороги Блейк. — Ты в каком веке родилась?       — А что? — наивно захлопала глазами Луна, судорожно листая странички, которые, к тому же, норовили разлететься по салону машины.       — Оно хотя бы на карте есть, твоё волшебное место? — чуть менее сурово поинтересовалась Октавия, что стоило ей нечеловеческих усилий. «Хлопнуть бы эту копушу по затылку!» — впрочем, беззлобно подумалось девушке.       — Разумеется! — Луна ткнула пальцем в еле видную точку на схеме, набросанной от руки.       — Блестяще, — проглотила нецензурную брань Блейк, вновь приковав взгляд к серому полотну асфальтовой дороги, которая, изредка разветвляясь, походила на лабиринт. Октавия готова была поклясться, что она, минимум, четыре раза проехала мимо огромного валуна, заросшего мхом, опасно выступающего грязно-зелёным боком сразу после резкого поворота; мостик, под которым доживала свои годы наполовину засохшая речушка, приветствовал колёса машины ухабами тоже не первый раз.       Луна, в начале поездки восхищающаяся сочной зеленью деревьев и богатой палитрой красок рассыпанных по небольшим полянкам цветов, примолкла, по мере того как Октавия становилась всё более злой и неразговорчивой.       — Я теперь понимаю Рейвен, — робко, рассматривая пейзаж впереди, пробормотала Луна, сжимая изо всех сил листы.       Октавия что-то изумлённо закудахтала и вильнула рулём влево.       — Что? — сбросив скорость, перевела взгляд на поникшую Луну Блейк.       — Просто я ей сказала, что ты хвалила её кофе, ну, знаешь, чтобы поддержать. Она так странно около меня стояла, будто хотела о чём-то спросить, но не решалась. И она была в шоке, когда узнала, что ты в курсе, как вообще её зовут, к тому же ещё и рассказываешь посторонним о ней.       — Боже, — Октавия хмыкнула и, помолчав, ворчливо добавила. — Я не рассказываю посторонним о ней. Я рассказываю только тебе.       Луна замерла.       — А я для тебя?..       — Посмотри, — резко перебила Блейк. — Этот поворот есть на твоей замечательно точной карте?       Луна, еле слышно цокнув языком, погрузилась в изучение бумаг.       — Есть, — нейтрально сообщила она. — Наверное, после этого поворота нам нужно будет налево…       Ещё минут десять они ехали молча. Октавия свела брови к самой переносице, Луна надеялась, что это из-за солнца, но всё равно притихла, потянувшись к коробке с соком.       — Здесь направо, а по этой дороге ещё километр, там будет наша деревушка, — куда-то в окно сообщила девушка.       — Луна, — перевела взгляд на неё Блейк. Та нерешительно повернулась. — Ты… Чёрт, — машину подкинуло на ухабе. — Ты не могла выбрать место поближе? — разъярённо прошипела она.       Но прогнозы Луны, к счастью оправдались: буквально через несколько минут перед глазами девушек предстала восхитительная картина: яркие крыши маленьких, словно игрушечных, домиков; стены белели, точно рассыпанная яичная скорлупа; густые зелёные шапки деревьев…       — Будто гигантские брокколи, — умилялась Луна.       Октавия притормозила на пригорке, давя радостную улыбку, обозревая раскинувшуюся у подножия возвышенности поляну, такую ровную, хаотично усеянную пятнами цветов, словно упрямый художник, добиваясь гармонии, вносил и вносил поправки, пока не добился совершенства. Внутри неё разлилось тепло, и она смогла произнести то, что помешал сказать проклятый ухаб несколько минут назад.       — Эй, — Октавия взяла Луну за руку. — Ты не посторонняя. И ты для меня… — она вздохнула и немного насмешливо посмотрела на неё. — Кроме того, что ты любитель странных сумок и идиотских блокнотов, ты ещё моя девушка.       Улыбка Луны могла осветить весь мир, поэтому Блейк поспешно одёрнула себя.       — Но если ты ещё раз вздумаешь меня завести непонятно куда!..       — Не притворяйся, — счастливо сияя, девушка потянулась к Октавии. — Я всё это запишу в идиотском блокноте на память!       — Может, тогда он будет более ценным, — скептично посмотрела на лист со схемой проезда Блейк.       — Неа, — помотала головой Луна и поправила свою девушку. — Бесценным.       

***

      Кларк уснула только под утро, измученная мыслями о предстоящем дне, поэтому, когда её разбудил телефонный звонок, нельзя было сказать, что она отвечала приветливо.       — Да, — хрипло, на автомате, не открывая даже глаз, приняла Гриффин вызов.       — Ну, ты опять спишь? — негодующе воскликнула Лекса.       Сердце Кларк забилось быстрее, она тут же завозилась, откидывая ногой одеяло, удобнее устраиваясь в подушках. Бросив взгляд на часы, Гриффин всё же решила, что имеет право возмутиться.       — Мисс Грин, — устало начала она. — Сегодня выходной, что вы от меня хотите?       Её реплика была встречена гробовым молчанием. Кларк прикусила губу, чтобы не рассмеяться: такого приёма Грин точно не ожидала. Ничего, ей полезно.       — Ты же сказала «до завтра».       Растерянная Лекса, что может быть лучше?       — Я и сейчас могу так сказать, — нарочито зевнула Кларк, внутренне ликуя.       Вновь молчание. На этот раз Лекса не нашлась с ответом.       — Лекса, вообще, на будущее, когда будешь звонить, желай хотя бы доброго утра, — сжалилась Кларк и смягчила голос.       Прерывистый выдох.       — Гриффин, ты!..       — Да-да? — мило проговорила Кларк, уютно закутавшись и с нежностью сжимая телефон.       — Доброе утро, — обижалась трубка, идя на уступки.       — Доброе утро, Лекса.       — Уже можно говорить, кто ты?       — Ценный сотрудник?       — Мимо.       — Человек, которого ты бесцеремонно разбудила? — не могла сдержать улыбки Кларк во время всего разговора: Лекса дулась, как ребёнок, что отражалось на её интонации.       — Тоже в молоко.       — Человек, который хочет на завтрак хлопья с молоком?       — А ты хочешь? — оживилась Лекса.       — Немного, — пожала плечами Кларк, которая ляпнула просто первое, что пришло в голову.       — Подождёшь полчаса?       — Чего именно?       — Узнаешь, — Лекса отключилась.       Кларк с некоторым недоумением посмотрела на телефон, потом ласково погладила большим пальцем имя контакта и, вздохнув, укуталась поудобнее. Обняв колени, она смотрела куда-то и просто улыбалась. Невозможная Лекса Грин. Просто невозможная.       Как она это делает? Ещё вчера Кларк готова была голову на отсечение дать, что их сегодняшний разговор будет скомканным, неловким, каким угодно, но не таким лёгким, бессмысленным и… Боже, как она скучала по ней! Гриффин помотала головой, зажмурив глаза. Как же это страшно и, в то же время, чудесно, — испытывать чувства к Лексе.       

***

      Я торопливо отключился, на ходу запрыгивая в джинсы. Потом чертыхнулся: не мои, Алекса. Где там моя полка с целым комом одежды?       Ну, Кларк! Невозможная Кларк Гриффин! Как она это делает? Я промучился всю ночь, выстраивая будущий диалог, пытаясь понять, как себя вести с девушкой, которая, оказывается, так мне нужна, без которой я так скучал.       А она, соня несчастная, так хрипит мне с утра в трубку! Угадайте, у кого остановилось сердце, когда она ляпнула про проект, да ещё и мисс Грин меня назвала? Подсказываю: первая буква «л», оканчивается на «екса».       Никогда так быстро не собирался. Напевая, я уже рассекал утренние сонные (как Кларк!) улицы Нью-Йорка, выискивая взглядом подходящий супермаркет.       Подъехав к дому Гриффин, я слегка поколебался.       «А может, всё слишком просто и быстро? И она, ну, знаешь, всё ещё обижается? Да ладно, у меня уважительная причина!»       Успокоив себя, я понёсся, перепрыгивая через две ступеньки, наверх, еле сдерживая себя от того, чтобы не парить от распирающего меня лёгкого чувства счастья.       Телефонный звонок. Мёрфи.       «О, нет, друг, сегодня мне никто ничего не испортит!»       Я отключил телефон, не раздумывая.       Нажал на кнопку звонка так сильно, что проснулся, наверное, весь дом. С колотящимся от волнения сердцем напряжённо прислушивался к глухим звукам за дверью. Лёгкие шаги, привычное позвякивание ключей. Дверь открывается.       Она такая смешная, заспанная и лохматая!       Я шумно потряс гремящей коробкой.       — Надеюсь, у тебя есть молоко? Я принесла нам хлопья.