Лёд на конфорке газовой плиты

«У тебя всё хорошо?» Сузуно не знал, что ещё можно написать. После произошедшего его любимый не отвечал ни на звонки, ни на смс, и даже не приходил повидаться с ним. Фууске беспокоился. Конечно, уже не раз было такое, что Фубуки пропадал после ссоры на какое-то время, но обычно его не хватало надолго, и он быстро приходил к нему со слезами на глазах и долго извинялся. Но это вряд ли можно назвать обычной ссорой влюблённых, нет, это было нечто большее. Перед ним был абсолютно другой человек, казалось, что его, кем бы он ни был, ничего не связывает с Широ; тем самым Широ, которого Фууске знал всё это время. Когда же Фубуки перегорит, отойдёт от всего этого и возвратится к нему, припадая к горячо любимой груди с извинениями за столько долгое отсутствие? Сейчас он этого и угадать не мог. Так что ему пришлось обречённо отложить телефон на прикроватную тумбочку, решив не отправлять сообщение, пока к нему не придут хоть какие-то идеи. Уже было далеко за полдень, но ему так не хотелось вставать и идти куда-то. То ли лень, то ли тоска навалилась на него с невероятной силой. Он уткнулся носом в подушку, вдыхая аромат шампуня (как ни странно, но и он, и его партнёр, пользовались одной и той же маркой, что всегда могло лишний раз напомнить каждому о его любимом). «Не хочу, не хочу никуда идти, пока он не объявится», — думал Газэль. Он и заметить не успел, как они стали друг для друга чуть ли не целым миром, всецело отдаваясь этим чувствам. И если Фубуки, казалось, не хотел и не старался что-то скрывать или менять, то Фууске это настораживало, и он старался быть более причастным к окружающему миру. Сейчас, казалось бы, не такие уж и яркие мелочи занимали определённое место в голове: например, тот же запах шампуня нещадно бил в нос, белые «спасибо-что-не-больничного-оттенка» стены выглядели неестественными и сужающимися, а пол всей сущностью просил застелить ковёр помягче. Но остаться наедине со своими ему так и не дали: дверь со всей силы распахнулась, и бесцеремонно вошедший Нагумо тут же решил вставить свои «пять йен»: — И долго ты тут прохлаждаться будешь? Ты как с любимым поссорился, так больше и не тренировался, а у нас мировые на носу! Я понимаю: семейные ссоры, все дела, но ты же подводишь всю команду! «Хм, а с каких это пор ты у нас такой ответственный стал?», — хотелось спросить, но этот вопрос так и не был озвучен Сузуно. С самого детства характер его друга оставлял желать лучшего. Бёрн, — не зря же его так прозвали! — был парнем очень вспыльчивым, которому легко удавалось устроить ссору из-за сущей мелочи, при чём в этот момент он даже и не злился-то особо, любой конфликт, который он устраивал, был чисто ради того, чтобы позлить, а то и вывести из себя окружающих. Порой было даже не понятно, друг ли он для Газэля или просто издевается над ним. Он был очень непонятен: то язвил и пускал в ход свой острый язык, а через пару минут уже вёл себя, будто ничего и не было, то направлял свою энергию в полезное русло, оставляя славу отнюдь не хулигана, а «ну очень активного подростка-экстраверта». Одно можно было сказать точно: в отличие от своего друга детства, Нагумо не сильно перешагнул рамки своего возраста. И сейчас подобное его поведение совсем не приветствовалось юношей, лежащим на кровати: — Если дашь мне передохнуть какое-то время и не будешь ко мне лезть, я вернусь гораздо быстрее. — Да сколько можно отдыхать-то?! Ты что, инвалид какой? Буквально посчитав его слова наглостью, Харуя вдохнул побольше воздуха и подошёл к своей кровати, буквально упав на неё. — Так что там у вас двоих случилось? Казалось, такая милая пара, а тут на тебе, — начал он и, когда понял, что ему не ответят, продолжил, — Я, конечно, не знаю всей ситуации, но, по-моему, он просто устаёт от твоей компании. Серьёзно, вам бы гулять, заниматься чем-то, а то вы торчите на одном месте постоянно, скучно же. Хоть поговорить-то есть о чём? Да и… слишком уж ты угрюмый, Сузуно-кун — тебе бы порой попроще быть; знаешь, как бы люди к тебе потянулись… — Харуя. Фууске оторвал голову от подушки, и, со злобой глянув собеседнику в глаза, сказал: — Во-первых: это совсем не твоё дело, и у тебя нет ни одной причины, чтобы лезть в это. Во-вторых, скажи мне честно: кто и где сейчас просил у тебя совета или твоей точки зрения? Лично я этого не делал. Так с чего ты решил мне сейчас высказать всё это? — Как это «нет ни одной причины»? Мы же друзья! Я просто помочь хотел, как лучше думал, а ты вот как. Ой, да ну тебя, сам разбирайся! И ушёл, хлопнув дверью. «Спасибо», — процедил ему друг на прощание. Сейчас ему далеко не до инфантильных, по его мнению, истерик соседа. Однако, эта ситуация всё же вывела его из колеи и не дала вернуться прежнему настрою. Досадно. Разочарованный, он, немного погодя, чтобы Бёрн скрылся за коридором, вышел из комнаты. Сузуно знал, что сейчас гостиная будет пуста, ибо остальные должны быть на тренировке, а прогульщики, скорее всего, скрылись где-то, где можно не попасться кому-то на глаза. Там будет спокойно. Сейчас ему нужно именно такое место. Однако его планам не суждено было сбыться: на уютном кресле расположилась задумчивая сестра Хидомико. Парень не особо-то и хотел видеть даже её, но посчитал, что развернуться и уйти обратно прямо сейчас будет выглядеть странно, а притворяться идущим куда-то в другое место ему не хотелось. Сузуно вошёл в гостиную и присел на диван, очень надеясь, что она его проигнорирует. Но она же не глупая. Молодая женщина заметила парня, и словно бы прочитала по нему его настроение в данный момент. Первое время она ничего не говорила, а просто наблюдала за тем, как парень пытается отвести взгляд и остановить своё внимание на чём-то другом. Наверное, надо спросить, почему он не на тренировке, но она знала, что сейчас этого делать не стоит: почти все его знакомые говорят о том, что он уже несколько дней «не в духе» и рассказывают друг другу о его мнимой ссоре с «тем странным парнем, что всегда к нему ходит». Скорее всего, это его отпугнёт, а то и взбесит, а ей этого не надо. В каком-то смысле, Хидомико понимает его положение. Вот, он уже пытается подобрать удобную позу, чтобы как следует расслабиться на диване и не улечься на него. Скучно ли ему? Хм, пожалуй, слово «скучно» не очень-то правильно употреблять в адрес Газэля. Не то, чтобы она сильно разбиралась в тонкостях детско-подростковой психологии, но тактичность и понимание были присущими ей чертами. — Фууске-кун, у тебя всё хорошо? — наконец решила заговорить она. Сузуно хотел уж было проигнорировать её, но это было бы невежливо, так что он ответил, пусть и нехотя. Тем не менее, он не выдавал желания не вести диалог вообще. — В каком-то смысле? — Ясно. Не подумай, я не пытаюсь давить на тебя, просто спросила. — Хидомико-сан, — на парня словно снизошло озарение, — вы же знаете ребят из Раймона. Расскажите мне о Фубуки побольше. — О Фубуки? Я думала, ты достаточно хорошо его знаешь, может, даже лучше меня. Вы же так близки. — Да, но… Между нами всё равно остаётся какая-то неизвестность. Мы узнаём друг друга так медленно. Нет, это хорошо, что всё развивается постепенно, но в то же время это беспокоит. Он мало рассказывает о себе. И… Он ведёт себя странно в последнее время. Парень повесил голову, в то время как женщина повернулась к нему, заинтересованно слушая. Хорошо, что он обратился за этим именно к ней. Хотя, вряд ли он пошёл бы к кому-то ещё. Он ничего конкретного не говорил, однако женщина понимала его чуть ли не с полуслова, и уже готова была дать совет, но надо было всё же раскрыть ситуацию полностью: — А «странно» — это как? — Ну, это… Вы никогда не замечали, что он может вести себя странно, не свойственно себе самому? Я не о тех моментах, когда он пытается изменить характер и вести себя иначе, это нечто другое. Словно бы у него раздвоение личности, — на этом моменте Газэль прыснул. «Раздвоение личности» звучит очень громко, но это казалось ему самой подходящей метафорой. — Ты правильно понял. Так и есть. Парень резко посмотрел ей в глаза, его зрачки заметно расширились. Он был не просто удивлён, шокирован. — Погодите, что? Ох, боже… Я же просто… Вы серьёзно? — Я уверена, он рассказывал тебе историю о том, как он потерял семью. В том числе и брата-близнеца, Атсую. Верно? — Д-да, я помню. Лавина… Они были так близки. Он говорил, что его семья была очень любящей. — Ну вот. Знаешь, Широ-кун ведь очень любил своего брата. Эти двое были просто не разлей вода. Для маленького мальчика вроде него это была очень большая психологическая травма. Им двигало просто космическое чувство вины и одиночества. Только бы хоть кто-то остался жив… И вот, так и случилось. — То есть, вы хотите сказать, что Широ страдает раздвоением личности? И его вторая личность, это… Чёрт, какой же я дурак. Спасибо. Спасибо Вам огромное. Теперь всё встало на свои места. Любимый… Он ведь так мучился, столько скрывался от него. Чего он боялся? Что Газэль его не примет, что не поймёт и не поможет ему, снова оставив его в одиночестве? А он даже ни о чём не догадывался, игнорируя всё. Сузуно всё это время поступал неправильно. Но теперь он точно знает, что нужно делать. — Я пойду и встречусь с ним. Надеюсь, он всё мне объяснит. — Удачи вам. Сузуно вернулся за телефоном, стёр набранный текст и написал следующее: «Нам нужно поговорить. Не волнуйся, я не зол и не буду ругаться. Если не занят, встретимся у моста через пол часа. Я буду ждать. Люблю».

***

Едва он пошёл к мосту, как тут же увидел, что его партнёр уже стоит там и ждёт его. И давно он так? Фууске был уверен, что он не опаздывает. Пришёл раньше? Ах, Широ… На сердце стало одновременно и легче, и больнее, как бы противоречиво это не звучало. Чем ближе парень подходил, тем лучше он различал такие детали, как слегка приподнятые кончики волос и янтарные глаза, лишь коварной ухмылки на лице больше не было. Оно просто ничего не выражало. Теперь-то Сузуно не сбежит. Он всё понял: — Привет. Ты Атсуя, да? Парень в шарфике еле натянул ухмылку на своё лицо, это было заметно, а потому уже не так пугало. — Так ты всё понял даже без моего объяснения? Какой молодец. Я думал, ты глупее. — Перейдём сразу к делу: чего ты хочешь? Теперь он маниакально рассмеялся на короткое мгновение и вытянул руки перед собой. Но моментально успокоился и вжался спиной в перила, запрокинув голову. Сузуно он казался слегка сумасшедшим. — Ан, нет, всё же я погорячился. Хей, послушай, ты же любишь моего дорого братика, да? А если бы ты с самого начала знал обо мне, ты бы принял нас? Знаешь, а ведь здесь не всё так гладко — вроде он и подарил мне жизнь, да, но меня всё равно как будто по-прежнему не существует. Каждый раз, когда я пытаюсь выйти хоть на какое-то время, он сразу корчит из себя страдальца, это так лицемерно! Сам разрешил, и сам же не даёт пользоваться! Хоть немного бы пожил, как я, но он такой эгоист. Видите ли, ему можно жаловаться, а мне — нет. Я устал от этого. За что мне такое существование? Что, считаешь меня нытиком? Ну и считай. Всё равно никто ничего не понимает. Ну и хуй с вами. Услышать такие грубые слова от него словно удар по сердцу Фууске. Он явно ещё не привык к тому, что сейчас говорит с другим человеком. Всё это казалось таким неестественным, как в сюрреалистичном сне, будто при клинической смерти. Только тут ты никуда не денешься, ничего не сделаешь. — Эй, ты чего делаешь?! Атсуя резко забрался на перила и резко подался вперёд, словно намереваясь прыгнуть. К счастью, Сузуно успел его оттащить, повалив назад. Они резко упали на асфальт. Своим телом Газэль смягчил падение другого парня, так что он очень больно ударился спиной. Острая боль в позвоночнике заставила чуть ли не вскрикнуть, но парень сдержался и лишь выдавил короткое «нгх». Снова сцепив руки в кольцо, он крепко прижимал к себе парня, чтобы тот не выбрался, хотя тот и не сопротивлялся ему: — Дурак… Всё равно бы не умер, но вот воспаление лёгких мог бы схватить однозначно. Страдал бы потом. Атсуя молчал. Но точно ли это был он? Сузуно не видел его лица, да и человек в его объятьях был таким спокойным, что он уже запутался. Кто же он теперь… — Послушай, что бы ты там не говорил, я Вам помогу. Я очень люблю Широ, и тебя принять постараюсь. Я буду с вами до самого конца, правда. Всё будет хорошо. Мне… Кажется, вам надо показаться врачу. Внезапно руки расцепились, и парень резко ударил Фууске локтем в живот. Боль парализовала несчастного. Освободившийся Фубуки резко отпрыгнул, встал и нанёс ещё один удар, но уже ногой. Чтобы наверняка. А затем отбежал на тротуар. «Что происходит?» — крутилось в голове избитого, что остался лежать на дороге. Внезапно прямо перед его глазами возник яркий свет фар, и послышался режущий уши гудок.