Лёд на конфорке газовой плиты

— Фууске-кун, а тебе кто-нибудь нравится? Этот вопрос застал мальчика врасплох, но он не подал виду. Нравится ли ему кто-то? Он уж было хотел сострить что-нибудь эдакое, но решил ответить честно. — Нет. Никто. Меня не интересуют девочки. Не ожидав такого ответа, вся компания затихла. Каждому нужно было время на обдумывание слов Фууске и попытки придать им хоть какое-то значение. Самому же виновнику торжества это показалось странным. С его точки зрения он ничего особенного, стоящего раздумий, не сказал. «Что вообще тут можно додумать?» — спрашивал он себя. И ответ пришёл к нему. Робкая рыжеволосая девчушка высказала своё предположение, слегка смущаясь, а после и вовсе закрыла лицо руками: — А может… он из… этих. — Кого «этих» -то? Один лишь Сузуно, кажется, ничего не понял. Однако один из его хороших знакомых — Кияма Хирото, — взялся объяснить. — А что в этом такого, что это вызывает такое смущение? Фууске-кун, ты знаешь, что происходит, когда мальчик и девочка любят друг друга? — Естественно знаю. — Так вот, тоже самое может происходить не только, если оба разные. Между мальчиком и мальчиком тоже может быть любовь. Только название у этого отдельное. Таких называют… — Геями! — с усмешкой выкрикнул другой мальчик, которого часто видели рядом с Хирото. — Ох, Рюджи, мог и мне дать сказать… Так вот оно что. Сузуно не придал этому особое значение, но решил, что он всё же прибережёт новое словечко. Чтобы не давать своим знакомым никакого повода что-либо ещё добавить, он сказал, что и мальчики ему тоже не нравятся. На этом все дети продолжили играть и больше к этой теме не возвращались. Однако кто же знал, что пройдёт не так уж и много времени, как он вспомнит этот, казалось бы, беспредметный разговор? Что это коснётся и его тоже, ещё и в самое неподходящее время, в самой неподходящей обстановке? Этого не мог ожидать никто.

***

Всё обошлось, хотя Широ думал иначе. Он знал, что будь его любимый в сознании — точно бы не одобрил его самокопание, однако сделать что-то с этим было трудно. Всему виной даже не его характер, нет. Просто теперь он боялся спровоцировать Атсую любым своим действием. Чем дальше, тем хуже, и надо было что-то с этим делать. Но что? Надо ли ему обратиться за помощью к врачам? Он хотел посоветоваться об этом с Сузуно, но… Фууске повезло тогда — водитель вовремя заметил парней и успел затормозить, ни словом ни обмолвившись о виновнике этой ситуации. Конфликты всякие бывают, и именно такое отношение слегка облегчало психическое состояние Фубуки. «Ушиб позвоночника», — сказали врачи, — «Но ничего слишком тяжёлого». Бедному парню светило провести в больнице как минимум неделю, будучи парализованным первое время. Что же, могло быть и хуже. Очнулся пострадавший в окружении многих своих знакомых. Все беспокоились, ведь никто не знал, что на самом деле произошло. Догадываться об этом могла лишь Хидомико, но она молчала об их разговоре, произошедшем до получения травмы. Впрочем, куда больше всех беспокоило то, что парню придётся пропустить тренировки и, скорее всего, он не подготовится к следующему матчу достаточно хорошо. И он это прекрасно понимал. Нет, не то, чтобы он не был рад тому, что о нём думают, но он хотел видеть кое-кого другого. И этот «кое-кто» пришёл только на следующий день. Газэль всё ещё был парализован, однако его партнёру это нисколько не мешало. Робко войдя в палату, Широ присел на стул и пододвинулся поближе к койке. — Эм, милый, но… Сейчас же то время, когда посетители запрещены… — Тсс, — парень в шарфике демонстративно приставил указательный палец к губам, — На этаже почти никого нет, так что я спокойно прокрался к тебе. Лучше мне вот что скажи: как ты себя чувствуешь? Тебе очень больно? — Сейчас уже получше. Я надеюсь, ты не винишь себя в произошедшем? На этом моменте выражение лица Фубуки быстро поникло. Если бы у него были какие-нибудь ушки как у животного, например, кошачьи, то это даже смотрелось бы мило. Однако ничего позитивного в этом не было, наоборот, виднелась боль, которую не скроешь ничем. Даже, если бы он и хотел, он бы не смог соврать любимому, спрятать от него свои чувства. Он бы всё равно обо всём узнал. Фууске попытался встать, но по телу тут же пробежалась волна тупой боли, словно бы его ещё раз ударили, и не слабо так. Он не смог этого стерпеть. Увидев это, Широ тут же вскочил и нежно обнял любимого, словно бы успокаивая его. Здесь не нужны были никакие слова, в этом жесте было заключено намного большее, чем можно ими выразить. Тут-то до обоих наконец дошло: слезами горю не поможешь. Если они оба будут сохранять мрачную атмосферу между ними, то никому из них легче не станет. Лучше уж вести себя так, будто бы ничего особо страшного не случилось. — Эм, у меня для тебя кое-что есть. Осторожно взяв пакетик, с которым он сюда пришёл, Фубуки достал оттуда хорошо знакомую им упаковку. Фруктовый лёд? Сузуно не знал, как на это реагировать. Он, конечно, любит это, но ведь он не сможет съесть его в таком состоянии. Если любимый хотел его порадовать, то почему именно таким нелепым образом? Что-то подсказывало Газэлю, что не всё так просто, есть в этом какая-то хитрая задумка. И в этом он оказался прав: довольно улыбаясь, его любимый вскрыл упаковку и откусил от сладости небольшой кусочек. Не самая приятная вещь, но он удержался, чтобы не скривиться. После чего последовал поцелуй. Языки двух парней играли с кусочком фруктового льда, и это доставляло обоим несказанное удовольствие. — Так… Намного вкуснее, — вставил между делом Сузуно. И им это так понравилось, что они проделали это несколько раз, постоянно ускоряя и замедляя движения. Потом ледяные поцелуи касались шеи, ключиц, постепенно развязывался больничный халат. Они оба были возбуждены настолько, что рассудок затуманился, им было откровенно плевать на всё: что один из них вообще-то обездвижен, что они находятся в больнице, что в любой момент кто-то может преспокойно войти и помешать им. Сейчас им была важна только страсть, возникшая между ними. Несмотря на некоторые ограничения и некоторые неприятные ощущения, а то и вовсе боль, Сузуно получал искреннее удовольствие. Стремительно таявший во рту любимого лёд касался сосков, торса, медленно спускался ниже и ниже. И именно в этот момент всё приобрело неожиданный оборот. «Нет, только не сейчас!» — мысленно молил Широ, но тщетно. Контроль над его телом снова перешёл от него к его брату. В этот раз Фубуки Атсуя никак не обозначил своё появление, так что Сузуно ни о чём не догадался. По крайней мере, до тех пор, пока не почувствовал, как его бёдра грубо раздвинули, после чего последовали грубые поцелуи, больше походившие на укусы. Он попытался вскрикнуть, но, предвидев это, парень схватил упаковку, лежащую на кровати, скомкал её и засунул ему так глубоко в рот, что Фууске чуть не начал задыхаться. Он всё понял, но сделать, конечно, ничего не мог. На глаза стремительно наступили слёзы: от боли, унижения, от бессилия, и много чего ещё. Его мучитель по-прежнему молчал, и это его молчание сейчас казалось страшнее всего, что он говорил до этого. Достав ещё один, нетронутый лёд, он опять вскрыл упаковку. Слегка подержал во рту, присасывая, прошептал маниакальное: «Ты, наверное, догадываешься, что я сейчас с тобой сделаю?», и потянулся к анальному проходу Газэля. Сначала он не делал никаких грубых движений, напротив, он ласкал это место холодными прикосновениями ещё пока не начавшей таять сладости. Это возбуждало, а потому вызвало у Сузуно огромное отвращение к себе. В голове вертелась лишь одна мысль: «Только бы это скорее закончилось». Но на мольбу было некому ответить, да и пытка только началась. Фруктовый лёд стал медленно входить внутрь. Это сопровождали глухие вскрикивания «Мммф!», в голове Атсуи рисовалась картина чего-то величественного, словно бы это означало его триумф. Он испытал невероятную гордость за себя, от которой едва не кружилась голова. Ему хотелось слышать больше, а потому он грубо пропихивал своё «орудие» дальше. Он добился своего: если бы не мешающийся кляп, то душераздирающий крик мигом бы призвал кого-нибудь на помощь. На лице мученика появился неписаный ужас, струйка крови потекла вниз по ягодицам, окрашивая простыни в тошнотворный красный цвет. Движения становились всё быстрее, и кровотечение также усиливалось. Фууске по-прежнему кричал, но в разуме у него теперь ничего не осталось. Он просто ждал, когда всё это закончится. Он даже не почувствовал ничего, когда кончил. На этом Фубуки второй понял, что пора своё дело заканчивать. Эта прекрасная для его больного разума картина останется с ним ещё надолго. Осторожно извлекая палочку от льда (единственное, что осталось целым после этого события), он отбросил её в стену, после чего с довольной улыбкой лёг на обнажённую грудь парня, как будто бы он и не насиловал его мгновения назад. Но контроль к Широ так и не вернулся, просто оба заснули крепким сном. В сознании остался лишь Газэль, который никогда ещё не чувствовал себя таким разбитым. Эта ситуация останется с ним больной мозолью теперь уже на всю жизнь.