Раб моих кошмаров

Подумать только! Неделю назад малыша Арзена боялись все серранские земли, а его имя произносили с трепетом. В определенных кругах так он вовсе был самым настоящим авторитетом, с чьим мнением считался весь преступный мир королевства, а сейчас он, нагой, в ошейнике, стоит, прикованный к столбу, в каком-то полутемном подвале. Его покрытую шрамами напряженную спину, мощные ноги и вполне аппетитную задницу освещает тусклый свет факелов. Жеребчик он явно необъезженный и дерзкий — вон, как вздуваются вены на шее и как перекатываются мускулы под кожей от мучительного ожидания. Просто клад для ценителей экстремальных постельных игр. За ним даже наблюдать было приятно через специальную щелку в двери камеры. Этот раб еще заявлял о каких-то правах! Серьезно? Сион прикусывал губу, любуясь крепким задом, его руки так и тянулись оставить еще несколько шрамов на этом диком теле. Едва скрипнула дверь и раздались шаги, мужчина просто уткнулся лбом в столб и заранее приготовился к самому худшему — к надругательствам разной степени извращенности. Но разве так просто, взять и грубо всунуть интересно? Хозяин стоял и наблюдал за своей новой игрушкой уже вблизи. Конечно, с ним надо было быть аккуратным, не попасться в мощные челюсти, которые от отчаяния и кости переломят, и в то же время к нему хотелось прикасаться. Эта натренированная, закаленная туша так и манила… Энджен аккуратно изучил один из самых больших и глубоких шрамов, проведя по нему рукой, от чего Арз вздрогнул и напрягся, поморщившись. — Откуда он у тебя? — спросил мужчина, отходя к столу с инструментами и выбирая, что подходит больше для начала. Не стоило сразу же сильно мучить невольника, ведь он уже показал свой норов еще на стройке, и теперь явно ждал более радикальных игр. Но, нет-нет-нет, так нельзя. Ведь тогда верзила просто сожмет зубы и будет терпеть. А это совсем не интересно! Энджен жаждал мольбы, хотел слез, эмоций и чувства своей полной власти и силы над пленником. Он хотел полностью подчинить этого зверя и навсегда потушить его волчий взгляд из-под черных прядей… От одной этой мысли внутри становилось тепло. — И скажи, ты любишь мужчин? — не то, чтобы мучитель собирался как-то считаться с пристрастиями покупки, но это могло бы помочь в выборе инструмента. — Мой бывший хозяин, — облизнув пересохшие губы, начал разбойник свое вранье, оглядываясь по сторонам, — был таким же моральным уродом, как и вы. Только ему силенок не хватало даже на игрушки, поэтому он меня резал. Ножами. И бил плетью… надеясь сломать. — Раз терять уже нечего, а тебя все равно оприходует чинушка-извращенец, то почему бы не высказать все наболевшее? Что и делал главарь, старательно перебирая свой словарный запас и выкидывая блатнячок, который мог его выдать. — А что до моих пристрастий, господин, да, я знаю и это слово, то не все ли равно? Вы же собрались меня насиловать и ломать. Наверно потому, что ваш собственный член не длиннее вашего тонюсенького пальчика? — Арзен оглянулся через плечо на хозяина и усмехнувшись, добавил: — Вам, господин, завидно, что вы родились столь… слабым. Или вас мучают другие чиновники? Поэтому вам нравится унижать тех, кто больше вас? Сион выслушивал это все с интересом, стараясь не показывать, как сильно слова этого раба попадают в цель. — Хм. Я еще в первый раз заметил, что ты болтливый, но не думал, что настолько, — юноша теперь прикидывал, чем именно воспользоваться. Однако самой первой игрушкой определенно должен быть кляп. — Что ж, я хотел дать тебе возможность просить пощады, — да, конечно, без этого верзила уже не так интересен, однако, чтобы пленник говорил, шептал и лепетал именно то, что нужно было садисту, этому рабу придется немножко помолчать сначала. Так что Эджен аккуратно приблизился и закрепил на затылке огромного мужчины замок от маски с кляпом и без прорезей для глаз, теперь Арз не сможет узнать, что же произойдет в следующую минуту, а все злобные крики должны будут превратиться в приятные для чиновника стоны. Оказаться в темноте и даже без единого шанса укусить эту гниду — та еще пытка для главаря банды. Пока он лишь злобно что-то мычал, осыпая в сердцах хозяина проклятьями и отборным матом. Нет, он его не изнасилует, он его заживо закопает рядом с муравейником! Если переживет эту гребаную ночку… Паренек прекрасно помнил, как этот бугай молил его о пощаде на стройке, а значит, он будет молить и позже: — Хотя тебе, наверно, для этого нужны зрители? Ничего, они будут попозже, — заверил Сион. Это огромное тело сильно его заводило. Им хотелось владеть, его хотелось использовать. Все кочерги, клещи, молотки и прочие плетки были отложены в сторону. Их заменил один более постой и в то же время жестокий инструмент — специальное перышко. Им можно было действовать как мягко, так и жестоко, как доставляя удовольствие, так и истязая, доводя до истерики. — Я сначала думал быть с тобой помягче, знаешь, подобрее… Но раз ты такой опытный и так остер на язык, — Сион покачал головой, цокая языком, — то, наверно, придется быть радикальнее… Застони сильнее, когда захочешь доставить мне удовольствие, — добавил он, нежно проводя перышком по копчику, а затем по сильной груди, чтобы потом самому взяться за огромный член, что так безвольно свисал. На что Арз злобно выдохнул и задергался инстинктивно в оковах. Пальцы аристократишки были ему по-настоящему противны. Хотя… хотя, он точно сейчас сравнивает свой стручок с величественным и мощным хозяйством мулата. Не может не сравнивать этот длинный и толстый ствол, огромную головку… от этих мыслей стало немножко светлее на душе, но не на долго. — Какой он у тебя большой… — Энджен лишь завистливо облизывался. — Наверняка ведь совал его в чужие задницы! А? Не сознаешься ведь… — вздохнул чиновник, смотря на круглый красный кляп во рту. — Даже если б хотел, возможности у тебя все равно пока нет… — это звучало притворно-ласково. Совал и совал много раз! И если бы не треклятая маска на лице, то садисту бы в деталях рассказали про это. А самое смешное то, что Арз не делал любимчиками тех, кто его не хотел. Он скорее бы купил шлюху, чем стал бы вот такие представления устраивать и кого-то ломать! Хотя, один опыт насилия у него все-таки был… паренек, испуганный, как мышонок, которого ему просто подарили… он думал, что главарь его убьет своим чудовищным членом, а вместо этого девственную дырочку долго разрабатывали, только нутро все равно трещало по швам, когда Арз его брал… как же было сладко и тесно загонять в невинную попку свою дубину, под истошные вопли и как гадко было потом. Наверно, за этот грех атаману и придется расплатиться сегодня. — Хочешь что-то сказать? — тихо спросил Сион, наблюдавший за внушительной тушей, и за его реакциями. — Просто промычи так, чтоб мне было приятно… — протянул он, отходя дальше и доставая из всех своих игрушек, как ни странно, странный расслабляющий крем. Все-таки Арзена хотелось касаться, даже не смотря на все его уродливые шрамы. Господин Энджен подошел близко и аккуратно, начал разминать сильные плечи, затем и всю спину, что, к ужасу атамана, оказалось весьма сладкой пыткой. Крем приятно грел его, заставляя расслабляться. По комнате расползался приятный аромат специальных свеч, и хозяин уже почти прижимался к наложнику, который теперь должен был стать мягким и податливым. Руки чиновника дошли уже и до аппетитной задницы, а затем одна поднялась обратно вверх, скользя по мускулистой спине, зато вторая опустилась еще ниже, к такой маленькой невинной дырочке. Однако пальцы не стали ее долго разминать, вернувшись к ласкам. Вскоре хозяин вновь отошел к своему столу, где были разложены инструменты, часть из которых он убрал обратно в короб. И теперь раскладывал перед собой лишь деревянные члены различной длины и толщины, ранжируя их по размерам. Раб, конечно, не мог ничего видеть, зато его острый слух подсказал, что садист копается в своих прибамбасах и наверняка выбирает игрушку пострашнее. Атаману осталось, лишь упереться лбом в столб, ожидая свою персональную «казнь» и вспоминать злодеяния, коих не мало. Если пораскинуть мозгами, то все происходящее, включая жестокое изнасилование, он заслужил… нет, Арзен не молился и вовсе не потому, что в богов не верил. Прожженный разбойник просто не имел на это права. Сион медлил, но никаких знаков не было. И по-своему это было хорошо. «Ну что ж, начнем с малого», — решил мучитель, выбрав самый маленький член. В руке вновь появилось перышко, которое вскоре прошлось по ребрам, а затем спустилось ниже, заставив Арза вздрогнуть и напрячься. Конечно, был соблазн после всего, что наговорил здесь этот гордый раб, затолкать в него несмазанный член, но хозяин решил, что лучше растянуть удовольствие на более длительный срок, нежели сразу и жестоко ломать верзилу. А потому пока еще не большой деревянный фаллос, обработанный вошел в маленькое и тугое кольцо мышц, от чего главарь выгнулся всем телом и замычал в кляп, стиснув его зубами. Да, как таковой боли он не чувствовал, наоборот, новые ощущения чем-то даже привлекали, но ему, как одному из влиятельных преступников, за чьими плечами столько «подвигов» просто по статусу не положено принимать в себя чужие члены. Если кто узнает из его подельников, то в лучшем случае — прирежет и правильно сделает. Арзен вновь уперся лбом в треклятый столб, напрягая мышцы уже в отчаянии, но оковы надежно держали его крепкое тело. — Говоришь, маленький у меня, да? Как думаешь, он больше или меньше этого? — мужчина затолкал деревяшку и оставил. Теперь он решил дать верзиле возможность высказаться, а потому снял кляп. Возможно, ненадолго, затем вернувшись к своему развлечению, меняя темп и угол, вбивая игрушку до упора и жадно поглощая глазами растянутые влажные края входа, которых он практически касался пальцами, когда вставлял на всю длину — Ну, так что, мой больше? Или меньше? — спрашивал хозяин злобно, с каждым таким вопросом он становился все злее, а за неправильные ответы собирался карать не просто плеткой, а настоящим кнутом. — Думаю, что… меньше… этот я немного… чувствую, — задыхаясь от ненависти и обиды прохрипел разбойник в ответ. Более мерзко он себя в жизни не чувствовал, но самым гадким было именно то, что чиновник прекрасно видел все его мучения и смаковал каждую капельку смазки, текущую по бедрам. — Не угадал! — объявил Сион, резко ударив раба кнутом по спине, от чего тот слегка поморщился. — Пока это только предупреждающий… — с этими словами хозяин решил сменить маленький, чуть больше пальца, член на деревяшку покрупнее. Игра становилась все интереснее и интереснее. Когда игрушку резко выдернули, оставив дырку слегка раскрытой, крепыш даже перевел дух, слегка обрадовавшись, но ненадолго, ведь на очереди было кое-что большое, что славно раздвинуло нутро, от чего Арзен просто взвыл. Он отчетливо чувствовал, как орудует холодная деревяшка, разминая его стенки и бесился от этого. Но больше всего его раздражали аристократические пальчики, что дразнили и растягивали вход, а еще взгляд… Этот голодный, пронизывающий взгляд он просто спиной чувствовал. — Хозяин… А вы весьма неуклюжи… Мало того, что ручонки дрожат, так вы даже… Даже про «заветную точку» забыли. А ведь… Если я получу удовольствие… То, может быть, скорее сломаюсь? — усмехнулся разбойник, заталкивая в горло подступающие нелицеприятные выражения и проклятья. — Вы хоть найдете ее? А все-таки снять кляп было неплохой идеей. Теперь стало понятно, что раб действительно знал толк в подобных играх, но, очевидно, что с иной стороны. И все же, несмотря на весь гонор, на все попытки задеть хозяина, стоны Арзена уже немного походили на мольбу. И крепыша стало даже немножко, по-садистски жалко. — С чего ты решил, что я собираюсь эту «точку» искать? — невозмутимо спросил Сион, думая о том, не вставить ли в эту нежную, пока еще узкую задницу, здоровый ребристый член, а то два предыдущих совсем уж мелкие. — Но если ты попросишь… то могу и поискать… и тебе все происходящее, может, даже понравится… Просто попроси. — Господин, а может, вам подсказать? Или показать на вашей же… заднице? — отозвался атаман, улыбаясь, сквозь ненависть и отвращение. — Ну, не хочешь — как хочешь, — пожал плечами хозяин, подходя с новым орудием пыток к рабу. Его спина уже покрылась испариной и заманчиво поблескивала в тусклом свете факелов, но особенно аппетитно, конечно же, блестели ягодицы и бедра от потеков полупрозрачной смазки. Что у этого извращуги точно нет совести, чести и сострадания, а еще ему хочется покорности и мольбы — это Арзен уже понял и решил немного сменить тактику. Если бы не его хитрость, то он не протянул столь долго и не выбился в лидеры. — Господин, а может… Вы просто меня нормально покормите? Я два дня жрал какие-то отбросы… Если подумать, то… Стать наложником богатого и важного человека лучше… Чем 15 часов пахать на стройке… К тому же я не баба, не залечу. Только я действительно не обучен всем этим… Штучкам. И был только сверху. Давайте… Давайте начнем с пряника, а? А лучше с мясного рагу? А за копченый окорок я даже минет попробую сделать. — О, а ты еще и торгуешься! Любопытно… — протянул чиновник. — Но, знаешь, я уже тут выбрал кое-что для твоей попки… Так что я даже не знаю… Укусишь еще, — Сион совершенно не доверял этому болтуну. Кажется, он и вовсе пытался избежать того, что уже начато. А ведь мог бы всего-навсего начать просить и умолять пораньше, глядишь, и отделался бы легким испугом. — Давай так, — Энджен с шумом положил деревянный член на стол. — Ты будешь стонать, а я попробую доставить тебе удовольствие. Будешь хорошо стонать, да вылизывать — получишь и мясное рагу, и рулет, и даже целую баранью ногу. Наверно, здесь сыграли чиновничьи привычки. Конечно, можно было бы сразу ответить «нет», но фразочки Арзена забавляли и возбуждали не меньше его мускулистых бедер. Тем более, что главный здесь все равно оставался Сион, и уж он-то свое получит в любом случае, тем более, что эту нежную, нетронутую дырочку он хотел взять сразу, как увидел, особенно теперь, такую блестящую, в свете свечей… Сдерживаться было тяжело, и потому хозяин начал расстегивать штаны, попутно трогая и хорошенько разминая вход. — Господин, дело Ваше… Но я правда с голодухи еле на ногах стою… У меня большой вес и мне нужно намного больше пищи… Хорошей пищи, — продолжил пленник, почти убитым голосом. Хрен этому аристократу-недоделку, а не стоны с вылизываниями, даже если план не прокатит, так хотя бы кайф весь обломается у этой заносчивой породистой сучки, пусть побесится. С этими мыслями верзила качнулся и вполне реалистично повис в цепях, словно и правда его тело ослабло от голода и перенесенного стресса. Вот теперь, посмеиваясь в своей темной душе, верзила стиснул зубы и, как бывало не раз абстрагировался от происходящего, благо, десятки допросов с пристрастием его закалили. Однако хозяину это не помешало получить свою порцию удовольствия, пусть и без приятных стонов, на которые он рассчитывал, благо, времени, чтоб добиться своего, будет еще достаточно, как он считал.