Воспламенение

На следующий день, стоило Маре только появиться в школе, новость о ее разрыве с Брендоном распространилась со скоростью лесного пожара. Куда бы она ни пошла, везде по пятам ее преследовали перешептывания. Но и это не было худшим. Ее не задевали эти полные неприязни взгляды, шепот за спиной и даже ехидные улыбочки. Сара предупреждала ее, что этого не миновать. Нет, худшая часть заключалась в Брендоне. В том, как он с ней обходился. Он просто игнорировал её, словно Мары никогда и не существовало. Когда Брендон вошел в класс, опоздав на добрых тридцать минут, он даже не удостоил ее взглядом, а просто прошел в самый конец помещения и занял свободный стол, опустив голову. Когда же Мара пыталась привлечь его внимание, парень продолжал ее игнорировать. И это ранило ее сильнее, чем всевозможные физические или словесные нападки, когда-либо приключавшиеся с ней. Его молчание словно служило напоминанием, в каких именно отношениях они сейчас находятся. И все это происходило по ее вине. Мара вздохнула и заерзала на стуле. Часы над ее головой очень медленно отсчитывали минуты; атмосфера в классе была весьма напряженной и, казалось, это чувствовали все присутствующие, кроме мисс Джиллиан. Время словно потеряло свой ход; каждую минуту кто-то из одноклассников бросал мимолетные взгляды то на нее, то на Брендона, и это действовало девушке на нервы. Брендон. Мара сглотнула. Даже когда она пыталась не думать о нем, она ощущала его присутствие спиной. В какой-то момент она почувствовала на себе его взгляд. Ощущая себя весьма неуютно, Мара обернулась и встретилась с Брендоном глазами. Его голова все так же лежала на столе, подпираемая ладонями; его глаза, приобретшие грязно-коричневый оттенок, были лишены всяких эмоций, а взгляд, который он бросил в ее сторону, был пустым. Чувство раскаяния завладело ее желудком, и Мара быстро отвернулась, замечая, как оглушительно стучит в груди ее сердце. Звонок прозвенел достаточно громко, выводя Мару из транса. Моргнув, она заметила, что класс уже успел почти полностью опустеть. Да, почти. Брендон все еще сидел, сгорбившись на своем стуле, не выражая никаких очевидных попыток сменить текущее местоположение. К этому моменту даже мисс Джиллиан покинула класс, оставляя их с Брендоном наедине. Прозвучал уже второй звонок, но Брендон так и не двинулся. Мара встала и робко подошла к нему, остановившись около его стола и не зная, что делать. Должна ли она позвать его? Разбудить? Сказать ему, что пора на следующий урок? Она протянула руку, собираясь осторожно дотронуться до молодого человека. — Не прикасайся ко мне. Ее рука застыла на месте от звука его голоса. Брендон наклонил голову, чтобы внимательнее посмотреть на нее. Мара опустила руку, и они оба уставились друг на друга. Прозвенел третий звонок, оповещающий о том, что начался новый урок. Мара сглотнула; во рту было ощущение наждачной бумаги. — Брендон, я… Он встал, резко прервав ее, и схватил свою сумку: — Я должен идти на урок. — Но Брендон… — она попыталась догнать его, когда он начал отдаляться к двери. — Постой, мне нужно поговорить с тобой. Парень неожиданно остановился и развернулся к ней, в результате чего она почти врезалась в него: — О чем, Мара? Что еще ты хочешь мне рассказать? Его резкий тон заставил Мару вздрогнуть. Она неуверенно протянула руку к его лицу и нежно коснулась его щеки: — Прости, — прошептала она, — я так обо всем сожалею. Я не имею в виду то, что было между нами. Я не хотела тебя ранить, мне правда очень жаль. Поверь. Брендон вздохнул и закрыл глаза: — Ты просишь прощения, но я не могу простить тебя. Мара покачала головой: — Нет, Брендон. Я и не прошу этого. Я просто не хочу, чтобы это напряжение осталось между нами навсегда. Он вновь открыл глаза и грустно улыбнулся: — Я не могу пообещать тебе этого. Но в любом случае мне понадобится время. Девушка кивнула и сделала шаг назад: — Я понимаю. — Да, — согласился молодой человек, проводя ладонью по своим темным волосам, — именно так. Конрой вновь посмотрел на нее и без предупреждения притянул девушку к себе, вовлекая в поцелуй. Глаза Мары расширились от удивления, но прежде, чем она успела хоть как-то среагировать, Брендон уже отстранился от нее. — Ты действительно нравишься мне, Мара, — он запустил пальцы в волосы на своей макушке и несильно их оттянул. — Очень. Но думаю, пришло время отпустить тебя. Брендон отступил, даря ей последнюю сердечную улыбку: — Прощай, Мара. И он ушел, оставив ее с болезненным чувством пустоты в груди.

***

Мара не знала, как долго простояла в пустом классе, прокручивая в уме слова Брендона, и даже не заметила, как по привычке ноги понесли девушку к ее шкафчику. Стоило ей только взглянуть на него, как Мара тут же об этом пожалела: слово «ШЛЮХА», написанное большими ярко-красными буквами, украшало дверь ее шкафчика. Надпись была свежей; капельки краски еще стекали по дверце на пол. Мара тупо уставилась на это послание. Неужели неурядицы в ее личной жизни привели к порче школьного имущества? Что подумает мистер Свит? Она же школьный представитель! — Ух ты, — прокомментировал знакомый голос за ее спиной, — грубо. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Эдди! — воскликнула Мара, как только прошел первоначальный шок. – Что, ради всего святого, ты здесь делаешь? — То же, что и ты, мисс Представитель, — Эдди пожал плечами, закидывая руки за голову. — Прогуливаю урок. Я и подумать не мог, что в такой престижной школе-интернате могла развернуться такая любовная драма, — он внимательно посмотрел на нее. — Ты в порядке? — Естественно, — на автомате ответила Мара, проводя пальцем по надписи. — Почему я должна быть не в порядке? Это просто глупая ерунда, которая меня совсем не беспокоит. — Да, но все же. Я уже видел такое в Кали. Девушки — очень злые существа. Это из-за того, что ты бросила Брендона? — Я думаю… — ее палец остановился посреди слова, а она сама повернулась к Эдди. — Что ты сказал? — Эм, я спросил, сделана ли эта надпись из-за того, что ты бросила Брендона. Что? Я что-то не то сказал? Она покачала головой: — Нет, все так. Я просто думала, что все считают, будто это Брендон решил порвать со мной, а не наоборот. Эдди фыркнул и сунул руки в карманы брюк: — Я тебя умоляю. Любой человек с парой нормально функционирующих глаз увидел бы, что ты его хорошенько взбила /прим. американский сленг. Имеется в виду «что он целиком в твоей власти»/. На этот раз уже Мара вскинула бровь: — Взбила? Эдди усмехнулся: — Проехали. Я и забыл, что вы — британцы — не разбираетесь в американском сленге. Я имел в виду, что он по уши влюблен в тебя. И судя по тому, что все утро он передвигается по школе, словно зомби, он не слишком доволен случившимся, а это значит… — он игриво щелкнул ее по носу, — что это ты бросила его. Не знал, что ты такая разбивательница сердец, мисс Представитель. А я-то считал тебя «синим чулком». Мара посмотрел на него и коснулась кончиком пальца его носа: — Ты ошибаешься. Я не разбиваю никому сердца. Его карие глаза засветились озорством: — Да? Так ты признаешь, что ты паинька «синий чулок»? Я так и знал! Мара запротестовала: — Эй, я была на той вечеринке. И мы вроде выясняли, что никакой я не «синий чулок»! Брови Эдди в замешательстве поползли вверх: — Ты была на вечеринке? — переспросил он. — В прошлую пятницу? Мара посмотрела на него: — Да, я была с Брендоном. В черном платье. Мы даже немного потанцевали… — Так той горячей цыпочкой была ты? — воскликнул парень. — Я так напился, что даже не запомнил, кто есть кто. Все словно в тумане. И ты сказала, что мы танцевали, и… — его глаза расширились. — Дерьмо. — Да, — Мара скрестила руки на груди и кинула на него недовольный взгляд. — Дерьмо — подходящее слово для той ситуации, — сухо добавила она. — Блять, — пробормотал Эдди, проводя ладонью по волосам. — Теперь понятно, почему ты так меня ненавидишь, Мара. Я вел себя, как последняя задница. Прости меня. Я так напился, что просто не осознавал, что делаю. — Я не ненавижу тебя, Эдди, — она вздохнула. — С тобой просто порой… весьма трудно. — Да? — на его лице появилась усмешка. — Трудно, говоришь? А я думаю, что это просто мое очарование плохого парня. — Ой, пожалуйста, прекрати это, — с издевкой ответила Мара. — Сейчас слишком много парней косит под бэдбоев. Это печально. — И из-за этого ты бросила нашего «золотого» мальчика и прогуливаешь урок? Для особы, что не переносит плохих мальчиков и девочек, ты ведешь себя как испортившаяся умница-разумница, — произнес Эдди задумчиво. После этих слов игривое настроение Мары словно испарилось, и реальность обрушилась на нее тяжелым грузом. Жестоко. Но Эдди был прав. Что же она делает? Прогуливает уроки, лжет, разбивает сердца. В кого она превращается? Она сходила на вечеринку, напилась там и изменила своему парню. И не один раз, а целых два! Она даже использовала его, чтобы заставить кое-кого ревновать, а потом разбила ему сердце! Последние слова Брендона вновь всплыли в ее памяти: «Ты действительно нравишься мне, Мара…» Она закрыла глаза. Что самое худшее — она никогда не ставила Брендона на первое место. Все это было уловкой, чтобы разжечь огонь в сердце Джерома. Джером. Всеми ее поступками руководил именно он. Так было всегда, просто она не понимала этого. Испорченный мальчишка, вымазавший все ее естество своими чернильными пальцами. Теперь она была запятнана. Нет, не так. Она была уродлива. Каким-то образом он заставил все ее самые мерзкие качества вылезти наружу. Он словно бы незаметно заново прокрался в ее жизнь, отпирая все замки. Мара пошатнулась и ухватилась за шкафчик, чтобы не упасть. — Я… Мне нужно идти. Улыбка Эдди тотчас погасла: — Эй, ты в порядке? Мара, ты какая-то бледная, — он протянул пальцы, чтобы успокоить ее, но девушка шлепнула его по руке. — Со мной все прекрасно, — выпалила она, отпуская шкафчик. — Мне просто нужно уйти. — И куда ты пойдешь? — она слышала, как Эдди обратился к ней, когда она уже направилась в сторону выхода. — Туда, куда понесут меня ноги, — пробормотала она себе под нос. — Туда, где я смогу найти покой.

***

Она просто шла пустыми школьными коридорами; голубые стены приветствовали ее, а оглушающая тишина коридоров успокаивала нервы. Но в голове ее все равно царил полный хаос. Ее мысли приобрели красный и оранжевый оттенки, олицетворяя те или иные чувства и эмоции. Она чувствовала, будто разрывается. Ее Этос и Логос* были разделены надвое, а, может, и просто перемешались друг с другом, а потом были крепко сшиты между собой, подобно Франкенштейну. Мара была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить кого-то подле себя. Девушка поняла, что не одна, лишь тогда, когда она неожиданно обернулась и в ту же минуту была припечатана к ближайшему шкафчику. Она посмотрела на своего «похитителя», готовая уже высказать ему все, что о нем думает, пока не поняла, кто именно стоял перед ней. Слова протеста просто умерли на ее губах. Джером смотрел на нее сверху вниз, удерживая между своими руками. Казалось, воздух буквально трещал около него. — Почему? — тихо спросил он. Его внешний вид излучал спокойствие, но Мара знала его слишком хорошо, чтобы купиться на это. Джером был в ярости — об этом говорили его глаза, походящие на ярко-синие ирисы со светло-серыми прожилками и с отблеском темных сапфиров. — Почему ты не сказала мне, что порвала с Конроем? — Потому что… — спокойно ответила Мара, не обращая внимания на то, как оживились бабочки в ее животе, — тебя это не касается, Джером. Он улыбнулся, и в тот же миг маска напускного спокойствия спала с его лица. Человек, что стоял пред ней, являлся не кем иным, как волком в овечьей шкуре. Кларк наклонился: — Еще как касается, малышка Мара. Он был так близко. Настолько, что она могла почувствовать его дыхание на своих губах. Ох, как же ее тело трепетало около него. Она не хотела ничего, кроме как зарыться пальцами в его мягкие волосы и потянуть их вниз, заставляя Джерома наклониться и достичь того уровня, при котором она могла бы поцеловать его. Но она не станет делать это. Не после того, как она обошлась с Брендоном. Это было бы неправильно. — Нет, Джером, — прошептала Мара, протягивая руку и касаясь его лица. — Ты не принимал никакого участия в наших отношениях. Наш разрыв тебя никоим образом не касается, — она повела пальцами вниз по его щеке к челюсти, словно парень был ее собственностью. — Так что перестань говорить глупости и уходи. Он наклонился, следуя за ее пальцами, и девушка почувствовала, как легкая дрожь прошла сквозь него. — Ты лжешь, Мара, — ответил он, глядя на нее полузакрытыми глазами. — Ты рассталась с ним из-за меня. Я плющом пророс в твоем сердце и знаю, что ты хочешь меня, — Кларк наклонился и прижался губами к ее шее. — Так же, как и я хочу тебя. Прекрати сопротивляться. Мы принадлежим друг другу. Мара едва подавила смешок. Она действительно ужасна, так ведь? По ее щекам заструились слезы: — Да, да… Два ненормальных человека, как одно целое. И она поцеловала его.