Воспламенение

- Мара, почему ты так решительно настроена причинить себе вред? – спросил Джером, затягивая повязку на ее правой руке. – Неужели эмоциональная боль была настолько сильна, что ты решила отвлечься таким образом? – они оба были в столовой. Мара сидела в кресле, а Джером на корточках у ее ног. - Забавно, - сухо сказала она, - слышать такое от парня, что ненавидит себя. Джером еще раз обернул повязку и закрепил ее. - Мара, я не ненавижу себя. Возможно, потеря крови заставила тебя нести этот бред. - Конечно, - небрежно ответила девушка, вставая. – Прошу прощения, но мне нужно вернуться к готовке. Она попыталась пройти мимо него, но он не сдвинулся с места. - Что ты имеешь в виду под «вернуться к готовке»? Как ты собираешься готовить с травмированной рукой, Мара? Или ты планируешь месить тесто коленями? Мара безразлично глянула на него. - Конечно, я буду делать это ногами. Кто из нас еще несет бред? А теперь прочь с моего пути. - А что, если я откажусь? Что будет? Ты будешь рассказывать мне периодическую таблицу, пока я не умру от скуки? – он издевался, стоя на ее пути и скрестив руки. Мара вздохнула. - Это так печально, что ты прибегаешь к «бОтанским» шуткам, чтобы задеть меня, Джером. Это просто показывает, насколько ты неоригинален и отчаян. - Отчаян? От чего же именно я так отчаян, Мара? – холодно спросил он. – Пожалуйста, просвети меня. Она пожала плечами. - Вот в этом - то и вопрос. Надеюсь, что не из – за меня. Не потому, что я отвергла тебя, сведя на нет все твои усилия, - она остановилась, медленно скользя по нему взглядом. – Печальные, бесполезные и жалкие. Мара знала, что это был удар ниже пояса. Она могла видеть это по его лицу… Она могла видеть это в его глазах. Крошечная вспышка обиды, струящиеся эмоции: - все это читалось в его глазах, перед тем, как они обрели безжизненный синеватый оттенок. Это был удар ниже пояса, но ей этого хватило. Она была не в настроении, чтобы играть в его мелкие игры. Это время для ремонтно-восстановительных работ. - Ты закончила? – жестко спросил он. – Или у тебя есть, что добавить к этой «печальной, бесполезной и жалкой» попытке помочь тебе? Мара пожала плечами и прошла мимо. - Я никогда не просила твоей помощи, Джером. Мне она не нужна. Просто перестань вмешиваться в мою жизнь и оставь меня в покое. Она сделала только три шага, как он окликнул ее. - По крайней мере, сопротивляйся ему, Мара. Я знаю, Мик сделал тебе больно, но… Именно так он и сделал. - Мик сделал мне больно? – взорвалась Мара, повернувшись к нему лицом. – Мне сделал больно Мик? Нет, Джером, он ничего не делал. Я порезалась не из – за Мика. Это случилось из – за тебя! - Как ты можешь такое говорить? Это ошибка того ублюдка… - Не называй его так, - огрызнулась девушка. - Это его вина, что у тебя такие плохие воспоминания, Мара. Не моя. Я не был их причиной. Я никогда не поступал так с тобой. - О, да неужели? – с горечью сказала она.- Нет, Джером, ты не был причиной этих воспоминаний, но ты напомнил мне об этом. Даже, когда я просила тебя остановиться, ты не сделал этого. Я просила тебя заткнуться. И каков результат? Это? – она помахала правой рукой.- Это то, чего ты добивался? Почему ты пытаешься уничтожить мою последнюю надежду на мир, Джером? - Мара? Что происходит? – спросил Мик, выходя с кухни. – Я слышал крик. Ты в порядке? - Заблудился, Кемпбелл? – прошипел Джером.- К тебе это не имеет никакого отношения. А хотя нет, подожди, ты и есть причина всего этого. Таким образом, ты должен остаться и выслушать все то дерьмо, инициатором которого стал ты. - Нет, Мик, - прервала Джерома Мара, - это не имеет к тебе отношения. Пожалуйста, вернись на кухню. Я подойду через несколько минут. - Хорошо, - сказал Мик, обратив внимание на ее взволнованный вид и возвращаясь в кухню. – Если что, зови. - О, она позовет, - выплюнул Джером. – Она всегда бежала обратно к бедному, милому, популярному Мику. Независимо от того, как сильно он облажался. Верно, Мара? Тебе же нравиться ошиваться около него? - Кларк, закрой свой поганый рот, пока… - зарычал Мик, разворачиваясь. - Пока что? Пока ты не задушил меня своим розовым фартучком? Почему бы тебе не вернуться к этой блондинистой подружке – проститутке и не оставить Мару в покое, черт возьми? - Как ты назвал Эмбер? – угрожающе зарычал Мик, делая шаг навстречу Джерому. – Как ты смеешь так говорить? - Да? Ох, извини. Я сказал, что блондинка – проститутка? Я имел в виду шлюха, - издеваясь, сказал Джером. - Ах ты! – кинулся на него Мик, но Мара схватила его за руку, прежде чем он ударил Джерома. – Мара, не мешай мне. Отпусти. - Нет, Мик, - сказала она, встав перед ним и стараясь оттолкнуть обратно. – Он просто хочет тебя довести. Он не стоит этого. Успокойся. - Ага, не стою, - усмехнулся Джером. – Видимо, я просто бесполезно занимаю место в этом мире. Какая парадоксальная жизнь. - Просто уйди, - прошептала Мара, подталкивая Мика к кухне.- Я поговорю с ним. - Но… - Мик, просто уйди. - Хорошо, но если он скажет тебе что – то противное, клянусь, я… - Да, да. Начнешь махать кулаками, словно горячий неандерталец, - отмахнулся Джером.- А теперь беги, малыш. Взрослым нужно поговорить. Мара видела, как глаза Мика вспыхнули, но тот послушно удалился, оставив их наедине. Она посмотрела на Джерома. - Черт возьми, в чем твоя проблема? Почему тебе обязательно нужно лезть в мою жизнь? У тебя нет своей? - О, у меня есть своя жизнь, малышка Мара. И она касается тебя, - в его глазах заблестели опасные огоньки. – А что сейчас? Я разрушаю твой мир? Как это забавно, если учесть, что у тебя его нет. - У меня действительно был он, пока не пришел ты и не испортил его. Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?! - Потому что ты жалкая. То, как он сказал это, заставило ее кровь застыть в жилах. - Что, прости? Я жалкая? - Да, Мара, жалкая ты, а не я. Меня от тебя тошнит, - решительно заявил Джером. – Ты трусиха. Ты даже не можешь посмотреть на корень своей проблемы. Это отталкивает. - Я отталкиваю тебя? – спросила она, в то время как в ее груди разливалась боль. - Да, именно так ты и поступаешь. Ты сейчас как плаксивый, чувствительный и вечно драматизирующий ребенок. «Мой парень порвал со мной, я так одинока». Этот способ уже устарел. Ты не хочешь смотреть в корень. И что за глупая мысль, что у тебя нет друзей? Ты просто не хочешь ничего менять. Ты даже не прикладываешь усилий, чтоб хоть что – то изменить. Нет, отмазка «ох, какое горе, я так одинока» определенно устарела. Просто верни жизнь в нужное русло и перестань быть такой осторожной и правильной, словно у тебя на глазу бельмо. Ее задели слова парня. Каждое его слово отдавало резким ударом боли в груди. Было больно. Больно и очень плохо. Она отталкивает его. У нее на глазу бельмо. Она жалкая. И все те слова о любви были лишь издевкой? Она действительно дура. Кукла, с которой он просто играл. Все ее чувства словно онемели. Игрушка. Вот, чем она была для него. Просто игрушкой. - Злобный, - прошептала она, - жестокий, бессердечный. Вот какой ты, Джером. - Что? Она безынтересно посмотрела на него. - Манипулятор, лежебока, игрок, - по ее щеке покатилась слеза. – Бесчувственный садист. Вот кто ты. Джером окинул ее пустым взглядом. Просто смотрел, не говоря ни слова. Она же смахнула слезы и посмотрела на него. - Ты так небрежно раскидываешься словами, Джером. Никогда не заботясь, сколько боли они могут причинить. Ты получаешь удовольствие, манипулируя людьми. Тебе нравится смотреть, как они ломаются. Ты хочешь чувствовать над ними свое превосходство. Ты думаешь, я не заметила этого? Ты ни о ком не заботишься. Они все для тебя лишь игрушки для того, чтобы скоротать время, - она отступила от него на шаг. - Вот в чем разница между нами. Может я и жалкая, но ты просто ничтожный. Может у меня бельмо на глазу, но ты отвратителен. Может я и чересчур чувствительна, но ты холоден. Может я осторожная, но ты не вызываешь доверия. Единственное, что нас объединяет – «стены», - она сделал еще шаг назад. - Но дело в том, Джером, что у меня есть семья, которая поможет мне сломать эти «стены». А кто есть у тебя? – она видела, как он заметно напрягся. Прямое попадание. Девушка сделала еще шаг назад. - Меня любят и готовы поддержать, Джером. А что есть у тебя? Лишь твои игры и ложь? У меня есть место, где я могу опустить эти «стены». Ты же один, - с этими словами она сделала еще один шаг назад и выскользнула из комнаты в пустующий коридор.