Меняя нашу судьбу

POV Фэш

      Притворство и ложь никогда не были моими сильными сторонами. Я годами учился скрывать эмоции, закрывать чувства, но не извращать их для обмана. Это отвратительно мне по своей сути.       Зато я неплохо научился отличать притворство от искренности. Теперь это умение не даёт мне покоя. Точнее, Огнева. Сколько не смотрю на неё, понимаю, что нет в ней ничего подозрительного, но доверять не могу. Впрочем, доверие и не нужно, чтобы держать её поблизости и присматривать за поведением. Только я не решил, что же буду предпринимать.       Огнева все больше кажется мне бесхитростной, простоватой девчонкой. Она даже не замечает, что гуляет по парку не одна. Мне быстро надоедает таскаться за ней, но я все-таки остаюсь, надеясь, что-то узнать. Вечер проходит впустую.       Когда окончательно темнеет, я сокращаю дистанцию между нами. Неприятное мне беспокойство за девчонку толкает на этого. Она сама начинает нервничать, постоянно осматривается и идёт быстрее. Вероятно, я её и подгоняю. Чтобы не доводить до серьёзного испуга, решаю наконец открыть свое присутствие.       — Всё-таки нельзя тебя одну вечером оставлять, — почти ровняясь с ней, замечаю я с насмешкой.       Огнева взвизгивает, поспешно отходит. Я остаюсь на месте, наблюдая за ней с нескрываемой веселостью. Она же вглядывается в меня, опасливо выставив перед собой руки.       — Ты!.. — выдыхает наконец.       Её ладошки моментально сжимаются в кулаки, лицо перекашивает гневом. Огнева бросается ко мне, сверкая яростным взглядом. Мне сразу прилетает по плечу.       — Придурок!.. — снова выдыхает она, замахиваясь во второй раз. — Ты!.. Ублюдок!.. Бесчестный… хам!..       Третьего удара не пропускаю, жёстко перехватывая её руки. Удерживая, чуть ослабляю хватку. Огнева рассерженно шипит, пытается вырваться.       — Не советую в следующий раз пытаться меня ударить, — с угрозой предупреждаю я. — И оскорбления оставь при себе. Ещё пригодятся.       — А как с тобой иначе?! Изводишь меня постоянно! Теперь решил напугать!.. — сердито отзывается девушка, не оставляя попыток освободиться. — Пусти уже! Сам хватаешь все время!.. Больше не прикасайся ко мне, понял?!       Её рассерженные шипения имеют вес. Я признаю про себя, что был достаточно импульсивен и груб с ней. Но сейчас не отпускаю ее, пока она не затихает.       Получив свободу, Огнева отходит от меня, принимается тереть запястья. Её действия вызывают чувство вины. Я подавляю желание проверить её руки и извиниться.       — Зачем ты следил за мной? — недовольно осведомляется между тем Огнева и проходит вперёд. — Между прочим, это называется шпионажем и преследованием.       То, что она примеряет ко мне вносимое в вину ей самой, раздражает. Но мне сложно не согласиться. Я не знаю, что ответить, как отбросить её справедливые обвинения. Огнева, заинтересовавшись моим молчанием, оборачивается. Её лицо светлеет от довольной улыбки, когда она видит мои злость и растерянность.       — Рада, что ты это понимаешь, — более миролюбиво отзывается девушка и даже улыбается добрее.       Её лицо становится особенно милым и безобидным. Мне приходится напомнить себе, что она дочь хладнокровного ублюдка, чтобы отогнать трепет от тёплой улыбки.       Василиса снова спешит пройти вперёд. Я не отстаю от неё, настроившись прийти домой вместе. Девчонке это явно не нравится. Изредка поглядывая на меня, она то и дело хмурится. Вся её тонкая фигура сжата, не то от прохлады, не то от дискомфорта. Мне самому неловко рядом с ней. Я уже не знаю, как воспринимать её, и что дальше делать.       Когда проходим мимо небольшой кофейни, у меня появляется идея.       — Подожди. Давай зайдём? — останавливаясь, предлагаю я.       — Сейчас? С тобой? — с изумлением откликается Огнева, соизволив лишь остановиться.       — Вечер холодный, — как бы оправдывая своё предложение, поясняю я.       Она недоверчиво поворачивается, изучает моё лицо. Неспеша подходит, продолжая хмуро смотреть на меня. Я приглашающе открываю перед ней дверь, с равнодушием снося её эмоции.       Пока обслуживают других посетителей, сверяюсь с меню. Огнева изучает ассортимент не долго, переключаясь на пространство вокруг. Её кисти, сжимавшие предплечья, расслабленно опускаются. Ей явно здесь нравится. От этого я тоже бегло осматриваюсь.       — Что будешь? — когда подходит наш черёд, спрашиваю у неё.       — Маленький капучино, пожалуйста, — тихо отзывается она и протягивает мне пару купюр.       Я с усмешкой прохожу мимо, игнорируя деньги.       Из кофейни выходим в прежнем молчании. Огнева торопится, убегает вперед меня. Я следую за ней неспеша, привыкая к уличной прохладе. Бодрящий аромат кофе невольно напоминает о нашей первой встрече. Несколько минут вчерашнего дня кажутся далеким прошлым. За этим неловким воспоминанием тянется давно забытые ощущения дома, уюта. Я снова силюсь вспомнить как девчонка причастна к светлым образам из детства.       Вчера я отгонял любые предположения, как и само ощущение. Сейчас же пытаюсь воскресить в памяти четкую картинку из прошлого. Образы путаются в голове, появляются яркими неприкаянными пятнами. Но за ними появляется весомая догадка.       — Я буду прав, если скажу, что внешне ты очень похожа на свою мать? — нагнав Оневу, сразу задаю прямой вопрос.       Девчонка замирает, взглядывает на меня с изумлением.       — Допустим, — настороженно отвечает она, продолжая вглядываться в мое лицо. — Откуда тебе знать?       — Мне кажется, я видел твою мать в детстве. Возможно, наши родители были знакомы, — коротко поясняю я, не удерживая ярости от мысли, что предатель Огнев был вхож в дом моей семьи.       — Этого не может быть. Наши семьи разделяет чуть ли не пол страны, — с сомнением фыркает девушка и решительно отворачивается, собирается вновь убежать вперед, но останавливается. — Это частичный газлайтинг, ты в курсе? Ты давишь на меня своими утверждениями, что наши семьи связаны, что мои родители не те, за кого себя выдают, что мой отец причинил какой-то вред твоей семье. Я только не понимаю, зачем тебе такая манипуляция. Почему ты хочешь заставить меня сомневаться в том, что является правдой, реальностью?       — Я всего лишь говорю то, что знаю сам, — раздраженно откликаюсь я.       Огнева примолкает. Ее глаза вновь останавливаются на моем лице, внимательно изучают меня. Я смотрю на нее с неменьшим вниманием, пытаясь увидеть тонкую игру. Но ее глаза, миловидное лицо выглядят слишком невинно, искренне.       Теперь Огнева не убегает. Она вполне спокойно идет рядом, часто поглядывая на меня все тем же изучающим взглядом. Молчим, исчерпав претензии. Девчонка становится не больше чем тень с боку. Размышления пробуждаются, крутятся в голове с новой силой. Спокойствие вечера легко дает им волю. Мне вспоминаются блеклые отрывки из детства: истершийся мягкий голос мамы и отцовский смех, искристый холод предновогоднего снега, легкий и неуловимый аромат чего-то цветочного.       Я направляюсь привычным маршрутом к набережной, запоздало вспоминаю про Огневу рядом. Она, как ни в чем не бывало, послушно следует за мной. Ее покорность вызывает недоумение. Теперь я начинаю поглядывать на нее. Снова ищу признаки обмана. Заметив мой взгляд, она робко улыбается, поспешно отворачивается.       — Почему ты наблюдаешь за мной? — спрашивает девчонка тихо, крепче сжимая стаканчик кофе.       — Потому, что ты сама наблюдаешь за мной, темнота, — снисходительно произношу я и несдержанно усмехаюсь с ее возмущенного взгляда. — Я хочу понять, обманщица ты или попросту дурочка наивная.       — Ты сам дурак набитый, — совершенно по-детски огрызается Огнева.       — Поэтому ты так внимательно смотришь на меня? — с насмешкой интересуюсь я.       Она раздраженно выдыхает, поджимает губы. По лицу и яростно сверкающим глазам вижу, как ей хочется ответить колкостью. Но она снова выдыхает, прикрыв глаза. Перебарывает эмоции.       — Я пытаюсь понять, что с тобой не так. Почему ты так себя ведешь, — более спокойно, взвешенно произносит Василиса. — Можешь отталкивать меня сколько угодно: я в друзья к тебе не набиваюсь. Но мне неприятно думать, как сильно вы с Маришкой можете ранить своего ребенка. В чем-то ты прав в своих высказываниях, хоть звучит это ужасно. Вы вдвоем не готовы стать родителями.       — Спасибо, кэп, — с новой насмешкой откликаюсь я. — Берешь по вечерам дополнительные по психологии?       — Нет, это входит в общий курс дисциплин. А если серьезно, вам двоим не помешало бы поработать над собой. Не над друг другом, как вы пытаетесь.       Я фыркаю с сомнением. Огнева, видя мой скепсис, не настаивает. Вновь замолкает, подстраивается под мой ускорившийся шаг.       Уже дома, лежа в постели, раздумываю над словами Огневой. Мариша, кажется, успевает заснуть. Я недолго рассматриваю ее силуэт в полумраке спальни. Вспоминаю первые дни после того, как узнал о ее беременности. Сейчас эти воспоминания даются неожиданно тяжко. Вероятно, сказывается вытянутое прошлое из моего детства.       Сомнения и страхи становятся очевидными. Мне невыносимо лежать на месте. Я поднимаюсь с постели. Недолго брожу по спальне, сопоставляя в голове переживания. Тихо выхожу прочь и направляюсь в гостиную.       В развороченные мысли и чувства легко встраиваются припоминаниях всех конфликтов и несостыковок. Беглый взгляд вокруг напоминает про постоянные ненужные траты, неуместные замашки на роскошную жизнь. В голове ворохом проносятся претензии, капризы, манипуляции Маришки. Она вся сейчас вызывает во мне раздражение и даже отвращение. Поминая конфликты насчет бытовых вопросов, я с раздражением представляю, во что превратиться моя жизнь после рождения ребенка. Подобное хочется отодвинуть как можно дальше, избежать его вовсе.       После тяжелой ночи привычная тренировка кажется одновременным наказанием и помощью. Пробежка немного прочищает голову. У меня созревает шаткое решение к создавшейся проблеме.       После утренней свежести и мороси квартира встречает меня непривычным ароматом еды. Я быстро понимаю, что дело в Огневой. На этот раз собираюсь пройти мимо кухни, но желание поговорить наедине убеждает меня поздороваться с девчонкой. Чем ближе подхожу к ней, тем явственнее врезаются в память те самые неуловимые теплые воспоминания из детства.       — Снова не спишь с утра пораньше? — интересуюсь у гостьи, подойдя поближе.       — И тебе доброе утро, — с легкой улыбкой откликается Огнева, вынимая из уха и второй наушник. — Как погода?       — Бодрит. Самое то перед утренним кофе, — невольно втягиваюсь я в непринужденную беседу, но быстро вспоминаю, зачем здесь. — У меня есть к тебе разговор. Насчет отношений с Маришкой.       — Извини, что влезла с советами и своим мнением…       — Я не об этом. Можешь как-то помочь нам… прийти к миру, что ли. В общем, наладить все.       От моей просьбы Огнева теряет дар речи. Глядит недоверчиво, с изумлением. От моего лица ее отвлекает запах горелого. Девчонка спохватывается, спешит спасти завтрак. Я поспешно ухожу, давая ей время подумать.

Конец POV Фэш POV Василиса

      Противоречивое поведение Фэша все больше тревожит меня, напрягает. Я растеряна после его предложения, оцениваю его. После всех грубостей, его слова кажутся не более чем шуткой, издевкой. Но его искренность не вызывает сомнений. Я не всерьез обдумываю, как могу помочь.       За завтраком молчим. Отсутствие за столом Маришки вызывает неловкость. Фэш снова мрачен и напряжен, едва ли обращает на меня внимание. Меня это почти не тревожит, будто его хмурое лицо уже становится для меня привычным. И все же хочется как-то отвлечь его, расслабить. Но я не пристаю, понимая, что это не мое дело.       — Честно говоря, я не знаю, чем могу помочь, — все-таки начинаю я разговор, совсем тихо, чтобы не нарушать создавшейся тишины.       Фэш поднимает на меня взгляд. Насмешливо кривит губы. Его глаза остаются пустыми, отрешенными. Он будто бы сквозь меня смотрит, размышляя о чем-то своем.       — Я не психолог, чтобы помогать разрешать вам свои проблемы. И не близкий друг, даже для Мариши. Я вас обоих, по сути, не знаю, — продолжаю я тверже. — Я не ищу ни твоего доверия, ни дружбы и в душу лезть не стану. А для помощи именно это и нужно. Вам самим стоит попробовать разобрать проблему, постараться понять друг друга.       — Понятно. Ты можешь только болтать и раздавать никому не нужные советы, — язвительно замечает Фэш, поднимаясь из-за стола.       — Может быть, ты в чем-то прав, — не отговариваюсь я, улыбаясь с его правоты. — Но ведь ты задумался о переменах, верно? Значит, мои слова имеют и действие.       Фэш с нарочитой громкостью фыркает. Мне же сложно скрыть улыбку. Я недолго наблюдаю за ним, пока он моет за собой посуду. Неожиданно парень берется и за оставшееся после готовки.       — Не нужно, я сама, — поспешно говорю ему и уже поднимаюсь со стула.       — Можешь принять это в счет благодарности за то, что приготовила завтрак, — спокойно отвечает Фэш, не отвлекаясь от дела.       Смущенная его неожиданной добротой, опускаюсь обратно. Отворачиваюсь к своей тарелке. Закончив с посудой, Фэш не спешит уходить. Пока убираю за собой, поглядываю на него. Его присутствие вызывает желание поговорить.       — Мариша не сильно хозяйничает, верно? — осторожно интересуюсь у него.       — Да. Говорит, что в домработницы и кухарки не нанималась, — фыркает Фэш и вновь кривит губы.       — Ты ее заставлял работать по дому? — продолжаю я и на этот раз, внимательно смотрю на него, оценивая реакцию.       — Не то что бы. Спорили и ругались, конечно, на этот счет много. Так и остались каждый при своем мнении.       Скрывая осуждение, поспешно отворачиваюсь от него. Становится неприятно, когда я подтверждаю догадки о том, что Мариша не утруждает себя домашними хлопотами. Хотя, живя в такой квартире и имея помощь от какого-то влиятельного родственника, это объяснимо.       — Почему тебя напрягает, что она ничего не делает? Ведь ты тоже живешь за счет своего родственника. Мариша говорила, вам сильно помогает твой дядя.       Фэша буквально перекашивает от моих слов. Я готовлюсь услышать новую порцию оскорблений, готовлюсь защищаться, если он схватит меня. Но его видимый гнев не обрушивается на меня.       — Бесплатный сыр только в мышеловке, Огнева, помнишь? Не хочу добровольно в нее соваться. Хватает и всего этого, — Он с раздражением обводит рукой пространство квартиры. — Я хочу жить по средствам, без надежд на то, что кто-то пихнет в карман приличную сумму. Раньше я прилагал максимум усилий, чтобы держаться подальше от кормушки дяди. Сейчас приходится уступать до невозможного.       Я молчу, осознав его правоту, поняв причину, возможно, всех проблем.       Наш разговор прерывает появление самой Маришки. Подруга, не подозревая ни о чем, сразу начинает беспечную болтовню. Она отвлекает меня, планируя, как провести сегодняшний день. Я почти не слушаю ее, размышляя, как могу помочь этим двоим.       Фэш до неожиданного быстро уходит. Выглядит он при этом мрачнее прежнего. Я провожаю его взглядом, чувствуя некоторое отчаяние. Мне хочется пойти за ним, оставив подругу и дальше щебетать о развлечениях. Но я остаюсь на месте, недолго слушаю ее, принимая для себя решение.       Сославшись на срочный звонок, я ретируюсь в комнату. Чувствую себя настоящей шпионкой, осуществляя задуманное. И все же, посмеиваясь над самой собой, пишу на клочке бумаги небольшое послание и старательно пробираюсь по коридору к кабинету. Доверяюсь лишь слуху и предчувствию, подпихивая под дверь бумажку.       — Василиса, ты чего? — выглянув с кухни, с любопытством спрашивает Маришка.       Напуганная до чертиков, несдержанно взвизгиваю. Приходится поспешно придумывать оправдание.       — Я хотела обувь почистить. Все-таки на улице вчера сыро было, — вру я и, уже ощущая жар на лице, спешно хватаюсь за свои кеды. — Ты говорила, у вас постирочная есть. Я воспользуюсь, ладно?       Подруга улыбается, скрывая за привычной беспечностью подозрительность. Я быстро заскакиваю в небольшую комнатку, скрываясь от ее внимания. За дверью выдыхаю. От стыда хочется провалиться сквозь землю. От несостоявшихся мечт меня отрывает уведомление со смартфона.

«Ты феноменально бездарная шпионка»

      Над личностью адресата долго думать не приходится. Отставляя обувь на время, печатаю ответ:

«Ты вынудил меня получить первый опыт»

      Обмен колкостями затягивается. Несмотря на мои личные заверения не вестись на провокации Драгоция, удержаться сложно. К тому же его издевки неожиданно теряют тон оскорблений. Возможно, потому что я не вижу его лица, перекошенного от очередного приступа ярости.

«Хватит меня отвлекать! Я по делу обращалась. Хотела сказать, что согласна тебе помочь, чем смогу. Попробую невзначай поговорить с Маришкой. Если до тебя достучалась, к ней точно найду подход»

«Спасибо» «Теперь ты служишь мне, шпионка ;)»

      Рассердившись от его дополнения, отправляю несколько нелестных эмодзи. Фэш в долгу не остается. Но теперь я игнорирую его, действительно взявшись за кеды. Только наше общение не идет из головы. Мне с трудом приходится признать, что он не такой отвратительный, каким показывал себя еще вчера. Это толкает к новым размышлениям о причинах такого отношения ко мне.       Вторую половину дня провожу в компании Маришки. Она с удовольствием таскает меня по центру города, рассказывая про лучшие бутики и места отдыха. Я старательно слушаю ее, даже пытаюсь вникнуть в рассуждения о лучшей жизни. В голове невольно всплывает раздраженный ответ Фэша, его отзыв о своем дяде. Его отношение к жизни не вяжется с увлечением Маришки получать все самое лучшее.       За ужином я улучшаю возможность для разговора. Хоть в кафе многолюдно и достаточно шумно, лучшего момента мне не видится. Мариша как раз заговаривает о дизайне кафе, рассуждает об интерьерных решениях.       — Мариш, а почему ты не работаешь по профессии? Тебе ведь нравится дизайн и ты хорошо разбираешься в этом деле, имеешь вкус, — интересуюсь с заходом на похвалу, давно зная, как приманить девушку.       — Это интересно, конечно, и очень прибыльно, если найти для себя место. Но меня всегда привлекал моделинг, хотелось попробовать. Раньше почему-то не получалось, а теперь… не упущу такого шанса, — откликается Маришка, но уклончиво. — Вообще беременность на многое повлияла. Я думала некоторое время посвятить себе, отдохнуть от учебы и работы — благо, рядом с Фэшем это так просто.       — Извини, возможно, я не права… ты с ним из-за денег?       Вопрос не сдерживаю. Он возникает в голове закономерно на все, что я вижу и слышу. Мне вдруг кажется это совсем очевидным. Маришка, любящая роскошную жизнь, привыкшая к достатку, едва ли смогла бы себе отказать в браке с парнем, дядя которого готов обеспечивать их обоих. Я даже на короткий миг предполагаю, что ее беременность — возможность удержать Фэша рядом. Ох, кажется, я переобщалась с Драгоцием и теперь мне тоже везде видятся заговоры.       — Нет, конечно, хотя это очень приятный бонус, не стану скрывать, — поспешно высказывается подруга, метнув в меня дикий взгляд. — Хотя с беременностью все… поспешно. Честно, я не совсем хотела… Фэш, кажется, был еще больше не рад. Но сейчас все налаживается. Ссор, как всегда хватает, но теперь он стал куда обходительнее, мягче, легче признает свою неправоту.       — Ты понимаешь, что это временно? Из-за беременности?       — Да, еще как понимаю! Не знаю, что потом с ним делать.       Она тяжело вздыхает, хмурит брови. Я молчу, ожидая продолжения. Самой нечего говорить, спрашивать. С ней оказывается сложнее, чем с Фэшем. С ним мне не нужно было сдерживаться, обходить острые углы, хоть я и опасалась его реакции. Как подступиться к Маришке я не знаю. К счастью, она сама продолжает.       — Глупо тебе это рассказывать, у тебя ни опыта, ни особых знаний, — хмыкает она, кинув на меня скептический взгляд, — но мне особо не с кем этим поделиться. Фэш постоянно недоволен, что я мало уделяю времени дому. Я объясняла ему, что не собираюсь пристраиваться при нем кухаркой и уборщицей, но… ему мало моего внимания к нему, той ласки, которая полностью уходит ему. Он как маленький мальчик не понимает, что домработница и ухоженная женщина — разные вещи. Либо одно, либо другое — иначе никак. С ребенком станет хуже: начнутся конфликты из-за няни. От части, поэтому я и хотела бы, чтобы ты присматривала за нашим малышом.       — Извини, но у меня и своя жизнь есть. Я могу провести в Москве чуть больше времени, но не стану жертвовать своими планами… Мариша, это ваша семья и ваш ребенок. Только вы вдвоем можете обеспечить своего ребенка любовью и благополучием. Вам стоит научиться договариваться, находить компромиссы.       Прерываюсь, оценивая реакцию подруги. Маришка глядит на меня с нескрываемым раздражением. Я хочу прекратить разговор, но напоминаю себе про несчастного малыша, которого эти двое могут создать в два счета.       — Ребенку с самого рождения не нужны ни деньги, ни красивые вещи. Ему требуется материнское тепло, понимание безопасности мира в границах семьи. Подумай хоть на мгновение, что вы будете создавать вокруг него своими вечными ссорами и агрессией друг на друга. Он с самого начала жизни поймет, что мир опасен повсюду, что люди жестокие, не способные на сострадание. Девочка или мальчик — не так важно — ваш ребенок будет воспринимать мужчину агрессивным, неспособным удержать раздражение, а женщину — манипулятором, для которого ничего не значат чувства близкого человека. Подумай, как жить этому маленькому напуганному ребенку дальше?       Ее раздражение сменяется мрачным молчанием. Видно, как подругу придавливают мои слова. Она задумывается всерьез. На мгновение ее рука касается живота. Этот короткий жест вселяет в меня надежду, что еще не все потеряно. Но сейчас мне кажется, что именно с ней будет сложнее.       — Ты говоришь ерунду, утрируешь… у нас так не будет, — резко выговаривает Маришка, но за твердостью слышна нервозность, неуверенность.       Я усмехаюсь, пожимаю плечами. Так или иначе, ей решать, как строить семью. Мне неприятно думать о последствиях их фатального упорства, но, в конце концов, им жить во всем этом. Я даже окончательно решаю для себя, что никоим образом не стану вмешиваться в воспитание их ребенка, как бы мне не разрывало сердце от его несчастного будущего.       Возвращаемся домой уже в сумерках, молча. Меня занимают размышления о семье и любви, о том, для чего все это человеку, не имеющему силы усмирять свое эго. В квартире темно и тихо. Мариша, кинув на меня очередной неприязненный взгляд, поспешно уходит в спальню. Я тоже собираюсь уйти к себе, но останавливаюсь посреди коридора, заметив полоску света под дверью кабинета.       Подхожу к двери нерешительно и стучу совсем тихо. Эхо негромко отзывается в пустующем коридоре. Ответа не слышно. Тогда я приоткрываю дверь, заглядываю в щель. Фэша неожиданно обнаруживаю на диване. Но мой стук он никак не реагирует. Встревоженная, прокрадываюсь в кабинет. Хозяин, кажется, крепко спит. Его рука, та что не служит заменой подушке, прижимает к животу книгу.       Понимаю, что должна уйти, но не сдвигаюсь с места. Взгляд останавливается на спокойном лице, расслабленных во сне губах. Что-то в его чертах выдает внутреннюю силу. Может быть, заметные скулы или очерченная челюсть… Устыдившись собственных действий, отступаю от дивана и поспешно выхожу из кабинета. Его лицо не дает мне покоя. Трогает его беззащитность в этот момент. Я торопливо, насколько позволяет моя аккуратность, беру в гостиной плед и подушку и бегом возвращаюсь в кабинет.       Стараясь не тревожить спящего Фэша, аккуратно накрываю его пледом и задумчиво смотрю на подушку. Так глупо пытаться подложить ее ему под голову: наверняка же разбужу. И все же оцениваю свои шансы, думаю, как это сделать. Решившись, осторожно тяну его руку за локоть и ловко подхватываю второй ладонью голову. Подушку подсунуть не успеваю.       — Огнева, ты пробуешь новый способ удушения? — тихо осведомляется его голос, слегка хрипя после сна.       Я со вскриком убираю от него свои руки и отскакиваю. Фэш нечаянно прикладывается затылком об подлокотник, недовольно шипит. Виновато морщась, прижимаюсь к столу.       — Прости-и, я не хотела тебя разбудить, — с мольбой шепчу я.       — Как-то плохо не хотела, — потирая ушибленную голову, бурчит в ответ парень и оглядывает себя, затем меня. — Чем ты тут занималась?       Под его удивленным взглядом сгораю от стыда и неловкости. Кое-как нахожу в себе силы, чтобы ответить:       — Извини, я просто… ты заснул тут, так просто… я решила принести плед и подушку…       Я замолкаю, не зная, как объяснить свое желание простой человеческой заботы. Фэшу явно не спокойней моего. Он пребывает в заметном недоумении, глядя то на плед, то на меня.       — Спасибо, — негромко произносит Фэш и, не взглянув на меня, протягивает руку за подушкой. — Могла бы просто меня разбудить.       Я пожимаю плечами, поглядывая на него. Он, как ни в чем не бывало, устраивается на диване поудобнее. Откладывает книгу на пол.       — Ты разве не пойдешь к себе?       — Нет. Пока не хочу там ночевать.       Проглатывая так и рвавшийся с языка вопрос, просто киваю. Снова бросаю на него взгляд. Его лицо принимает привычное мрачноватое выражение, выдавая задумчивость. Мне становится совсем неуютно рядом с ним. Я чувствую себя слишком близко к нему, недопустимо близко. Бормочу что-то несвязное на прощание и спешу уйти, не дожидаясь его ответа. Все становится еще сложнее, чем когда-либо за последние дни.