Меняя нашу судьбу

      Трудовые будни резко вклиниваются в затянувшиеся выходные. Я с радостью вырываюсь из неприветливой домашней обстановки в офис, предвкушая получить наконец исчерпывающую информацию об Огневой и её семье.       К Року подхожу только в обед, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Непривыкший к общению с кем-либо, брат встречает меня привычным хмурым взглядом.       — У меня есть одно дело, требующее доступ к нашим каналам. Сможешь помочь? — без лишних предисловий начинаю я. — Мне нужно пробить одну девчонку и её семью.       — Зачем? — резко осведомляется Рок и бросает на меня суровый, предупреждающий взгляд.       — Не так важно. Имя я записал здесь. Так поможешь?       Брат принимает протянутый клочок бумаги, вчитывается в написанное. Сразу мрачнеет, сминая в руке листок.       — Снова вляпываешься, Фэш. И ради чего решил подставиться?       — Сказал же, Ордена не касается.       — Ордена касается все. Тем более твои попытки влезть в эту историю: ты подорвешь авторитет Астрагора и свою репутацию испортишь.       — Справедливость важнее репутации, тем более у дяди. Ты же знаешь, что мне претит честь быть приемником.       Рок тяжело выдыхает, глядит на меня угрюмо. Его очередные попытки остановить меня вновь грозят провалиться. Брата это знатно раздражает. Не знаю, как сильно его лояльность ко мне связана с его возможным личным нежеланием занять место отца.       — Ладно. Флешку с информацией передам к вечеру. Смотри дома. Все документы потом уничтожишь. Никаких копий, ни в каком виде.       — Он все равно узнает, какой смысл?       — Проявление уважения к правилам, вот какой смысл, — раздражённо, как мальчишке, выговаривает Рок. — Я ничего не скажу, в ближайшие два дня. Это твой шанс самостоятельно поговорить с ним и принять любой приказ. Иди.       Удерживая при себе несколько нелестных слов, быстро киваю и отхожу. Нарушать заведенные Орденом правила не стану, но идти с информацией к дяде… Ему известно про Огнева, про его дочь наверняка тоже. Если ублюдок не удосужился спрятать свою трусливую задницу лучше, Астрагору стоит лишь слегка напрячь свои ресурсы, чтобы найти его. У дяди есть резон не делать этого, раз за почти шестнадцать лет с Огнева еще не спустили шкуру.       Вопреки большим надеждам, возложенным на работу служб Ордена, спустя несколько дней ожиданий я не верю, что получу нужную информацию. За эти дни со всей ясностью понял, что не может быть Огнева шпионкой. Она слишком наивная и открытая. Даже мое недоверие потеряло силу. Я делаю ставку лишь на ее возможное обаяние и влияние первых минут нашего знакомства, сбивающих меня с толку.       Получив флешку с информацией, спешу домой. Мне не терпится собрать крупицы информации, которые меня самого выведут к Огневу. Во мне зреет решимость покончить с ним самостоятельно, в ближайшие дни.       Квартира встречает меня непривычным ароматом запеченного мяса и специй, сбивая с толка. Я трезво сопротивляюсь любопытству и первым делом прохожу в кабинет. С нетерпением открываю документ, которого ждал так мучительно долго.       Досье на Огневу не сильно весомое и вполне обычное. Таким можно только ее саму шокировать. Ее проживание в Москве подтверждается, как и поразительная схожесть с матерью. Я несколько минут изучаю черно-белую фотографию юной Лиссы Огневой, ярко вспоминая несколько моментов из раннего детства.       Просматривая данные о родителях Василисы, задумываюсь, не показать ли ей этот кусок досье. Пусть узнает, что я прав от и до насчет тайной жизни ее родителей. Правда, тогда ей станет частично известно и про Непростых. Глядя на краткие выписки из свидетельств рождения и брака, всерьез задумываюсь над этим вопросом. Все-таки кидаю отрывки на печать.       Уже в душе раздумываю, что буду делать с Огневым. Желание справедливости подогревает решение избавиться от него. Я всерьез продумываю возможные варианты убийства. Понимаю, что из-за спешки сработаю неаккуратно, оставлю зацепки. Если полиция и замнет это дело, то Астрагор… Привычные наказания станут блеклой тенью с реальной карой. Я сам могу лишиться жизни из-за этого.       Решительный стук в дверь отвлекает от тяжелых размышлений. Не дожидаясь ответа, в ванную проскальзывает Маришка. Она на мгновение застывает в дверях, окидывая меня взглядом. Привычно подходит ко мне со спины, ловя взгляд в отражении зеркала. Касается спины осторожнее обычного, мягко скользнув пальцами по коже.       — Долго будешь дуться на меня? Не надоела еще эта детская игра? — с привычной укоризной спрашивает она и ведет пальцами уже по ребрам.       Я ловлю ее ладонь и осторожно отстраняю от себя, несмотря на раздражение.       — Я не дуюсь и не играю. Мне пока неприятно быть рядом с тобой. К тому же, есть свои проблемы, которые срочно нужно решить, — сухо поясняю ей.       — Неприятно? Это почему же?! — сразу вскидывается Маришка, резко отстраняясь от меня.       — Потому что начинаю видеть суровую реальность. С твоими привычками и видением мира наша семья едва ли далеко уйдет. Я тоже со своим характером плохо впишусь в идиллию. Мы провалились — это очевидно.       Я поворачиваюсь к ней, оперевшись на тумбу. Мариша с ужасом и непониманием смотрит на меня, хмурится. Ее личико меняется за секунды, выражая недоумение, страх и обиду. Чем дольше мой взгляд пригвождает ее к полу, тем очевиднее становится ее потерянность. Кажется, она вот-вот может сорваться на рыдания. Настоящие, без фальша и манипуляций.       — Это бред, — шепчет она срывающимся голосом, уже едва владея собой. — Тебе Огнева наговорила что-то?.. Мне втолковывала… Про ребенка, семью… говорила всякие гадости… что мы будем ужасной семьей и морально изувечим ребенка… Она и тебе такого наговорила?!       — Я попросил ее поговорить с тобой. В чем-то девчонка права…       — Она глупая неопытная простушка! Что она может знать о нас, о нашей семье!..       — Ты сама говорила, что ее педагогическим знаниям можно доверять. Кажется, от этого и пригласила свою подружку остаться.       Мой твердый и спокойный голос заставляет ее примолкнуть. Мариша, кипя от негодования, прикусывает губу, рассерженно выдыхает. За считанные секунды ее лицо принимает привычное невозмутимое выражение. Супруга выпрямляется, даже слегка улыбается. Резкая перемена сбивает меня с толка, самого вынуждает с готовностью подобраться.       — Да, из-за этого. Но я не думала, что эта глупышка полезет в наши отношения со своим мнением. Ошиблась в ее профессиональных навыках… все-таки она еще не доучилась… — непринужденно произносит Мариша и снисходительно улыбается, легко качает головой. — К тому же…       Замолкая в притворном смущении, она приближается ко мне. Привычным жестом касается руки, скользнув ноготками по коже. Пробует почву. Я вновь перехватываю ее руку, придерживаю на расстоянии от себя за запястье.       — Я приревновала, вот и все. Пока мы в ссоре, ты проводишь с ней некоторое время, уже договариваешься о чем-то… еще она в Золушки записалась. Тебе же нравятся все эти игры в домработниц…       — Зачем тогда рядом держишь? Она сама хотела жить отдельно. Пусть и живет в гостинице, хостеле или где она там хотела.       — Да глупости, я надумала… Пусть поживет.       — Чтобы нервировать тебя? Тебе это как раз полезно, для беременности. В самый раз для какой-нибудь херни с ребенком.       Кривя губы, Маришка пожимает плечами. Сохраняет невозмутимость, но глаза выдают тревогу. Настороженный ее поведением, пристальнее вглядываюсь в ее лицо, особенно, в глаза. Быстро сдаюсь, понимая, что сам давлю на нее, нервирую. Отпуская ее руку, обхожу супругу и направляюсь в спальню. Мариша, помедлив, торопливо идет за мной.        Супруга тенью провожает меня до стола. Огнева при нашем появлении поспешно ретируется, Маришка же принимается накрывать на стол, услужливо подавая мне ужин. Одного не оставляет, несмотря на моё явное недовольство её присутствием.       — Как у тебя прошёл день? Как дела на работе? — как ни с чем не бывало интересуется девушка.       — Как обычно, — сухо отвечаю я, мрачно глядя в свою тарелку.       Маришка ненадолго замолкает, потом вновь пытается завязать разговор. После очередного раздражённого взгляда супруга все-таки замолкает, но остаётся рядом. В молчании доедаю ужин, поражаясь нахальству жены. Над уткой корпела Василиса, а в рот мне заглядывает Маришка, не удосужившись даже позаботиться о моем сытом желудке. Но бегает вокруг меня капитально, унося грязную посуду, и подавая сок.       После ужина не успеваю уйти в кабинет. Мариша неожиданно шустро плюхается мне на колени, встревоженно вглядываясь в лицо. Её эмоции не выглядят очередной попыткой кокетства.       — Ты такой мрачный, напряженный, — шепчет она и касается кончиком пальца скулы. — Давай я сделаю тебе массаж… помогу расслабиться…       Пальцы обводят губы, опускаются к шее. Мариша приоткрытыми губами ведёт по челюсти, вскользь задевает губы лёгким поцелуем. Я терпеливо принимаю её ласки, но внутренне желаю отдалиться от её ладоней, мягко давящих на грудь, от губ, оставляющих влажные следы на шее. Ощущая пальцами моё напряжение, Маришка отстраняется, опять вглядывается в моё лицо.       — Не сегодня, ладно? — честно отговариваюсь я и берусь за её талию, ссаживая девушку с себя.       Маришка огорченно надувает губы, но ничего не говорит. Сглаживая свой отказ, целую её в висок и прохожу на кухню, чтобы занять себя посудой. Пока вожусь с тарелками оцениваю свое желание переночевать в спальне.

Конец POV Фэш POV Василиса

      Пока Маришка проводила время в компании не то подруги, не то наставницы, я в покое читала. Приход этой особы дал мне возможность улизнуть от внимания подруги. Тот разговор сказался между нами настоящей пропастью. Теперь Мариша глядела на меня с недовольством и даже подозрением. Каждый раз от её внимания мне становилось совестно за все разговоры с Фэшем, что проходили наедине. Я вновь крепко задумалась об отделении от пары.       От чтения меня отвлекает писк уведомления на телефоне. Дочитав до конца абзаца, смотрю сообщение от Маришки. Подруга зачем-то приглашает меня присоединиться в их компанию. Я нехотя оставляю книгу и спешу в гостиную.       Рядом с Маришей сидит статная женщина. Её холодные голубые глаза сразу выцепляют мой взгляд. Незнакомка тонко улыбается с довольством, неспеша оглядывая меня с головы до ног.       — Елена, это и есть Василиса, — тем временем произносит Маришка и жестом подзывает меня ближе. — Василиса, познакомься с моей наставницей — Еленой. Госпожа Мортинова успешно ведёт дела в сфере недвижимости.       Девушка чуть склоняет голову в сторону женщины, будто выказывая почтение. Она отвлекается на неё, наконец отводя от меня неприятно въедливый взгляд. Впрочем, пока я сажусь на диван, внимание женщины возвращается ко мне.       — И какие же достоинства в вас есть, Василиса?       Неестественно сладкий голос переходит в легкое шипение, когда она произносит моё имя. Её очевидное высокомерие я встречаю прямым взглядом, стараюсь всем своим видом показать недоумение. Женщина реагирует новой тонкой улыбкой.       — Зависит от того, что вы считаете достоинствами, Елена, — негромко произношу я. — Для меня важны учёба и саморазвитие, поэтому я могу выделить свои успехи в университете.       — Мариша говорила, вы учитесь на воспитателя. Весьма… интересный выбор профессии, — с усмешкой продолжает женщина и с хитростью чуть склоняет голову, увенчанную высоко собранными светлыми волосами.       — Интересный? В чем же? — спрашиваю я и все же выдавливаю из себя улыбку, несмотря на неясное презрение к этой особе. — Если вы намекает на более престижные профессии… Нет ничего достойнее работы педагогом, если ты сам достойный человек. Кажется мелочью, но именно в руках педагогов маленькие, развивающиеся личности новых поколений.       Елена ядовито улыбается и опять окидывает меня внимательным взглядом. Я держусь прямо, отвечаю на взгляд ледяных глаз.       — В кого же у вас такое стремление к власти над другими?.. Может быть, в отца… Или в очень амбициозную мать, готовую на любые жертвы ради достижения цели.       От её уверенных слов все внутри холодеет. Я нервно сглатываю и бросаю вопросительный взгляд на Маришку. Подруга игнорирует меня как будто специально, вдруг заинтересовавшись видами за окном.       — Не понимаю о чем вы, — осторожно произношу я, но дрожь в голосе выдаёт моё волнение.       Уловив мою тревогу, женщина снова тонко улыбается. Заметно, что моё замешательство доставляет ей удовольствие. Не выдержав, я поднимаюсь с места. Пальцы Мариши вдруг перехватывают мою кисть, задерживая меня.       — Я заварю чай, чтобы снять напряжение. Василиса, увлечешь пожалуйста Елену разговором? — обворожительно улыбнувшись, просит подруга и сама поднимается с дивана.       Или собой. Я с откровенным недовольством морщу нос, бросаю подозрительный взгляд на особу за спиной Маришки. Эта дамочка по неприятности обыгрывает Фэша и совсем не вызывает во мне желания находиться рядом. Но брошенные слова о моих родителях и её странноватое поведение не дают мне уйти просто так. Сцепив зубы, я усаживаюсь обратно и киваю подруге. Моё решение Елена воспринимает с новой ядовитой усмешкой.       — Вы не горите желанием оставаться наедине со мной… я вам неприятна, Василиса? — когда Маришка уходит на кухню, негромко осведомляется женщина.       Должно быть, паранойя Драгоция дико заразная, иначе я не могу объяснить стойкое ощущение того, что Елена неспроста так ведёт себя.       — Неприятны — это точно, — соглашаюсь я с её словами и смело гляжу на неё в упор, стараясь понять что-то в её лице. — Вы ведёте себя так, будто знаете моих родителей. Это так?       Елена издаёт лёгкий смешок, чуть прищуривает глаза. Я же напрягаюсь, вновь ощущая холодок внутри. Женщина отвлекает меня, не давая с полной мере прочувствовать, как в душе разверзается пропасть. Она вдруг подсаживается ближе и почти вплотную придвигает лицо ко мне. Я было отшатываюсь, но тонкие пальцы цепко ухватывают мой подбородок. Елена пристально оглядывает моё лицо.       — О-о, мне хорошо знакомы твои родители, маленькая пакость, — шепчет она и слегка вдавливает ногти в кожу, поворачивая моё лицо так и эдак. — И тебя я сразу узнала… Рыжая, синеглазая, точенная… вылитая Лисса.       Отпуская моё лицо, женщина ловко ухватывает прядь моих волос и наматывает на пальцы. Её взгляд на мгновение сосредотачивается на пряди, будто изучая. Испуганная и пораженная, я молчу и гляжу на неё во все глаза. Пальцы тем временем трогают шею, оставляя царапины, и резко захватывают кожу. Я громко вскрикиваю от боли, инстинктивно дергаясь. Елена не отпускает меня, причиняя ещё больше боли. Её глаза ярко загораются от наслаждения. С тихим смехом женщина ослабляет хватку.       — Я давно мечтала увидеть боль на этом мерзком милом личике… пусть оно и твоё, а не твоей матери, — произносит она негромко и довольно оглядывает меня.       — Вы сумасшедшая… — едва владея дрожащим голосом, шепчу я и наконец отодвигаюсь от неё.       Елена широко улыбается. Я беспомощно оглядываюсь на Маришку. Подруга, как ни в чем не бывало, устанавливает на поднос чашки. Видя, как она спокойна, с полной ясностью осознаю, что инцидент был подстроен.       — Зачем вам это все? — резко спрашиваю я, уже не особо понижая голос.       — Хочу предупредить тебя, милочка, — откликается Елена и вновь тянется к моему лицу.       Я отшатываюсь и даже поднимаюсь на ноги. Женщина не отстает, так же быстро отказываясь на ногах. Её пальцы снова хватают меня, на этот раз за руку. Она дёргает меня на себя и с поразительной ловкостью захватывает второй рукой шею. Приём явно натренированный, отточенный.       — Твоя мать была редкостной сукой. Не сомневаюсь, в тебе те же качества. Поэтому запомни, маленькая тварь: не лезь в семью Мариши. Встрянешь между ней и щенком Драгоцием — попрощаешься со своей милой мордашкой и фигурой. Поверь, моей злобы к твоей матери хватит на вас обеих.       Она толкает меня, отпуская. Ногти чуть трогают кожу, оставляя новые следы. Я охотно отступаю, но гордо вздернув подбородок. Бросаю острый взгляд на подошедшую Маришку. Подруга сама горделиво поднимает голову, отвечает на мой взгляд холодным взором. Так похоже на жесты Елены. У меня не остаётся сомнений, что все было запланировано. Теперь я понимаю, почему.       Сочтя произошедшее достаточным основанием, я ухожу молча. В ванной комнате умываюсь и осматриваю лицо и шею. Следы от когтей Елены ещё заметны, но должны сойти за несколько минут. За ухом же кожу саднит. Я осторожно трогаю пострадавший участок, ощущая более глубокие царапины. Обрабатываю увечья антисептиком, с отвращением думая, в кого ещё эта чокнутая вонзала свои ногти.       После неприятного разговора не спешу выходить из комнаты. Понимаю, что Маришка подговорила эту Елену воздействовать на меня. Подруга явно заметила наше общение с Фэшем и наверняка встревожилась. Я легко прощаю ей все это, осознавая её тревогу за отношения с мужем. Но слова Елены не дают мне покоя. Я с не удовольствием замечаю, что помочь мне с этим может только Драгоций, так же уверенный в знакомстве с моими родителями.

***

      Утро в тишине и одиночестве дарит необходимую безмятежность. Я уже по привычке занимаюсь завтраком, но на этот раз без музыки. Наслаждаюсь видом утреннего неба, изредка отвлекаясь на сырники. Обстановка напоминает мне привычные будни в городе. Я даже глаза прикрываю и на миг переношусь в атмосферу раннего утра. Картина ярко предстаёт передо мной: золотистые лучи восходящего солнца, чистый и бодрящий воздух, весёлый свист ласточек в вышине.       — Медитируешь над горелым? — встревает в фантазии знакомый насмешливый голос.       — Ой!       Распахивая глаза, мигом бросаюсь к сковороде. Рядом тихо, но не менее заразительно смеётся Фэш. Переворачивая сырники, смущённо взглядываю на него.       — Доброе утро.       — Допустим, доброе.       Он усмехается и прикладывается к бутылке с водой. Я невольно заглядываюсь на влажную от пота футболку, кое-где приставшую к телу. Смущённо отворачиваюсь, про себя замечая, как здорово на нем сидит одежда, оставляя тонкие намёки на спортивную фигуру.       — Огнева, на твоих щеках хоть омлет жарь. Ты чего покраснела? — вдруг замечает Фэш и, ошарашивая меня ещё больше, прикладывает к щеке холодную бутылку.       Я с писком отшатываюсь и поспешно отворачиваюсь. Рукой смахиваю с лица и шеи капли конденсата.       — Ничего, — бурчу едва слышно, сгорая от неловкости и едва не плача от того же.       Фэш весело фыркает. Я игнорирую его, берясь перекладывать сырники на тарелку. Когда выключаю плиту и переношу сковороду к раковине, парень неожиданно перехватывает ручку посудины и сам сгружает её под кран. На раскаленную поверхность с шипением спускается вода. Я замираю и медленно отвожу руку. За спиной ощущаю Драгоция. Он не касается меня, стоит не в плотную, но жар, исходящий от него, легко давит на меня. Его пальцы вдруг касаются моей шеи.       — Что это? — тихо спрашивает он и осторожно ведёт пальцами по следам вчерашнего разговора.       — Да так… — отмахиваюсь было я, но быстро передумываю: — Неприятное знакомство с… не знаю, наставницей, подругой?.. с госпожой Мортиновой.       Фэш раздраженно выдыхает, задевая дыханием шею. Я невольно дергаю плечом от побежавших по коже мурашек. Осторожно поворачиваюсь, сразу замечая его хмурое лицо. Мы стоим слишком близко, едва не касаясь друг друга. Фэш, замечая это, медленно отходит в сторону и прислоняется к тумбе рядом со мной.       — Что эта дамочка наговорила тебе и какого черта распускала руки? — тихо спрашивает он, но голос звучит еще более угрожающе, вибрируя в глубине горла.       — Почти тоже самое, что и ты. Не утверждала, но было понятно… Она знает моих родителей и, судя по всему, моя мама вызывает в ней лютую ярость. По ее словам, она была бы рада если не нашей смерти, то изрядным мучениям, — шепчу я, опасливо глянув на проход.       — Мариша была рядом? Почему она допустила это?       Я замираю, виновато прикусывая губу. Выходит, я стою и жалуюсь ему на отвратное поведение гостьи Маришки. Уже чуть ли не намеренно подливаю масла в огонь их затянувшегося конфликта. От этого хочу солгать, отмахнуться. Но Фэш успевает прочесть все на моем лице. Его глаза вспыхивают гневом, он вновь шумно выдыхает.       — Все нормально, правда, — поспешно произношу я и невольно хватаюсь за его руку в попытке успокоить. — Уверена, Мариша так поступила, потому что боится моего вмешательства в вашу семью. Я и правда слишком… увлеклась. Я понимаю ее беспокойство, и ты, пожалуйста, тоже пойми ее. Не нужно ругаться из-за этого происшествия. А я… я лучше перееду в хостел поблизости, чтобы больше не смущать вас своим присутствием.       — Не нужно. Я поговорю с отцом Ника, он живет не так далеко. Возможно, он примет тебя, — неожиданно утвердительно предлагает Фэш.       — Я снова буду…       — Не будешь, если он согласится. Там ты и под присмотром будешь.       — Все еще не доверяешь мне?       — Скорей нет, чем да. Но дело не в этом. Мортинова наверняка расскажет о знакомстве с тобой кому нужно, возникнет опасность для тебя.       — Что? Какая опасность? Эта женщина просто сумасшедшая…       Прерывая меня, Фэш легонько встряхивает меня за плечи. Мы снова оказываемся нос к носу. Я примолкаю от изумления, глядя на него во все глаза. Его лицо и глаза выражают неподдельную тревогу, волнуя и меня. Ощущая тревожное биение собственного сердца, едва дышу. Его же дыхание мягко касается моего лица. Ладони на плечах приятно согревают через футболку.       — Я почти уверен, что тебе грозит опасность здесь. Особенно, в моем доме, — тихо произносит Фэш, вглядываясь в мое лицо. — Я постараюсь все уладить, но тебе не стоит задерживаться в Москве.       — Я не понимаю…       — Не здесь, Василиса.       Словно успокаивая меня, его ладони опускаются к запястьям и через мгновение мягко сжимают мои пальцы. Я вздрагиваю от того, какая горячая у него кожа. Суховатые ладони кажутся очень приятными. Но не успокаивают, только больше волнуют. Его губы, замершие так близко к моему лицу тревожат еще больше. Я поднимаю глаза и сразу сталкиваюсь с его пристальным взглядом. Ощущаю себя загнанной в ловушку, но страха не испытываю.       — Мы слишком близко…       — Да, это верно.