Меняя нашу судьбу

POV Фэш

      Бессонная ночь сменяется пустым, холодным утром. Ещё не встаю, смотрю на спящую рядом Маришку. И не нахожу в себе ни одного прежнего чувства к ней. Раньше, просыпаясь, я не хотел уходить — только любоваться ею, наслаждаться близостью, мечтать. Теперь внутри пусто и холодно.       Она ни на миг не растерялась внешней привлекательности. Её красота не убавилась от беременности, но для меня она теперь безжизненна. Я перестал видеть в ней ту девушку, которую полюбил, или она что-то потеряла в себе, перестала привлекать? Может, я виноват? Или дело в её упрямстве, капризах, выводящих меня из себя?       Бесцельные, неразрешимые вопросы истощают, тянут ко дну. Теперь вчерашний уговор не кажется мне глупостью. Несмотря на внутреннее сопротивление, я решительно настроен поговорить с Константином. Мысль о возможной встрече с Огневой бодрит, вселяет некоторый покой.       Я не привык просить о помощи, особенно, вешать на кого-то свои внутренние проблемы. От этого чувствую себя глупо на пороге квартиры Лазаревых. Хочу сбежать в последний момент, уверенный, что сам должен разобраться, а не хвататься за чужую руку в поисках спасения и подсказки. Но дверной замок уже щёлкает. Константин встречает меня привычной добродушной улыбкой, вызывая лёгкое разочарование, что на пороге не Огнева.       — Доброе утро, Фэш. Я рад, что ты всё-таки пришёл.       — Доброе утро.       Он тепло улыбается, подбадривающе похлопывает меня по плечу, пропуская в квартиру. Я чувствую себя попрошайкой, слабаком, способным только жаловаться. Может, действительно сам создаю все наши семейные проблемы?       — Позавтракаешь? Или только кофе?       — Наверное… позавтракаю.       Может, затея моя — гниль, но я всё-таки могу мельком увидеть Огневу. Не от этого ли я здесь?       Пока Константин возится с гренками, коротко рассказываю о семейных неурядицах. Только об Огневой молчу, внутренне страшась затрагивать эту тему. Не хочу говорить об этом. Пусть лучше будет при мне, одной из тайн, которую никто никогда не узнает.       — Так часто бывает вначале, — выслушав меня, отзывается Константин. — Вы вдвоём молоды, похожи в упрямстве. Сейчас для вас обоих важно понять: важнее ваши отношения или установки? Не спеши, Фэш. Ты молодец, что стараешься исправить ситуацию. Дай ей время увидеть твои старания и оценить их. Вы вдвоём с характером — нелегко придётся. Зато, если пройдёте этот конфликт, будете ценить друг друга больше.       Усмехнувшись, дёргаю головой в сомнении. Сейчас чувствую, что рядом с ней меня держит только принципиальность.       — Велик шанс, что не пройдём. Её интересует личное мнение, какие-то свои фантазии об идеальной семье… Я тоже… В общем, мы просто рядом… Я поступлю подло, если оставлю её с ребёнком или…       — Подлостью будет измена, расставание же… Такие вопросы не решают на горячую голову. Решение можешь принять ты или она, но именно ты должен принять его трезво, оценить все последствия. Я мало понимаю в детской психологии, но не думаю, что ребёнку будет хорошо в семье, где вы не можете жить рядом. Фэш, так или иначе он пострадает, как бы вы ни решили проблему. Поэтому важнее подумать о самих себе. А ты не руби с плеча. Вкладывайся в нее: ей сейчас как никогда нужны твои внимание и забота. Отступай только если не чувствуешь отдачи.       — Огнева немало наговорила про последствия для ребёнка, —невпопад замечаю я и криво усмехаюсь.       Может, она лихо вытянула из меня эту грязь, предвидя конфликт? Все-таки нашла способ нас рассорить. А я повёлся, ещё и… Она не даёт мне покоя, будто приворожила.       — Василиса хорошо разбирается в детях. Думаю, её словам можно доверять. Она искренняя, добродушная девушка, вряд ли пожелала бы вам зла.       — Вас не смущает, что она его дочь?       — Нет, Фэш. Нортон не самый хороший человек, возможно, и Лисса тоже. Как и все мы. Но Василиса искренняя, в этом нет сомнений. Тебе не стоит судить её за поступки родителей, обижать из-за этого.       Шелест тапок по полу обрывает разговор. В дверях кухни появляется Огнева. Я засматриваюсь на неё, ещё сонную, слегка растрепанную, со следами заломов от наволочки на щеке. Она плотнее запахивает халат при виде меня, по самое горло.       — Доброе утро, — здоровается едва слышно, слегка сипя.       Мне хочется подхватить её на руки и бросить обратно в постель. Или перехватить графин с водой из дрожащих пальцев, пока она не пролила все мимо стакана.       — Василиса, позавтракаешь сейчас? Я оставил тебе несколько гренок.       — Спасибо, я после разминки.       Моё внимание к Огневой, хоть я и спешу уткнуться в чашку с остывшим кофе, не остаётся незамеченным. После её ухода я замечаю на себе задумчивый взгляд Константина. Отвлекая его, заговариваю о вручении дипломов. Он вместе с Ником и Маришей будут на торжестве.       — Спасибо за совет, — говорю тихо, в попытке скрыть неловкость. — Я зайду на минутку…       — Не стоит, Фэш, — твёрдо прерывает меня Константин, качнув головой. — Не нужно усложнять жизнь ни себе, ни ей. Вначале разберись в себе, в своих семейных отношениях.       Его прямота обескураживает. Я замираю у стола, вслушиваюсь в спокойные интонации. Хочу вопреки совету рвануть к Огневой, но удерживаю себя на месте. Внушительность его слов, моё уважение к Константину и его мнению не дают мне забыться, отрезвляют. Я молча киваю и медленно, все ещё через силу, шагаю в прихожую.       Не оборачиваюсь на дверь спальни, не остаюсь во дворе, только упрямо бегу к дому. Включаю музыку в наушниках громче в попытке заглушить ставшие вдруг очевидными мысли.       Мне было важно увидеть её, побыть рядом, а не получить совет. И до этого я пытался найти самые мелкие поводы, чтобы появиться рядом. Меня тянет к ней. Причина ли разлад с Маришкой или… Я хочу видеть её рядом, хочу слышать её голос, касаться её, ощущать запах, тепло кожи… Я просто её хочу.       Нужно снять напряжение, переключиться. Моя заинтересованность очевидна для Константина, иначе бы он не понял моих намерений с полуслова. Значит, нужно игнорировать её, избегать любой встречи, если это будет возможно.       Открывая дверь спальни, надеюсь застать Маришку в кровати. Рассчитываю трахнуть её и избавить себя от навязчивого образа Огневой. Но супруги в постели нет. Зато из ванной доносится шелест работающего фена. Я с удивлением сверяюсь со временем: она редко поднимается так рано, тем более в субботу.       Решаю не дожидаться её появления. Беру вещи и иду в гостевую ванную. С усмешкой вспоминаю её привычные отговорки по утрам: «не сейчас, я грязная», «не сейчас, я чистая». Маришка слишком часто думает о своей внешности. Не подпускает меня ближе, когда видит себя не идеальной. Для неё во всем важна красивая картинка, а не суть. И сейчас эти простые мысли вызывают отвращение к ней, снова перебивая любое желание видеть её рядом.       Вечерние сборы кажутся совсем обыденными. Маришка готовится к выходу рядом со мной, как ни в чем не бывало. Часто поглядывает на меня.       — Как прошёл день? — после очередного взгляда в мою сторону, спрашивает спокойно, будничным тоном.       — Нормально, — отвечаю вымученно и сам кривлюсь от своих интонаций. — А у тебя? С подругами встречалась?       — Д-да… — Маришка отводит взгляд от зеркала, хватается за одну из десятка кисточек. — Поболтали о всяком… Алёна посвящала в будни материнства — она об этом знает побольше некоторых теоретиков.       Теперь она кривит губы. Я не сдерживаю усмешки. Неужели ей так хочется зацепить Василису? Очернить её в моих глазах? Может, ей тоже видна моя тяга к Огневой?       — Поможешь?       Привлекая моё внимание, Мариша качает в пальцах цепочку с блеснувшим кулоном. Я автоматически иду к ней. Беру из пальцев украшение и устраиваю на шее. По привычке цепляюсь взглядом за вырез халата. Маришка будто нарочно наклоняет голову вбок, открывая обзор на шею и груди. Намеренно касается края халата, позволяя шелковистой ткани соскользнуть по коже.       — Мы можем опоздать, — бурчу и поспешно возвращаю взгляд к застежке.       Крохотный крючок не так-то просто подцепить. Отчасти я рад этому: все мое внимание посвящено ему, а не оголенным плечам и груди.       — Раньше ты не обратил бы на это внимание, — с укором шепчет Маришка. — Я больше не привлекаю тебя?       — Не придумывай ерунды. Сегодня такой день — я не могу позволить себе опоздание.       Её взгляд леденеет. Но она улыбается, по обыкновению мягко, обаятельно. От этой неискренней, чужой для её лица улыбки воротит. Но я сам натягиваю улыбку, смягчаю свои слова поцелуем в шею. От сладковатого аромата духов передергивает.       — Передай, пожалуйста, платье с кровати.       Спектакль продолжается. Мариша, как ни в чем не бывало, позволяет халату упасть к ногам. Принимает платье из моих рук и нарочито медленно надевает, соблазнительно качнув бедрами. Я задерживаю взгляд на ней, смотрю на длинные ноги, пока шелковистая ткань не скрывает их; на округлую задницу и ровную спину, на мягкие очертания грудей. Вижу только красивое тело. И желание, вспыхивающее мгновенно, больше похоже на потребность трахнуть это красивое тело, с его помощью избавиться от напряжения.       — Завяжешь?       Вновь привлекая моё внимание, она убирает локоны, обнажает спину. Я иду к ней на автомате и так же машинально берусь за тонкие завязки. Мариша помогает, тихо командует, советуя затянуть туже. Её фигура, тонко подчеркнутая платьем, все больше вытесняет мысль об опоздании.       — Специально меня дразнишь, — с лёгким укором бормочу ей в шею, по привычке тронув кожу губами.       — Хм-м… Да? — она тихо смеётся, поворачивая ко мне голову, касается пальцами подбородка. — И как? Действует?       Мариша подаётся назад, прижимается ко мне. Маленькие пухлые губы складываются в довольную улыбку. Она трется об меня, крепче прижимается задницей. Шикнув на неё, ловлю за руку, не давая коснуться меня, придерживаю её за талию, отстраняясь.       — Не сейчас, Мариша. Ты помнешь платье и причёску, макияж испортишь, вспотеешь.       — Отпихиваешь меня моими же аргументами? — вспыхивает она, отдергивая от меня руку.       — Я соблюдаю твои условия. Разве это плохо? Сама всегда добиваешься, чтобы твои границы были нерушимы, чтобы я играл по твоим правилам.       — Сейчас это звучит, как отговорка!       С усилием стискиваю зубы, не давая себе ответить. Ещё одного конфликта нам не нужно. Перевожу дыхание, жмурясь, чтобы не видеть её раздражённое лицо. Вынуждаю себя сделать шаг к примирению, как бы меня не воротило сейчас от неё.       — Я понимаю, тебе неспокойно… — подбирая каждое слово, говорю медленно и пытаюсь вспомнить слова Огневой. — Тебе одиноко и… В общем, тебе не хватает моего внимания, заботы, понимания. Мы все это исправим, постепенно. Уже завтра полетим отдыхать, будем вдвоём…       Слова заканчиваются, и тянуть их из себя больше не вижу смысла. И так говорю без искренности, мало веря в успех. Но Мариша смягчается. Не улыбается, но гнева больше нет ни в чертах лица, ни в глазах. Скользнув ладонями по её рукам, касаюсь губ и не спешу отстраняться, давая ей возможность почувствовать моё участие.       — Я подожду тебя в машине, хорошо?       — Ладно.       Выпускная церемония отвлекает от бытовых проблем. Но мысли все равно близки к Маришке. Не удивительно: она занимает большую часть моей жизни, влияет на многое и, кажется, хочет заполучить мою жизнь полностью. Она подталкивает меня к частым встречам с дядей, к принятию его помощи. Просто не понимает, что так все больше обязывает меня перед ним. Может, стоит ей сказать хотя бы это? Намекнуть на его настоящую личность?       Стоит подумать о главе рода — он появляется. Окруженный Ником, Константином и Маришей, издали замечаю сухую высокую фигуру, упакованную в строгий чёрный костюм. Цепкие чёрные глаза ловят мой взгляд, тонкие бледные губы растягиваются в улыбке. Я уже не слышу напутственных слов и дружеской поддержки.       — Я на пару минут, — со значением глянув на Ника, говорю невпопад.       Друг кивает, бросает взгляд в сторону Астрогора, проследив направление моего взора. Мариша дёргается вслед за мной. Я на секунду задумываюсь и беру её кисть в ладонь, разрешая пойти со мной. Надеюсь, я не пожалею об этом.       Дядя выбирает место на виду у выпускников и гостей, но в некотором отдалении от общества. Иду к нему не спеша, обдумывая значение его присутствия и свои возможные действия.       — Добрый вечер, — произношу тихо и чётко, склонив голову в приветствии.       — Здравствуй, племянник, — приглушенно отзывается дядя, мазнув взглядом по Марише. — Поздравляю с успешным окончанием обучения.       — Благодарю.       — Подарков ты получил с лихвой — на этот раз вознаграждение будет скромнее, — Астрагор иронично кривит губы. — Ты получишь обещанную должность и, пожалуй, маленькую надбавку к зарплате. Все-таки, тебе нужно обеспечивать семью.       — Спасибо! Вы так добры и щедры к нам! — несдержанно, нарушая порядок, восклицает Маришка.       Дядя гнёт губы в усмешке, смотрит на неё снисходительно. Взгляд скоро возвращается ко мне. Становится жёстче, приобретает привычную въедливость. Я невольно вытягиваюсь, замираю в напряжении.       — Надеюсь, ты оплатишь мне тем же, племянник, — слова звучат твёрдо, с намёком, вселяя страх. — Жаль, что ты не хочешь отпраздновать свой успех в кругу семьи. Мы все ждём тебя.       — Извините, это все я, — снова вмешивается Маришка своим раздражающе лёгким тоном. — Уговорила Фэша полететь отдохнуть, развеяться после учёбы, напряженных экзаменов.       — Конечно. Но я все же жду вас. Скажем, по возвращению, седьмого июля, к пяти вечера.       — Мы будем, — произношу громче, не давая Марише ответить вперёд.       К счастью, на этом общение заканчивается. Дядя позволяет мне склонить голову в прощании и уйти. Маришку едва ли не тащу за собой — так ей хочется рассыпаться в благодарностях перед Астрагором. Она ведёт себя с ним слишком неосторожно, как будто не видит почтительной дистанции, соблюдаемой всеми, кто хоть немного знаком с ним.       — Почему ты не задержался? Он пришёл поздравить тебя, разделить радость, — шепчет Мариша.       Она придерживает меня, настойчиво тянет руку, не давая подойти ближе к Лазаревым.       — Он — твоя семья, Фэш, а ты бежишь к чужим людям.       — Эти чужие люди самые близкие для меня, если ты ещё не поняла.       — Но твой дядя воспитал тебя, дал тебе все.       — Не воспитал. Я просто вырос при нем, как и другие Драгоции. И все, что он мне дает, требует платы.       — Платы… Вот как ты называешь потребность пожилого человека во внимании от того, кого он любит, о ком заботится…       — Астрагор — не добрый несчастный старичок, ясно?! Ты ничего не знаешь о нем, не понимаешь ситуации…       — Так объясни мне!       — Тебя это не касается.       — Я твоя жена!       Я в раздражении дёргаю рукой, и она отпускает меня. Спор бесполезен, как и её попытки залезть мне в душу. Ей там не место.       — Поговорим дома. Хватит раздувать скандалы при людях.       Хоть взвинчен, касаюсь её плеча осторожно. Маришка дёргается в сторону, награждает меня яростным взглядом. Но тут же гасит гнев. Делает лицо проще и даже натягивает излюбленную слабую улыбку, подаётся ко мне, прося прикосновений. Я снова опускаю ладонь на плечо. Через секунду опускаю руку ниже, к талии.       Теперь и я играю, как привыкла играть она. Пытаюсь улыбаться и держать Маришу рядом, готовлюсь весь вечер в клубе провести рядом с ней. Надеюсь, что Огневой не будет или она не задержится надолго. Но мысли о ней скручивают все внутри, вызывают желание увидеть её.

Конец POV Фэш

POV Василиса

      Диана приглашает меня к себе, чтобы готовиться к встрече вместе. Я хватаюсь за эту возможность, в доме Лазаревых чувствуя себя дискомфортно. Впрочем, смена места тревог не умаляет. Только схожее волнение Дианы немного придаёт сил.       Подруга собирается без спешки, словно по выверенному плану. Каждое движение кистью, каждый взгляд кажутся особым ритуалом. Часто поглядывая на её лёгкие, пластичные движения, понимаю, что мне сложно отвести от неё взгляд. Я вспоминаю редкие взгляды Ника, что он задерживал на ней, и понимаю его внимание к ней. В Диане есть необъяснимая притягательность.       — Ты решила пойти из-за Ника? — спрашиваю робко, возясь с платьем.       Эта вещица уже кажется мне самой неудобной на свете. Без посторонней помощи в неё сложно влезть, а вылезти и вовсе будет невозможным. Я жалею, что решила попробовать надеть его.       — Не совсем. Хочу поддержать тебя в компании Драгоциев.       Диана, замечая мои проблемы, откладывает кисть для макияжа и идёт ко мне. Без лишних слов помогает с платьем.       — Ты и Захарру имеешь в виду? Я пока не поняла, хороший она человек или плохой.       — Я тоже пока не поняла, но выглядит она более располагающей.       — Кажется, ей нравится Ник.       Тут же прикусываю губу от неуместной сплетни. Но Диана сохраняет невозмутимость, только взгляд опускает, словно бы отвлекаясь на палетку теней.       — Вполне возможно. Это их дело. Даже если бы между нами с Ником было что-то, я не стала бы играть в догонялки. Все это дело Ника: выбирать, сравнивать… Глупости, не хочу в этом участвовать.       Девушка качает головой и слабо улыбается. Наши взгляды встречаются в зеркале. Серые глаза не теряют привычной уверенности, спокойствия. Даже если внутри ей неприятно, больно, Диана не показывает этого. Но я не могу не поддержать её. Ласково касаюсь худого плеча и осторожно целую подругу в щеку. Придуманные мною же переживания очень близки мне сейчас.       — Займёмся твоим макияжем и причёской?       — Угу. Косметичка в рюкзаке. Только не делай меня слишком… красивой.       — Боишься привлечь много внимания?       — Я…       — Если не хочешь туда идти, мы можем посидеть в кафе неподалёку.       — Нет, я не могу оставить Маришку там одну.       — Она не маленькая девочка. С ней будет муж — этого достаточно. Не позволяй ей так грубо тобой манипулировать.       Я нерешительно смотрю на Диану, сейчас хмурую от зашедшей темы. Все же качаю головой. Отчасти я хочу там быть не из-за Маришки. Но стараюсь не думать об этом, не формулировать своих размышлений. Они, как назло, крутятся в голове, вызывают дрожь в теле, затрагивают чувства… Я перевожу дыхание, пытаясь унять волнение, но делаю это слишком шумно, явно.       У клуба нас встречает Захарра. Здоровается сдержанно, изучая каждую хитрыми глазами.       — Остальных ещё нет. Фэш написал, что подъедут через несколько минут. Я могу пока проводить вас до нашего столика.       Переглянувшись, мы с Дианой киваем. Сестра Фэша пропускает нас вперёд, но улаживать дела с секьюрити у входа берется сама.       Клуб выглядит недоступным для простых посетителей. По пути на второй этаж Захарра коротко поясняет про отдельную зону для более приватного отдыха. Впрочем, на танцполе, у бара и на диванчиках почти никого нет. Должно быть, ещё рано для веселья.       Вид клуба навевает воспоминания о словах Фэша. Я мельком оглядываю Захарру. Её комбинезон с шортами выглядит так, будто может быть куплен в бутике. В аккуратно уложенных волосах и макияже тоже видится намёк на состоятельность. Может ли сестра Фэша пользоваться «подарками» от их опасного родственника и платить свою цену? И в чем эта цена измеряется?       — Захарра, я могу спросить? — начинаю робко, уже жалея, что стала размышлять об этом.       — Попробуй.       Девушка заинтересованно склоняет голову и отступает от Дианы, отстраняя её от нашего разговора.       — Ты… м-м… пользуешься финансовой помощью вашего с Фэшем дяди? Если, конечно, ты связана с ним…       — Это не должно тебя касаться, какие бы действия я ни предпринимала, — жестко обрывает меня Захарра. — Фэш коротко пояснил мне ситуацию… Не понимаю, почему он медлит с тобой. Дядя на многое закрывал глаза, а Фэш опять подставляется. Рискует собой и своей семьёй, хоть семья эта, конечно… Тебе лучше скорее уехать, откуда приехала, и не подвергать его большей опасности.       Взглянув на меня острым, предупреждающим взглядом, Захарра отходит. Берется за свой телефон, который игнорировала во время своих наставлений. Но тут же опускает, приметив кого-то у лестницы.       — Надо же, какие люди, да ещё и с охраной! — восклицает весело, будто не угрожала мне десять секунд назад. — Ну что, братец, хвастайся своим дипломом!       — Ты как, в порядке? — тронув запястье, шепчет Диана. — Кажется, ответ не был приятным.       Качаю головой, не желая втягивать в это ещё и Диану. Ловлю на себе взгляд Ника, замершего за четой Драгоциев. Он тепло улыбается и кивает в приветствии, обходит друга с супругой.       — Вы обе восхитительно выглядите, — говорит с улыбкой, но взгляд задерживает на Диане.       Я отступаю на полшага, чтобы не стоять между ними. Но они, кажется, не замечают. Диана взволнованно поправляет волосы, благодаря его за комплимент улыбкой. Ник смотрит на неё с восхищением. Его взгляд как будто бы ласкает каждую черточку её лица, каждый тонкий изгиб тела.       — Василиса! — отвлекая, восклицает Маришка и тянет меня в свои объятия. — Как я рада, что ты будешь со мной! Тебе, кстати, идёт это платье. Ты сегодня покоришь не одного мужчину.       Я вяло улыбаюсь, отвечая на её объятия и слова. Тянет взглянуть на Фэша, увидеть его реакцию, но я сдерживаю себя. Я уже решила, что весь вечер буду игнорировать его, не стану смотреть на него ни в коем случае.       Рассаживаемся вокруг столика в недолгом молчании. Захарра первой берется за речь, с воодушевлением глядя то на брата, то на его близкого друга. Друг за дружкой поднимаются Ник и Диана. Поздравления и напутствие сменяет молчание — нам выносят закуски, коктейли, выпивку.       Напряжение между нами сквозит, давит на плечи. Нет ни конфликтов, ни резких высказываний — все читается в быстрых взглядах, мимолетных кривых усмешках. Кажется, тут все в какой-то степени ненавидят друг друга. Ник и Захарра — Маришку, а она их в ответ. Ник, хоть и шутливо, отгораживается от сестры друга; она же сама не питает тёплых чувств к Диане и ко мне, возможно, тоже. Фэш явно ненавидит меня, а я…       Во мне обида и сожаление. Зависть к Маришке. Тяжело это признавать, даже в собственных мыслях, но я завидую ей. Должно быть, и злость моя к ней оттуда же идёт.       — Спустимся танцевать? Я так давно не танцевала! — с энтузиазмом восклицает Захарра, мотнув волосами.       — Кажется, ты не очень любишь танцы, — хмыкает Фэш совершенно беззлобно.       Девушка смеётся в ответ. Отмахивается от брата и, весело щуря глаза, снова трясёт головой. Длинные серёжки сверкающими змейками мелькают в полумраке, на миг путаясь среди прядей.       — Не люблю, но сейчас такое настроение… Игривое. Василиса, Диана, идёте? Ник?       Смешливый взгляд переходит от одного к другому. Ник отмахивается и удобнее устраивается на диванчике. Мы с Дианой переглядываемся. Подруга пожимает плечами и, улыбнувшись, грациозно поднимается на ноги. Я нерешительно поднимаюсь следом. Через мгновение — стоит нам троим переглянуться, — за руку тянет Фэша Маришка. К ступеням идём впятером.       Танцующих почти не прибавляется. Захарра, махнув брату, ведет нас с Дианой ближе к центру танцпола. Боковым зрением вижу, что Фэш с Маришкой останавливаются с краю. Спешу отвернуться и вслушиваюсь в музыку.       Чёткие, пульсирующие ритмы задают тон движениям. Я всегда легко ловила ритм, и сейчас за несколько секунд вливаюсь в бойкую, ритмичную мелодию. Расслабляюсь, позволяя телу двигаться вслед за музыкой, прикрываю глаза.       Неустанные переживания, страх, сомнения отступают. Тело двигается легче, будто на плечи не давят прежние проблемы. Я чувствую лёгкость внутри, вспыхивающую ярким огоньком, искрами пронизывающими каждую клеточку.       Медленно или быстро, плавно или ритмично, бойко — я просто позволяю себе расслабиться и получить удовольствие от собственного тела. Как на каждой разминке. Как раньше на тренировках. Порой открываю глаза, поглядываю на расслабленную Диану и воодушевленную Захарру.       Для маленькой передышки устраиваемся у бара. На танцполе становится жарче, прибавляется людей. Пока Диана и Захарра выбирают, чем освежиться, мельком вглядываюсь в лица. Нахожу чету Драгоциев там же, где они предпочли остановиться. Мариша, несмотря на выдающийся животик, гибко извивается в такт спокойной мелодии. Шелковистая ткань платья красиво обтекает её фигуру, подчёркивает грацию каждого движения. Она льнет к Фэшу, обвив руками его шею. Он же выглядит отстраненным, едва двигается, будто вовсе не слышит мелодии.       — Захарра, я могу задать личный вопрос? — отвлекая, чётко спрашивает Диана и глядит на Драгоций своими проницательными серыми глазами. — Ты испытываешь симпатию к Нику?       — Ещё чего! — громко фыркает Захарра и закатывает глаза. — Он же ужа-асно скучный! Эдакий домашний мальчик!..       Мы с Дианой переглядываемся, вдвоём кусаем губы, сдерживая смех. Захарра вспыхивает ещё больше, недовольно стискивает небольшие ладошки в кулачки.       — А я тебе нравлюсь? — давая ей возможность уйти от темы, спрашиваю я.       Вопрос звучит нейтрально, но в груди закипает волнение. Я ловлю на себе взгляд Дианы. Захарра же смотрит на меня внимательно, склоняет голову, окидывая взором с головы до ног.       — Не скажу точно. Ты не выглядишь плохой, неприятной, но я не стала бы пока доверять тебе.       — А твой брат — плохой человек?       — Плохой, хороший — детский сад, ей-богу! — фыркает Захарра, сверкнув на меня насмешливым взглядом. — У Фэша непростой характер, да. Но это не делает его плохим. У каждого есть изъяны и благости, в разной мере.       Её усмешка почти угасает, оставляя на губах лукавый изгиб. Захарра вновь, будто оценивая нас, медленно оглядывает каждую. Её взгляд схож с Дианиным и так же отличен. У одной изучающий, стремящийся увидеть суть вещей; у другой — хитрый, с лёгким вызовом, побуждающий показать, подковырнуть эту суть.       — Оу! — вскрикивает вдруг Захарра. — У меня появилась идея, как развлечься и познакомиться друг с другом!       Девушка изящным движением соскальзывает со стула и манит нас пальчиками. Спешит уйти вперёд, не дожидаясь нас. Подходит к Фэшу и Маришке. Музыка скрывает от ушей слова, но на лице сестриной подруги сразу возникает недовольство. Фэш вмешивается, жестом разводит девушек, берет супругу за руку, явно принимая предложение сестры.       Устраиваемся за столиком, дальше от шума и чужого присутствия. Захарра в предвкушении обводит взглядом компанию и лукаво улыбается.       — Каждому из нас нужно придумать важный вопрос, затрагивающий личность. И каждый на этот вопрос отвечает честно. Я начну для примера. Потом Фэш… Нет, Диана: она самая вдумчивая и наблюдательная.       — Похоже на допрос с пристрастием, — замечает Ник, с лёгким скепсисом глянув на девушку.       — Тебя никто не привязывает к кровати и не давит всем весом на грудь, Лазарев, — ласково язвит ему Захарра.       Ник заметно краснеет. Диана и Фэш закашливаются: одна со смущением, другой подавляя смех.       — Держи свои фантазии при себе, Драгоций. Не доросла ещё…       — Итак. Назовите один свой недостаток и расскажите, в чем он вам мешает.       Диана подвигается на край диванчика, показывая готовность отвечать.       — Я часто анализирую поступки людей, продумываю, чем они руководствовались. Можно сказать, в чем-то ищу оправдания. Но на самом деле это пустая погоня за кроликом. Только спросив о мотивах, можно узнать правду или часть её.       — Я снисходителен к людям, — вслед за ней начинает Ник. — В каждом стремлюсь видеть положительные стороны и принимать отрицательные. Возможно, моя доброта и понимание могут сыграть против меня.       Он бросает взгляд на Фэша, и тот слабо усмехается, не взглянув на близкого друга.       — Хм-м… Я часто тороплива в своих решениях. Могу нагрубить тому, с кем полезнее будет подружиться. Мне не хватает самоконтроля и осторожности, чтобы для своей пользы располагать к себе людей. — Захарра взглядывает на Диану и тонко улыбается.       Остаются трое. Фэш слишком задумчив, как будто бы напряжен. Маришка, наоборот, расслаблена, всем своим видом показывает незаинтересованность в игре. Мне не остается ничего, кроме как продолжить следующей.       — Ну, я… — взволнованно сглотнув, стискиваю пальцами край юбки. — Мне сложно отказывать людям. Мои границы нарушают, а я… часто делаю то, что мне не нужно на самом деле.       Вновь воцаряется молчание. Все внимание сосредоточено на чете Драгоциев, но никто не смотрит на них. Это внимание ощущается кожей.       — Моё неумение доверять мешает располагать к себе нужных людей. Мне чуждо притворство, так что… Я безнадежен в извлечении выгоды через общение, — негромко высказывается Фэш, по-прежнему не поднимая взгляда.       — У меня нет таких недостатков, — вскинув голову, поспешно говорит Маришка и гордо улыбается, излучая самодовольство.       — Оу, да ты просто при нас говорить не хочешь, — хмыкает с крайней насмешкой Захарра и в открытую смеряет девушку презрительным взглядом.       — Не хочу. Мне не нравится твоя идиотская затея.       — Тебя здесь никто не держит.       Диана, негромко кашлянув, отвлекает девушек друг от друга. Обе разгневанные, медленно отводят взгляды друг от друга. Маришка в прежней ярости переводит взор на Фэша, толкает его локтем. Поморщившись, он шумно выдыхает и прикрывает глаза. На его лице явственно читается усталость.       — Что бы вы хотели сделать в своей жизни, но вам пока не хватает сил? — не давая вспыхнуть новому конфликту, задаёт свой вопрос Диана.       — О! — сразу оживляется Захарра, воодушевленно хлопнув в ладоши. — Я мечтаю открыть свой ресторан или кафе… Нет, сеть! В общем, я не решила и пока не придумала концепцию, но…       Её задор воодушевляет, и мы с Ником охотно продолжаем друг за дружкой. Ответы каждого звучат отвлеченно, не обретая конкретных черт. Но избавиться от ощущения, что ответы имеют конкретных адресатов, сложно.       Ник для своего вопроса придумывает отвлеченную тему. Все выдыхают в неком облегчении, только Захарра недовольно цокает языком.       — Так неинтересно, — выдыхает она, недобро прищурив на парня глаза.       — Не все же в душу лезть. Мы здесь собрались, чтобы расслабиться. Не всем комфортно отвечать, если ты не заметила, — ничуть не смущается Ник.       — А ты у нас такой тактичный и добренький! Ну-ну.       — А мне нравится вопрос, только я не знаю… — заступаюсь за Ника я, смущённо улыбнувшись. — М-м, наверное… Мне бы хотелось провести лето с близкими друзьями. Да! Куда-нибудь съездить, узнать, посмотреть что-то новое, активно проводить дни. Знаете, у нас в Ростове можно допоздна гулять по городу, поехать кататься на роликах или на велосипедах…       Фантазии об идеальном лете ослабляют напряжение. Я решаю не отставать от Ника. Тоже заслуживаю цоканье от Захарры, но вопроса не меняю.       — Для меня такое место — гараж, — деловито заявляет Ник, сразу вызывая девичий смех. — Мне нравится проводить там время с Данилой и Фэшем, что-то мастерить. Там я всегда чувствую себя комфортно.       Как бы ни пыхтела Драгоций, ребята и правда расслабляются. Даже Фэш и Маришка оттаивают, улыбаются, отвечают оживленнее. Но сам Драгоций, принимая очередь от меня, возвращается к серьёзной теме.       — Если бы вам дали шанс изменить прошлое, что бы вы сделали? — не глядя на нас, без улыбки озвучивает он свой вопрос.       — Я бы больше времени проводила с родителями. Пожертвовала бы учебой, кружками, подготовкой. Но тогда бы я не была той, кем являюсь сейчас, верно? — первой берется отвечать Диана.       Её риторический вопрос погружает в раздумья. Пока ребята, медля, друг за другом говорят о прошлом, вслух размышляют об утерянном, несбывшемся, ищу это же в своей жизни. Мне сложно ответить на этот вопрос. Сложнее, чем на другие.       — Я бы, наверное, не стала бы бросать гимнастику. Поехала бы учиться в школу в Москву, продолжила заниматься любимым делом, — после долгих терзаний, нахожу я желанный ответ.       Слова звучат тверже расплывчатых фраз Фэша и Маришки. Они, друг за другом говоря о своём, скрыто выражают недовольство устроенной рядом друг с другом жизнью. Но не могут сказать об этом вслух, чётко и ясно. Не перед друг другом, не в окружении близких и малознакомых людей.       — Кому из присутствующих вы бы доверили свою самую страшную тайну? — помедлив, озвучивает свой вопрос Маришка.       — Я бы…       — Цыц! — вскидывает руку Захарра, обрывая Ника. — Давайте все встанем, и каждый коснётся того, кому доверится.       — Получится, что втайне мы будем разделять скелета с остальными участниками? — хмыкает Фэш, с неожиданной улыбкой глядя на сестру.       — Очень смешно, — шипит Мариша, метнув в супруга едкий взгляд.       Несмотря на её недовольство, остальные поддерживают затею. Мы выходим из-за стола и по-очереди начинаем касаться друг друга. Ник без раздумий тянется к Фэшу, и тот с готовностью подаёт другу руку, а другую протягивает к Захарре. Девушка, подмигнув Нику, сжимает пальцами ладонь брата. Диана, чуть подумав, берется за руку Ника и вторую подаёт мне. Я с улыбкой берусь за её пальцы и протягиваю руку к плечу Ника. Замешкавшись, смотрю на Фэша. В груди неприятно екает от страха и хрупкого доверия. Но я не решаюсь как-либо коснуться его. Как и Мариша. Она смотрит на нас, в лице её смешиваются недоверие и презрение. Подруга решает остаться в одиночестве, признавая свое недоверие к Фэшу, как и он признает те же чувства к ней.       Неприятный осадок между супругами подталкивает нас оставить их. Мы с похожим пониманием на лицах торопимся вниз. Захарра и Ник напоследок оборачиваются, как бы проверяя настрой четы Драгоциев или же выражая обеспокоенность, поддержку Фэшу. Меня так же тянет взглянуть на него, понять его чувства, но я сдерживаю неуместный порыв, только стискиваю пальцами поручень.       Людей заметно прибавляется, и от этого музыка как будто становится громче. У бара не протолкнуться, но Захарра прямо увлекает нас в самую гущу.       — Что вы будете? — перекрикивая шум, спрашивает она.       Не сговариваясь, отказываемся от алкоголя. Захарра цокает языком, закатывает глаза. Оставив нас чуть в отдалении, протискивается к бармену. Она как будто бы кокетничает с ним, при этом хитро поглядывает на нас. Через пару минут девушка пальчиком манит нас поближе.       — Угощайтесь, — пробегаясь пальчиками по краям наших бокалов, Захарра искоса смотрит на Ника. — Можете поблагодарить Артёма за свои вкусные напитки. Жаль, вы не дали ему раскрыть свой потенциал полностью и удивить вас многогранностью вкусов.       — Такое чувство, будто ты плюнула мне в стакан или подсыпала что-то зловредное, — ворчит Ник, для которого, явно, и разыгрывается спектакль с барменом.       — В следующий раз так и поступлю, — презрительно изогнув бровь, цедит девушка и резко отворачивается, мотнув волосами и длинными серьгами.       За пару глотков опустошив свой стакан сока, Захарра уходит танцевать. Протискиваясь между другими посетителями, задевает локтем Ника и явно намеренно пихает его. Парень хмурит брови, но не показывает дискомфорта, решив проигнорировать очередной выпад в свою сторону. Мы с Дианой, переглянувшись, спешим следом за Захаррой.       Танцы расслабляют нас троих. Резкие движения Захарры становятся плавнее, меньше контроля держит над собой Диана. Я тоже нахожу покой, больше вслушиваюсь в ритм и даю своему телу подстраиваться под биты. Порой плечи и талию тревожат случайные касания, сбивая настрой, лишая покоя. Но мы втроём не даём друг дружку в обиду, оттесняя потенциальных ухажеров.       Я оставляю девушек, утомившись от чужого внимания, музыки и танцев. Поднимаясь к арендованному столику, надеюсь найти его пустым или встретить Ника. Но взгляд встречает Фэша и Маришку.       Они сидят в обнимку, будто не было между ними затяжного конфликта. Мариша расслабленно устраивает голову на плече мужа, прильнув к его боку, водит пальчиками по его бедру. Фэш, прикрыв глаза и оперев голову на спинку дивана, поглаживает её плечо. Я мышкой прокрадываюсь мимо них к выходу на крышу, о котором упоминала ранее Захарра.       Свежесть ночи режет кожу, сбивая неясные чувства. Сжимавшая горло боль, досада, жгучая зависть отступают. Нервно вдыхая прохладный воздух, обнимаю себя за плечи и иду к парапету. Лёгкий ветер холодом забирается под платье, будто нежеланные ледяные пальцы, и я тру плечи ладонями, прогоняя дрожь. Попытки кажутся тщетными.       — Темнота, кто в такое время в тонких платьях разгуливает? — знакомая насмешка застает врасплох.       Не успеваю обернуться, как плечи накрывает куртка. Ткань холодит, не успев напитаться чужим теплом, но закрывает от ветра. К терпковатому запаху самой кожи цепляется едва уловимый аромат леса, свежести.       — Спасибо, — бормочу в смущении и все-таки поворачиваюсь к нему.       Поднять глаза не решаюсь. Мы и так слишком близко и… Фэш вдруг подвигается ближе, опускает ладони на плечи. Из-за моих каблуков мы оказываемся нос к носу, и его дыхание теперь щекочет губы.       — Не стоит выходить сюда одной. Тебе повезло, что здесь никого не оказалось.       — Никого кроме тебя.       Фэш усмехается, фыркнув. Его дыхание вновь тревожит меня, а его ладони, мягко стиснув локти, скользят к кистям. От горячей суховатой кожи меня бросает в дрожь. Я прикусываю губу, сдерживая вздох.       — Видела, вы помирились. Почему ты здесь?       Своим вопросом надеюсь оттолкнуть его. Но внутри скребётся такое же сильное нежелание лишиться этой внезапной близости. И Фэш не отстраняется. Скользнув пальцами по моим пальцам, вдруг сплетает наши ладони.       — Мне нужно побыть одному, прежде чем уехать с ней.       — Мне уйти?       — Нет!.. Останься.       В голосе, обретшем большую глубину, на миг звучит испуг. Фэш крепче сжимает мои пальцы и отпускает, накрывает ладонями кисти.       — Почему ты не уехала сразу, глупая ты Огнева, — выдыхает он тяжко.       Голос, схожий с мерным шумом моря, чуть шипит, словно разбивающаяся о берег волна. По коже бежит дрожь. Я невольно переступаю с ноги на ногу, будто мои ступни окатывает водой и солёными брызгами. Фэш качает головой. Его нос задевает кончик моего носа. Он усмехается. Отпускает мои руки и касается пальцами щеки, убирая с лица тонкую прядь.       Живот стягивает в узел от страха и предвкушения. Я прикрываю глаза и осторожно вдыхаю его запах, почему-то такой успокаивающий. Горячие пальцы обводят контур губ, вновь тревожат щеку. Свободная ладонь опускается на спину, мягко толкает в поясницу, придвигая ближе. Губы мягко касаются уголка моих губ, ловят мой вздох новым поцелуем.       Меня бросает в жар, сразу в холод, отражаясь дрожью на коже. Его губы, мягко касающиеся меня, жар ладоней, дыхание, запах… Во мне будто вспыхивает лампочка… Нет, стайка светлячков. Наполняет, приятно зудит на кончиках пальцев, на губах, где остаются следы ласковых поцелуев. Я тянусь к нему. Робко отвечаю мягкими поцелуями, касаюсь ладошками груди. Его кожа согревает даже через ткань рубашки, под пальцами отбивает тревожный ритм сердце. Моё собственное не находит себе места, ещё беспокойнее отдаётся пульсацией в висках.       — Дыши, темнота, — со смехом выдыхает Фэш, на миг прижимая меня ближе. — Не нужно романтично терять сознание в моих руках.       Он вновь целует меня, на этот раз коротко. Я же спешу отстраниться. Дрожь ещё колотит тело, путает ноги и мысли. По-прежнему не глядя на него, разворачиваюсь и ухожу прочь. Ноги несут меня все быстрее, отвечая на потребность души попросту разорваться.       Я нахожу покой в маленькой уборной. Трясущимися руками включаю воду и спешно умываюсь, хватаю ртом воздух. В горле булькают рыдания, не давая дышать. Я цепляюсь за край раковины, сжимаю пальцы до боли в попытке прогнать дискомфорт в груди. Мне не хватает воздуха, не хватает опоры.