Две стороны монеты

Беатрис сидела на спинке старой лавки, которая уже много лет стояла за домами. В этом месте часто тусуется молодежь. Глушь, иногда громкая музыка, все свои, что еще нужно подросткам? Еще несколько лет назад Мисс Рэд предупреждала Беатрису об этом проклятом месте. Не мало здесь побывало людей, которые до сих пор сидят за решеткой. А теперь она общается с такими, дружит. Они вместе ходят по безлюдной свалке и наслаждаются этим. Они называют это свободой. Девушка докуривала сигарету. Какая эта сигарета была по счету за год? А за два года? Она не знала, ей было все равно. Курение для нее рутина. На лице Беатрис появляется легкая ухмылка, когда вдалеке показались мужские фигуры. Выдохнув дым, на секунды она потеряла их из виду в тумане табака, но вскоре компания вновь появилась. На этот раз ближе. — Вставай, — грубый хрипловатый голос обратился к девушке. Это был парень, с резкими чертами лица, глазами цвета угля и слишком высокой самооценкой. На его плече была видна татуировка. Сидел. Беатрис покачала головой и докурила. Ее темные волосы упали на глаза, она не смотрела на этого отморозка, который еще вчера числился в ее списке друзей. — Ты че, оглохла? — он сплюнул. Его хрипота привлекала. Что-то в нем было, чего не было в других. Его загорелые сильные руки, тонкие губы, нос с горбинкой, который был ему к лицу. Его шрам на правой брови, который он получил в очередной драке. Чем он ей нравился? Беатрис и Джон встречались. Она обожала его, а он невероятно любил ее. Они познакомились на вечеринке Рейчел, еще несколько лет назад. Возможно, дело не в смерти отца Беатрис, дело в Джоне. Он научил ее курить, он показал ей это место, эту чертову лавку. Он научил ее жить по-другому. Джон такой же больной на голову как и Беатрис. Они подходят друг-другу, подходили, до этого момента. Того самого погрома, за который Мисс Рэд еще не успела отругать девушку. — Катись отсюда, Джон, — Беатрис почувствовала как забилось ее сердце. Она все еще любила его. — Солнце, ты чего? — Как же противно он выплюнул это. Будто хотел избавиться от нее, но боялся. Боялся себя же. "Солнце". Да как он смеет! Так он называл ее всегда, еще с того момента когда им было по четырнадцать. — Не смей меня так больше называть, — девушка начала отдаляться. — Да что не так опять? Буря внутри вырывалась наружу и...Бам! Взрыв. Взрыв эмоций. Боли, страха, одиночества. Все это смешалось в одно, в эмоцию, которую еще никто не смог держать в себе. Гнев. — Что не так? Ты хочешь знать что не так? Ты изменил мне с Рейчел, Джон! С Рейчел, черт побери! Ты нагло врешь мне в глаза, думаешь я ничего не видела? Я видела все, я слышала каждое твое ласковое слово в ее сторону. Ты ее назвал солнцем, как ты посмел? Поэтому, я повторяю. Катись к чертовой матери, Джон Криммерс. В следующую секунду последовал удар, о котором Беатрис позже пожалела. Нет, это не была просто пощечина, это был удар кулаком. Костяшки неприятно заныли, кожа содралась и выступила кровь. Последнее слово за ней. Беатрис убежала, сама не зная куда. Наверное туда, куда глаза глядят. Ей было слишком больно, слишком одиноко, еще чуть-чуть и она разорвется на части, задохнется своими же мыслями. Еще чуть-чуть и она умрет от боли. — Трис? Кто то дотронулся до ее плеча, по телу прошлась армия мурашек. Беатрис обернулась, это была Рейчел. — Чего тебе? — Я...я хотела извиниться, Трис... — Не называй меня так, — девушка держала свои слезы в себе. Нельзя рыдать прямо перед ней. Не перед этим человеком. Она слишком горда для этого. Только не перед ней, только не здесь, только не перед лучшей подругой. Уже бывшей лучшей подругой... — Мне плевать на твои извинения. Не делай из себя милую овечку, Рейчел. Удачи... Беатриса с трудом нашла свой дом, хотя знала каждую улицу как свои пять пальцев. Но не сегодня. Сегодня она убита. Полностью.