Переплавленная мечта

Про себя она считает, сколько у Ичиго хватает сил на Гетсугу Теншоу, сколько раз он может использовать эту технику и не исчерпать запас. В помещении, где он когда-то хотел стать сильнее – там, под магазинчиком Урахары, – теперь он пытается избавиться от этой силы. Рукия наблюдает за ним с толикой гордости и немного тревоги. Хочется верить, что у них есть будущее, что их история продолжится и еще не подошла к концу. Однако просто невероятно наблюдать за тем, как Ичиго, простой парнишка, видящий духов и позаимствовавший на время ее силу, становится сильнее даже капитанов Готея-13. Удивительно, как всего один человек может менять вокруг себя мир, потрясать его и даже удивлять. Она нервно теребит браслет на своей руке – зримый свидетель их незримой с Ичиго связи, – отчасти боясь, что когда-нибудь и браслет не сможет сдержать Хакка но Тогаме. Но с тех пор, как они стали использовать изобретение Урахары, с ней не случалось ничего необычного. Ее руки не становились холодны – и уж тем более не покрывались тонкой корочкой льда, – в волосах не проявлялись белоснежные пряди, и сама Рукия не чувствовала пугающего холода. Хакка но Тогаме словно спит, убаюканная душевным спокойствием Рукии, успокоенная другим путем выхода неконтролируемой энергии. – Я так и не поздравил вас с назначением, Кучики-тайчо. Урахара подкрадывается незаметно, и Рукия даже вздрагивает от неожиданности. Она оборачивается и замечает на лице Урахары все ту же улыбку, словно бы ничего не произошло в последний год. Его улыбка все та же, но лицо его изменилось, и вот оно уже выдает его. Бледное лицо Урахары Киске с неизменной щетиной теперь исполосовано глубокими шрамами, а глаза – хоть и пытаются передать веселость – все же говорят о том, что даже ему пришлось тяжело. – Здесь я не как капитан Готея-13, – отвечает Рукия, возвращаясь к наблюдению за Ичиго. – Верно, но тем не менее. – Он становится сбоку от нее. – И все-таки сила этого человека поражает, не правда ли? Рукия не отвечает на этот вопрос, потому что и так всем всегда было понятно, что Ичиго выдающийся человек. Просто все смогли заметить это в разные сроки. Но она, наверное, знала это всегда. Человек с большим сердцем, способный притягивать к себе людей, как магнит. Удивительно, насколько прекрасны люди. Жаль, что иногда шинигами забывали о том, каково быть человечными. – В скором времени я смогу создать усовершенствованное устройство баланса сил, – вновь заговаривает Урахара. – И тогда вы сможете быть по разные стороны. Ичиго Куросаки сможет жить своей жизнью здесь, а вы продолжать быть капитаном в Сейрейтее. – Рукия смотрит на его загадочную и какую-то странную улыбку. – Но ведь оно вам пока и не нужно, я прав? – Нет, – честно отвечает Рукия. – Я... Думаю, я хотела бы задержаться на грунте. Но это будет трудноосуществимо, если главнокомандующий Кераку будет в курсе ваших исследований. – Да, это будет проблематично, – соглашается Урахара. – Но я думаю, что мы с вами что-нибудь придумаем. Рукия улыбается уголками губ, глядя на него, и понимает, что Урахара поддержит ее ложь в любом случае. Ей становится немного стыдно, что ее капитанство начинается со лжи командованию, но по-другому она не может. – Мир живых так привлекателен, не правда ли, Кучики-тайчо? *** От Урахары они уходят молча, но у самого порога Ичиго берет ее за руку. Рукия мягко улыбается ему и в таком же молчании они идут домой. Но Рукия слишком хорошо знает Ичиго, чтобы не понять, что он что-то умалчивает. Этот дурак всегда стремится разобраться со всеми проблемами в одиночестве, но Рукия здесь не для того, чтобы он замалчивал то, что его тревожит. Они это уже проходили и тайны не должны стать тем, что их разъединяет. – Ты можешь не молчать о том, что тебя тревожит, – говорит она таким тоном, будто бы спрашивает который час. Ичиго хмыкает, и Рукия знает, что ему нравится то, что она всегда лучше всех чувствовала его настроение. – Урахара сказал, что сможет разработать такое устройство, которое позволит мне находится здесь, а тебе в Сейрейтее. – Знаю, – отвечает Рукия таким же будничным голосом и выдерживает драматическую паузу. – Но я останусь здесь, рядом с тобой настолько, насколько потребуется. – Она вновь пытается перевести все в шутку и потому добавляет шутливо: – В общем, пока не устанешь от меня. Ичиго останавливается и заглядывает ей прямо в глаза. Ей неловко оттого, каким серьезным он может быть, каким взрослым и ответственным. Раньше она не ощущала это. Не ощущала до тех пор, пока образ мальчишки не стал для нее образом мужчины. – А если я никогда не устану от тебя? – Тогда я останусь навсегда. Рукия давно замечала, что у Ичиго всегда появляется небольшая морщинка на лбу, когда он о чем-то сосредоточенно думает. Кажется, теперь она понимает, что сильнее всего меняется в их отношениях. Не то, что теперь объятия не просто долгие и поддерживающие, а доверительные, октрытые, почти что интимные. И это совсем не то, что для них в порядке вещей стало ходить за руку, и не то, что появившиеся нежные поцелуи становятся более требовательными, горячими, такими, от каких кружит голову и стягивает низ живота. Самое главное, что изменилось в них, – это то, что многое, ставшее привычным, теперь воспринимается по-другому, с иным подтекстом. Они остались те же, просто изменилось отношение к этим вещам. Ичиго обнимает ее, и у Рукии внутри все переворачивается, становится жарко и даже дыхание сбивается от простого объятия. Она утыкается лицом в его грудь, чтобы скрыть покрасневшее лицо, а Ичиго просто целует ее в макушку. – И еще, – говорит он после недолгой паузы, продолжая стоять в той же позе, – я узнал, что Иноуе, кажется, была влюблена в меня. Рукия молчит, просто наслаждаяясь ощущением его рук на своем теле, губ на своей макушке и горячего дыхания Ичиго и ожидая, что же еще он скажет, как продолжит свою мысль. – Ты знала? – Все знали, – отвечает Рукия, пожимая плечами. – Потому мне и казалось, что я предательница из-за этих чувств к тебе. Ичиго усмехается – и в этой усмешке слышатся отзвуки горечи, – прикрывает глаза ладонью и произносит: – Ренджи влюблен в тебя, а в меня Орихиме. Теперь кажется, что нам были уготованы совсем другие судьбы и другие люди. Словно бы наши миры не должны были соприкоснуться, а наша встреча нарушила все планы провиденья. – Но они соприкоснулись, и мы соединили два непохожих мира вместе, – упрямо говорит Рукия. – И мы не можем знать, что может быть уготовано, а что нет. А теперь я была, есть и буду рядом с тобой, пока ты этого хочешь. Она выпаливает это на одном дыхании – громко, воодушевленно и резко, – но Ичиго ничего не говорит в ответ, и она начинается волноваться. Но стоит ей попытаться поднять голову, чтобы посмотреть на него, как Ичиго просто удерживает ее в том же положении. Рукия не видит, как покраснело его лицо, но чувствует его бешеное сердцебиение. – Я люблю тебя, Рукия. – И я тебя, дурак. *** Рукия и не думала, что будет как-то по-особенному готовиться к выпускному. Все-таки гардероб Юзу всегда был к ее услугам, да и покупать новое платье всего на один вечер она считала бессмысленным. Однако Орихиме считала иначе, а потому после сдачи всех экзаменов – в предверии долгожданного выпускного – она утащила Рукию по магазинам. Орихиме светилась от счастья, но Рукия подмечала в ее глазах проскальзывающую печаль, которую подруга пыталась скрыть. Наверное, это из-за окончания школы, из-за того, что они достигли поворотного пункта, после которого каждый пойдет своей дорогой. Рукия могла бы так подумать, но она знала, что причина не только в этом. Солнечная Орихиме всегда искала в любых расставаниях что-то хорошее. Например, что-то вроде того, что теперь они смогут познакомиться с большим количеством замечательных людей, а встречи со школьными друзьями станут еще более приятными и долгожданными. Но Рукия все равно чувствовала вину перед ней из-за того, что она и Ичиго теперь вместе, из-за того, что не смогла контролировать эти чувства и сдалась. Но Орихиме крутилась между рядов, выдергивала из вороха одежды яркия платья и примеряла их Рукии, сетуя на то, что все равно ничего не подходит. Рукия миниютюрная – тонкие плечи, маленькая грудь, невысокий рост, – и подобрать что-то достаточно сложно. Но вдруг она находит именно то, что нужно, сразу же отдавая платье Рукии и заталкивая ее в примерочную. Рукия же нервно сжимает платье в руках, глядя на задернутую штору, и, тяжело вздохнув, все-таки начинает переодеваться. Орихиме просто в восторге от такой Рукии. Темно-синее платье с открытыми плечами и с россыпью маленьких блесток ей идет, но Рукия, смотрящая на себя в зеркало, стесняется маленьких полосок шрамов на плечах и руках. Она обнимает себя за плечи и неловко улыбается, когда Орихиме нахваливает ее. – Вы такая красавица, Кучики-сан! А Рукии стыдно за эту доброту, за то, что она забирает у лучшей подруги человека, в которого она была влюблена долгие годы. – Ты злишься на меня? – спрашивает она, беря Орихиме за руки. – За что, Кучики-сан? И лицо у Орихиме такое невинное, такое не осознающее, непонимающее ничего. Она и вправду в замешательстве, а оттого улыбается – так тепло и мягко, как и всегда – и ждет ответа Рукии. – Из-за… из-за Ичиго, – слова даются Рукии с трудом да и смотреть на Орихиме не получается. Она чувствует себя предательницей, не достойной такой доброй и заботливой подруги, как Орихиме. Но терять эту дружбу она не хочет, потому что искренне дорожит ею. – Так вот о чем вы думали весь день, Кучики-сан! – и в голосе Орихиме слышится возмущение. – Я уже переживала, что сделала что-то не так и выбираю платья, которые вам не нравятся, а вы просто сказать ничего не можете из вежливости! – Орихиме облегченно вздыхает и с улыбкой смотрит на маленькую шинигами. – Вам не стоит переживать из-за этого. Рукия пораженно смотрит на подругу и совсем не находит слов. И особенно тогда, когда Орихиме крепко обнимает ее – прямо в примерочной кабинке, стискивая почти до хруста костей, – и у Рукии такое чувство, что сама она вот-вот заплачет. – Вам не стоит из-за этого переживать, – вновь повторяет Орихиме. – Я всегда хотела, чтобы Куросаки-кун был счастлив и не плакал. И если это возможно благодаря вам, то это прекрасно. Я рада за вас обоих. – Но ты моя лучшая подруга… – Я тоже считаю Кучики-сан своей лучшей подругой. – Орихиме делает такую паузу, будто думает о чем-то своем. – Чувства – это то, что может появиться стихийно. А может статся так, что они будут развиваться и становится теплее. И близким человеком может стать тот, кого ты никогда не ожидал увидеть в этой роли. Они замолкают, и Орихиме отступает немного от Рукии, вытирающей все же выступившие слезинки у уголков глаз. – Тем более, вы стали для Куросаки-куна той, кто отогнал дождь.