Переплавленная мечта

В ее темно-синем платье в Рукии даже не угадываются черты шинигами, прошедшей не одну битву. Выправку выдает в ней только россыпь тонких шрамов, но Ичиго считает, что они не портят Рукию. Но она определенно больше нравится ему такая: свободная, обычная, не обремененная тяжкой ношей шинигами. Ему даже удается представить, что всего этого не было, что Рукия не шинигами, а обычная школьница, прожившая в Каракуре всю свою жизнь. И он ловко ведет ее в танце по школьному залу, позволяет насытиться этой обычной жизнью, которой у нее на самом деле, возможно, никогда и не было. И Ичиго отдал бы все сокровища мира ради того, чтобы она так счастливо улыбалась и смеялась каждый день. Она никогда не отрицала, что мир живых ее притягивал, но теперь здесь есть причина остаться надолго, даже под обманным предлогом. Он кружит ее в танце, мягко обнимает за талию и сжимает в своей руке ее руку и думает, сколько таких моментов было упущено и сколько бы он упустил, если бы все не сложилось так. Если бы его не забрали в Сейрейтей, он бы, возможно, так и не понял своих чувств, а на выпускном танцевал с кем-нибудь другим. Ну, а Рукия просто бы пришла его поздравить – и не в платье, а в своем черном хакама и капитанском хаори. Счастье на ее лице – несоизмеримая ценность, и сердце самого Ичиго наполняется этим самым счастьем, когда они, держась за руки, уже идут домой. А над ними небо – черное-черное, но прорезанное светом маленьких звездочек, а между ними молчание – важное, уместное, счастливое. Рукия останавливается посреди безлюдного парка только для того, чтобы снять осточертевшие босоножки, которые от танцев натерли сильные мозоли, и продолжить путь босиком по еще почему-то не остывшей от солнца земле. А, быть может, ее просто греет счастье. А Ичиго подхватывает ее на руки – совсем как тогда, когда спасал от казни, – и Рукия так забавно начинает барахтаться в его объятиях, что он ловко хватает ее и она обвивает его шею своими тонкими руками. Она смущена и отводит взгляд в сторону, а ему все еще непривычно видеть ее такой: раскрасневшейся, кусающей губы, не знающей, что правильнее было бы сказать. – Я люблю тебя, – говорит он тихо только для нее. Сколько раз он повторил ей это? И сколько готов еще сказать? Сколько еще невыполненных и не данных обещаний? Сколько еще мечтаний, о которых он смолчал? Он представляет, каково это просыпаться с ней в одной постели и запускать руки в ее густые черные волосы, нежно гладить костлявое плечо и целовать его. Он представляет, каково это приходить в их дом и наблюдать за тем, как годы проходят вместе. – Я тоже, – говорит Рукия и поворачивается к нему. Ее глаза в освещении уличных фонарей блестят невероятно, и Ичиго поддается порыву и накрывает ее губы в жадном и требовательном поцелуе. Рукия в его руках сначала напрягается – не ожидала, наверное, – а затем расслабляется и крепче обнимает за шею, перебирая короткие рыжие волосы на затылке. Он пытается передать через поцелуй все свои чувства, надежды и мечтания, и ему кажется, что Рукия прекрасно понимает это и в любом случае последует за ним куда угодно. «Я пойду за тобой хоть на край света, если ты попросишь. А даже если и не попросишь, я пойду за тобой, чтобы стать поддержкой». Они разрывают поцелуй, когда легкие начинает обжигать от недостатка кислорода. У Рукии очаровательно покрасневшие губы – Ичиго покусывал, посасывал, – и он не может остановиться и не поцеловать ее вновь. Ночь. Она на его руках, и они целуются при свете уличных фонарей и луны, а Ичиго уверен, что для счастья ему больше ничего и не нужно.

***

А потом события проносятся стремительно, однако почти что незаметно сменяют друг друга, переключая все внимание на себя. Ичиго решает пойти по пути отца, заняться частной врачебной практикой и когда-нибудь унаследовать клинику Куросаки. Он поступает и уезжает, а Рукия, конечно же, следует за ним. Они выбирают милую небольшую квартирку недалеко от его университета – Урахара не останаливается на улучшении своего изобретения, хотя в первые месяцы Рукии приходилось коротать часы в кафе у университета Ичиго, пока у него шли пары. А он встречал ее в этом кафе, а потом они вместе, держась за руки, шли домой, и одногруппники все шутили про него, что он давно женатый человек и после учебы сразу спешит домой к женушке. Ичиго сначала смущался, а потом стал поддерживать эти шутки и даже, бывало, сам называл Рукию женушкой. Но даже после того, как они смогли находится на более дальнем расстоянии друг от друга, Рукия продолжала ждать его в этом кафе. Правда, теперь уже не весь день, а всего полчаса до конца его пар, чтобы взять кофе и пойти домой вместе. И как-то сами собой утекают из их жизни былые знакомства, перетекают в новые связи и новых друзей, которые находятся близко и понимают, как никто другой. Они все еще временами переписываются со школьными друзьями – и даже иногда звонят, – но вещей, которые их объединяли, становится все меньше, как и тем для разговоров. Вечера становятся пустыми, без громких комментариев Орихиме, без занудного молчания Урю и сдержанной улыбки Чада. Но жизнь идет дальше, не останавливается и не дает минуты на передышку. В один из таких вечеров Рукия идет задумчивее обычного, и Ичиго не может не спросить ее, в чем дело. Они сидят в их уютной маленькой квартирке, только Ичиго разваливается на постели, а Рукия, словно натянутая струна, – за письменным столом. – Сегодня, когда моя смена закончилась и я сидела в кафе, то начала от скуки рисовать на салфетках Чаппи, – заговаривает вдруг она. – Ну так, небольшой дурацкий комикс. Какая-то девочка с интересом за этим наблюдала, а потом попросила посмотреть. – И в чем проблема? – Она спросила, – продолжает Рукия, – будет ли продолжение этой истории. Ичиго задумчиво хмыкает, а затем произносит: – Я думаю, что у тебя появились какие-то мысли насчет этого? Рукия смущенно улыбается, вспоминая, как его раздражали ее рисунки Чаппи. – Мне пришла мысль… Почему бы не попробовать рисовать такие комиксы? Вдруг они кому-то понравятся еще? К тому же, лишние деньги нам не помешают в случае успеха. Что ты думаешь? Это не глупая идея? Ичиго поднимается с кровати, приобнимает ее за плечи и говорит: – Я думаю, что стоит попробовать. Она накрывает его руки своей ладошкой и поднимает взгляд вверх, безмолвно спрашивая действительно ли он так думает. А получая положительный ответ, невесомо касается его губ своими и сквозь поцелуй улыбается. Ичиго чувствует ее улыбку, чувствует ее счастье и он не может не радоваться этому сам. Он искренне хочет подарить ей мечту и семью, хочет сделать так, чтобы она ни на секунду не пожалела о том, что выбрала его и грунт, а не капитанский пост и Сейрейтей. Ичиго хочет подарить ей новые мечты и цели, которые будут ничуть не хуже тех, что она оставила. И тут Рукия поднимается на ноги на стуле и становится нос к носу с Ичиго. Она обнимает за плечи, притягивая к себе ближе, и Ичиго даже опешивает сначала. Он не знает, что переключается в ее голове, но то, как она целует его, распаляет в нем нешуточное желание. Руки Ичиго скользят по ее тонкой фигурке, острым плечикам и лебединой шее, пока Рукия, стоя на носочках на стуле, жадно целует Ичиго. Она зарывается пальцами в его рыжие волосы, и у Ичиго кружит голову от этой любви и ласки. Рукия такая нежная, такая податливая и мягкая, что он не может сдерживаться. Он поднимает ее на руки и кружит, пока Рукия снова улыбается в поцелуй. Он тянет ее к их кровати и они падают плашмя на мягкий матрас и перьевые подушки. Рукия хохочет и притягивает его к себе ближе. Она под ним такая раскрасневшаяся, такая красивая и притягательная, что Ичиго думает, что нужно бы сдержаться, сделать все правильно, красиво, но Рукия тянет его к себе за плечи еще ближе и шепчет: – Не останавливайся, Ичиго.