Переплавленная мечта

И вот она студентка! Впереди долгий путь учебы, а потом избранная ею дорога учителя младшей школы. Отходят на другой план былые интересы и старые знакомства, в ее жизни появляются новые люди, раскрашивая будничность иными красками. Но она не забывает, ничего и никого не стирает из памяти, помнит и бережно хранит каждое воспоминание. Связь с прошлым тускнеет, остается просто моментом из чье-то чужой – будто бы случившейся во сне или не с нею – жизни и единственным крепким связующим звеном с произошедшим остаются не отвеченные сообщения для Исиды Урю. Первое она отправила еще в тот самый треклятый вечер, когда Орихиме, внезапно осознавшая, что все ее чувства к Куросаки-куну оставались воспоминанием, а не реальностью, расплакалась, когда Урю поцеловал ее. Она хотела, хотела об этом поговорить с ним! Всю ночь ворочалась в постели и чуть ли не с самого утра – не расчесавшись, не умывшись – побежала к его дому, но дверь ей никто не открыл, а соседка, раздраженная ее назойливым звонком в дверь, сообщила, что парнишка этот съехал с утра пораньше с большей частью вещей. Орихиме корила себя, искала способы встретиться, объясниться, но понимала, что в простом сообщении ей не передать всего, что ей хотелось бы, ведь Урю может решить, что она делает это из жалости, что щадит его чувства или же просто отчаялась, поняв, что она не нужна Куросаки-куну. И потому все эти бесконечные сообщения: «Урю-кун, нам нужно поговорить. Это важно», «Как твои дела, Урю-кун?», «Ты хорошо питаешься? Не болеешь?», «Сегодня я на отлично сдала экзамен у самого злого и требовательного преподавателя. Я не напрашиваюсь на похвалу, но я же молодец, правда?». И он читает – каждый чертов раз, – но никогда не отвечает ей. Он словно обрубил все связи со старым миром, отпустил его, потому что отчаялся в тот самый момент, когда Орихиме наконец-то смогла разобраться во всем. А Орихиме живет дальше. Учится, смеется, плачет, заводит новых друзей, приезжает в Каракуру на каникулы и пьет кофе литрами в период сессий. Ее маленький мир, завязанный на Каракуре, расширяется, впускает в себя новых людей и потихоньку ослабляет, – но не отпускает – связь со старыми. Она все еще переживает за отношения Садо-куна и Татсуки-чан, вознамерившейся сделать из него чемпиона. Но Орихиме искренне рада их счастью и улыбчивым совместным фотографиям в социальных сетях. Она поддерживает связь с Ичиго и Рукией. И они даже встречаются по разу в несколько месяцев, когда удается вбить в тесный – да и к тому же разный – график один маленький не занятый денек. Однако больше всего Орихиме радует, что среди ее одногруппниц есть Огава Мичиру, которая тоже захотела связать свое будущее с этой профессией. Они вместе жили в общежитии и вместе готовились к экзаменам и зачетам, вместе проводили время. И Орихиме чувствовала, что именно Огава Мичиру не дает ей окончательно потерять связь с Каракурой. А еще Орихиме помогает справляться Мичиру с застенчивостью, постоянно повторяет, какая она чудесная в цветастых и ярких платьях и что Мизуиро обязательно это оценит, если она придет на свидание так. Мичиру краснеет, бледнеет, но принимает все советы подруги. Но Орихиме никогда не спрашивает, поддерживает ли с ней связь Урю-кун. Эту тему они старательно обходят стороной и никогда не поднимают, и Орихиме никогда не признается, что иногда просматривает его страницы в социальных сетях, чтобы хотя бы приблизительно знать, что с ним все в порядке. Именно оттуда она узнает, что он все-таки поступает туда, куда хотел. Туда, куда однажды сказал противному Шимагаве-сану у них на уроке. Она узнает, что он снимает квартиру и даже заводит белую кошку. Она искренне рада за него, за то, что он чувствует себя хорошо, и совсем немного грустит из-за того, что не может поддержать его лично во всех начинаниях. А потом появляется – даже не на его странице, но понравившееся ему – это злосчастное фото. А на фото Урю в щеку целует милая темноволосая девушка в очках, а под фото надпись с кучей сердечек. Орихиме не больно, не больно, не больно… Кому, как не ей, знать, что чувства способны угасать? Кому, как не ей, знать, что значит отпускать, если так будет лучше? Но она все равно плачет ночью в подушку, пока не приходит обеспокоенная Мичиру и не начинает поглаживать ее по спине. Она делает для Орихиме горячий шоколад, и они говорят почти до утра. И говорят обо всем на свете, но не об Исиде Урю. Вот так Орихиме и живет еще полгода. Она узнает, что Кучики-сан начинает рисовать свой собственный комикс, который Орихиме с удовольствием читает и искренне радуется за подругу, когда ее фанбаза расширяется. Эти простые и теплые истории нравятся многим, и Орихиме уверена, что в скором времени они снискают еще большую популярность. Все вроде бы хорошо, все вроде бы прекрасно. Но Орихиме все равно продолжает открывать диалог с Урю-куном, надеясь когда-нибудь увидеть «пользователь набирает сообщение», но вместо этого всегда видит «пользователь прочитал сообщение». Орихиме решает забыть – решает, но не может. И вот однажды – в тот самый день, когда у них в школе был выпускной, а Урю впервые ее поцеловал – приходит воодушевленная Мичиру с Мизуиро и объявляют, что они идут в бар. Орихиме непонимающе смотрит на них, пытается подловить их на обмане, шутке – ведь Мичиру никогда не ходила по барам, с чего это вдруг она решила? – но они настроены серьезно и никаких отговорок не принимают. – Ну же, Орихиме-сан! – говорит Мичиру. – Вы должны развеяться! Никому ведь не станет хуже, если мы немного прогуляемся? – Соглашайтесь, Иноуе-сан, – вторит ей Мизуиро. – Я уверен, что Вы не пожалеете, если сходите. Орихиме сдается под их умоляющими мордашками и страдальческими словами, что без нее все будет не так и она обязана пойти. Она не настроена куда-то идти: этот день годовщина того, как из-за своих неосторожности и непонимания она разбила сердце Урю-куна. В этот день она должна грустить, а не веселиться. Но Мичиру выгружает из ее шкафа какое-то совсем праздничное платье, а Орихиме протестует, говорит, что не наденет его ни в коем случае. Уговорить на него никак не получается, но Орихиме соглашается на темные джинсы и какую-то древнюю, но очаровательную блузку. Мичиру помогает ей с макияжем – легким, не навязчивым, – и Орихиме с ужасом начинает подозревать: «А не готовит ли она ее к свиданию вслепую?» Но это ей кажется глупостью. Мичиру – как никто другой – осведомлена ее ситуацией и не стала бы так поступать. Она слишком хорошо знает, что это такое: любить Исиду Урю и знать, что быть с ним не сможешь. На улице стоит теплый вечер, но опасливо собираются тучи и кажется, что ближе к ночи обязательно пойдет дождь. Про это даже как-то писали в прогнозе погоды, но Орихиме не заострила на этом внимания, потому что никуда не собиралась в принципе, когда читала об этом, а потому не брала с собой зонт. Но ведь они же не будут сидеть столько, что успеют сгуститься тучи? Так Орихиме думает, когда заходит в незнакомый, но уютный бар, где играет какая-то ретро-музыка, а внутри все так скромно, но со вкусом. Слегка приглушенный свет, маленькие лампочки, свисающие с потолка над каждым столиком, лакированная деревянная мебель, обделанная кожей, и все выполнено в коричневых тонах. Орихиме определенно это место кажется уютным. Здесь достаточно много людей и практически все столики заняты, но Мичиру находит один свободный – в самом углу – и они быстро занимают его, чтобы не проворонить. – Я пока обозначу, что здесь занято, а вы закажите что-нибудь, – говорит Мизуиро. – Закажи мне что-нибудь на свой вкус, Мичиру-чан. – Я бы тоже предпочла, чтобы ты заказала на свой вкус, Мичиру-сан, – неловко улыбается Орихиме. – Нет, вы просто обязаны сходить со мной, – протестует Мичиру и тянет ее за руку к барной стойке. Орихиме неуклюже смотрит в пол, потому что чувствует на себе взгляды посетителей бара: за прошедшее время она стала еще краше и женственнее, а Мичиру постаралась, чтобы сегодня вечером она выглядела на все сто. Орихиме старается не смотреть людям в лицо из-за смущения, когда подходит к стойке и молча начинает изучать меню, лежащее на стойке. Она даже не обращает внимания на двух барменов, стоящих за ней, пока к ней не обращается молодая девушка: – Вам что-то подсказать? Орихиме резко поднимает голову на девушку-бармена, улыбается – по-солнечному и немного неловко из-за того, что здесь впервые, – но ее улыбка сразу же сползает с лица, когда она замечает второго бармена, стоящего за спиной девушки полубоком и протирающего стаканы. Ошибки быть не может. Это исключено. Он без очков, более мужественный и уложивший волосы гелем назад, но это он. Это Исида Урю. – Урю-кун, – на выдохе произносит Орихиме еле слышно, но он все равно слышит это. Он поворачивается к ней и чуть не роняет стакан, который только что протирал. Смесь эмоций на его лице не дает ей ни малейшего представления, что он сейчас чувствует, но быстро возвращает лицу непроницаемое выражение и смотрит куда-то ей за плечо. Орихиме оборачивается, а за ее спиной Огава Мичиру, – много лет до этого влюбленная в Исиду Урю, – виновато улыбается и извиняется: «Простите, Исида-сан, но так нужно было». – О, так вы знакомы, – говорит девушка. – Тогда, Исида-сан, обслужите своих друзей. Исида бросает на свою коллегу испепеляющий взгляд, но все же подходит ближе к стойке и спрашивает, что они будут заказывать. Его голос стал грубее, но не сделался хуже. В нем добавился какой-то едва уловимый шарм – или, быть может, он там был всегда? – и бархатные нотки. От него пахнет сигаретами, смешавшимися с запахом его одеколона, который – Орихиме вспоминает его! – он использует со школы. Она пытается поймать его взгляд, но Урю отводит глаза, пока делает коктейли для Мичиру и Мизуиро. – Я и подумать не могла, что ты когда-нибудь станешь барменом, – вдруг произносит Орихиме просто для того, чтобы завязать разговор. Еще никогда не было так сложно что-то начинать. – Ничего сложного. Для всего нужна идеальная пропорция, идеальный баланс, – отвечает он как-то отстраненно. – Я помню эти слова! – вдруг говорит она. – Ты говорил их, когда мы с Мичиру-сан ели у тебя пасту. Он впервые поднимает на нее взгляд и, кажется, не может поверить, что она запомнила такую мелочь. В Орихиме это отзывается старой болью и виной. Ей невероятно сильно хочется обнять его, но это сложно сделать прямо сейчас. – Вы правы, Иноуе-сан, – отвечает Урю после некоторой паузы. – Я вроде бы говорил ранее что-то подобное. Мичиру как-то незаметно ретируется на место, которое занял Мизуиро, и теперь они остаются вдвоем, но разговор не клеится. Орихиме не знает, с чего точно хочет начать: в голове столько вопросов, столько рассказов и объяснений. К тому же после того фото она не думает, что может начать разговор «Урю-кун, помнишь ты меня поцеловал на выпускном? Так вот, я плакала по другой причине. На самом деле я люблю тебя». – Я знаю, что Вы хотите что-то сказать, Иноуе-сан, – прерывает ее размышления Урю, когда к стойке подходят несколько человек, – но мне нужно работать. – Да-да, конечно, – извиняется она с глупой улыбкой. – Когда мы сможем поговорить? После твоей смены? – Я поздно заканчиваю. – Мне не сложно подождать, – заверяет она его. И она действительно ждет его еще четыре часа, потягивая слабоалкогольный коктейль. Она отпускает Мичиру и Мизуиро, оставаясь в одиночестве, но они беспокоятся о том, как бы к ней никто не приставал здесь. Но Орихиме только улыбается и говорит, что найдет себе защитника или в крайнем случае сама постоит за себя. Они прощаются, и Орихиме провожает их благодарным за эту встречу взглядом. Она наблюдает за тем, как работает Урю, и восхищается, насколько аккуратен он и точен, насколько ловок и – боже, она действительно думает об этом? – даже как-то грациозен. Орихиме больше чем уверена, что он чувствует ее взгляд, и старается иногда занимать себя разглядыванием интерьера или пейзажа за окном. Ближе к закрытию она выходит на улицу подышать свежим воздухом и размять ноги и, к своему удивлению, понимает, что тучи становятся свинцовыми, но дождь так и не начинается. Она начинает разглядывать яркие неоновые вывески, спешащих куда-то людей, чтобы чем-то себя занять, пока она ждет Урю. Она читает с билборда про рекламу какой-то новой мегакрутой зубной пасты, которую рекомендуют чуть ли не все стоматологи страны, когда ее зовут по имени. Орихиме оборачивается резко, и ее волосы взлетают вместе с порывом ветра, как огненный водопад, вверх. Урю, стоя напротив нее, подкуривает, и Орихиме так жаль, что в еще один момент жизни она не была рядом. Он попытался избавиться от геля на волосах, и они снова немного небрежно лежат у него на бок. К тому же он снова надел очки, и это возвращает Орихиме в те далекие школьные времена. Как много из его жизни она упустила? Насколько он изменился и все тот же ли это человек, которого она любит? – Вы хотели о чем-то поговорить, – напоминает Урю, выдыхая облачко дыма. Орихиме, оцепеневшей и завороженной этим новым Урю – и тем, что наконец-то встречает его, – не сразу удается очнуться от наваждения из мечтаний, сколько всего она упустила вместе с ним. – Ты не отвечал на мои сообщения. Никогда, – она действительно старается сказать это так, чтобы это не было упреком. – А я очень хотела с тобой поговорить. – О чем же? – Урю старается быть равнодушным, но ему это не идет. Орихиме помнит, какой он на самом деле. – Я искала тебя на следующее утро, но твои соседи сказали, что ты уехал. И даже словом не обмолвился об этом. – Таков был план. – Но я… Он не докуривает и тушит с некоторой спешкой сигарету о ближайший мусорный бак. Затем как-то устало запускает руку в волосы и, не глядя на Орихиме, перебивает ее: – Слушайте, Иноуе-сан, я примерно понимаю, о чем вы хотите поговорить. Но поймите: я не могу так. Мне понадобился не один месяц, чтобы забыть тот день, но даже моя бывшая девушка говорила, что я на чем-то зациклен. Я хотел избавиться от этого, но тут Вы снова появляетесь передо мной, – он переводит дыхание и поднимает на нее взгляд. – Поймите, я не Куросаки, и никогда им не был… – Я знаю! – Я не закончил. Я не хочу быть запасным вариантом и не хочу каждый раз оглядываться назад и вспоминать, сколько раз слышал отказ. Хватит. Он прощается и уходит прочь, а Орихиме и слова не может вымолвить. Она оборачивается к нему – к его высокой и такой одинокой спине – и точно знает, что если не скажет сейчас, то не сможет сказать никогда. Она так много раз думала, что скажет ему, но теперь… теперь… Орихиме поднимает глаза к небу – тучи такие темные, такие страшные, но дождя по-прежнему нет – и вспоминает о том, что когда-то хотела стать дождем, соединяющим небо и землю. Она запоминает такую мелочь, как слова Урю за пастой, но не сразу может восстановить в памяти самый первый раз, когда он намекнул на свои чувства, попытался открыться. Но нужные слова приходят. Они всегда приходят в самый отчаянный и самый нужный момент, а потому Орихиме отбрасывает все сомнения прочь. Сейчас или никогда. Он еще не так далеко ушел – их разделяет метров десять, – она успеет, должна успеть. И потому – практически через всю улицу – она кричит ему в спину: – Ну где же этот проклятый дождь, когда он так нужен? Урю непонимающе оборачивается к ней через плечо, и Орихиме продолжает: – Я хочу быть именно тем дождем, под который ты попадешь! Со школы хотела, но не понимала до твоего поцелуя и потому плакала! Урю стоит, как вкопанный, и Орихиме не может понять: он не слышит или не может поверить, и потому повторяет: – Я хочу быть дождем, под который ты попадешь. Он медлит, ничего не отвечает, и Орихиме чувствует, как начинает тихо плакать. Она опоздала! Опоздала! Он не подойдет, он развернется, уйдет и больше никогда о ней не вспомнит. Как и сказал, постарается похоронить это чувство, чтобы жить дальше. Но все меняется, когда кто-то из простых прохожих, которые наблюдали за этой сценой, выкрикивает что-то вроде «Ну и что ты стоишь?! Иди к ней!», а Урю и вправду срывается с места. Он за долю секунды оказывается около нее, не зная, куда деть свои руки, не зная, имеет ли право прикоснуться к ней, но все же решается и осторожно стирает с ее щеки слезинки. – Тогда… В коридоре… Куросаки-кун поцеловал меня в лоб, но я ничего не почувствовала, хотя была уверена, что люблю его. Но когда ты… все было по-другому, и я заплакала, потому что ошибалась… – Орихиме все равно плачет и что-то лопочет сквозь слезы, пытается оправдаться. – Тише, Иноуе-сан, не плачьте, – говорит он мягко, и Орихиме узнает того Урю, который поцеловал ее школе. Она узнает Урю, который ходил на кружок по вышиванию, латал одноклассницам их игрушки и провожал ее до подработки. Она узнает Урю, который помогал ей, когда она обожглась, и который сломал ногу, спасая ее от падения. Она узнает Урю, который сражался с Улькиоррой, когда прекрасно знал, что уступает ему по силам, но отчаянно сражался за нее. Она узнает Урю, который искал себя и прощения, который ненавидел себя за свой поступок, но который всегда был чист сердцем. – Почему этот проклятый дождь не начинается? – всхлипывает Орихиме, а Урю только улыбается. – Мне не нужен настоящий дождь, чтобы быть человеком, попавшим под него, – отвечает Урю. И когда Орихиме по-настоящему пугается, что то, что он сейчас рядом, всего лишь акт жалости, он наклоняется к ней и целует. Орихиме становится на цыпочки и льнет к нему всем телом, пытаясь дать понять, что она любит его не потому, что у нее ничего не вышло с Куросаки-куном. Она любит его, потому что Урю это Урю, а не кто-то другой. Его губы все такие же мягкие, хотя и немного обветренные. Их поцелуй все еще со вкусом солоноватости из-за ее слез, и Орихиме надеется, что она не будет каждый раз плакать, когда он будет целовать ее. Но Урю целует ее жадно, и ей думается, что не только она жалеет о том времени, что они упустили порознь. И в этот момент начинается дождь.