addiction

Микки Милкович лежал под палящим солнцем и буквально плавился от жары. Всего несколько минут назад он вернулся после огромного заплыва, и сейчас хотел обратно в воду, чтобы хоть как-то спастись от этого зноя. Легкий ветер, от которого колыхались огромные пальмовые листья, так же не спасал, и пытаясь отстраниться от всего, Мик поглощал холодное пиво и старался не закрывать глаза, зная, что стоит прикрыть ему веки, и он увидит образ рыжего парня, с россыпью веснушек на бледном лице, ярко зелеными глазами и улыбкой, блядской улыбкой, от которой сейчас ему так больно. Каждый день проводя в одиночестве, наедине со своими мыслями, мыслями о нем, он проклинал себя. За слабость, за трусость, за то, что так и не смог стать частью жизни своего персонального солнца. И вместо этого сейчас ненавидел глумящийся диск на небе. Все могло быть иначе. Но не стало. И не будет. Именно поэтому он гнал от себя все воспоминания, не давая себе даже спать, отчего под глазами появились живописные круги. Сколько он провел здесь? Два, три месяца? Милкович не утруждал себя запоминанием дат. Он знал одно: каждый проведенный день в этом райском уголке мира становился для него персональным адом. Без счастливой улыбки или возмущенного взгляда, без споров и ругани, по которой он так скучал. Без него. Каждую ночь, когда сон побеждал и Микки отключался на жалких пару часов, он видел образы бледного парня с длинными пальцами, переливы ярко-рыжих волос, которые на солнце отливали красным. Иногда боги решали поиграть с его чувствами, заменяя силуэт парня на моменты, проведенные с ним. Все чертовы моменты, которые брюнет помнил в мельчайших подробностях… Каждое слово, каждую интонацию и движение губ. Однажды ему приснилось озеро. То самое, на которое они попали совершенно случайно, и этот день стал одним из самых счастливых. Они плавали так долго, пока не начали тонуть от усталости, плескались так яростно и весело, брызги воды переливались на солнце, но только Мик знал, это потому, что Йен светился. Он так редко был по-настоящему счастлив, и все дни, которые сейчас вспоминал, были проведены с рыжиком. Попытки убедить себя, что на самом деле все хорошо, проваливались с оглушающим треском. Чертов слабак, который не может соврать даже себе. Телефон, который все время молчал — хотелось расхуярить о стену, но что-то останавливало. Эта ебаная надежда. Ведь уезжая, он оставил этот номер ему. Даже смешно. Разве может он надеяться на звонок? Разве может он надеяться хоть на что-то?!