14: Зола
21 июня 2017 г., 22:08
Джотаро Куджо не из тех, кто предается волнению.
Поэтому он не расхаживал взад-вперед по своему кабинету после окончания рабочего дня, когда уже давно пора было идти домой (в пустую квартиру, где до сих пор не было никаких личных вещей, кроме трех фотографий в рамках), не проверял сообщения на телефоне, ему все равно никто бы не написал, и после не отбрасывал мобильник в сторону с раздраженным вздохом. Он не дергал свою шляпу за козырек, глядя на крыши Орландо, и не вздрогнул, как испуганный кот, когда неожиданно раздался пронзительный звонок, разрушивший тишину.
Он, разумеется, не побежал к столу, но скривился, когда на дисплее устройства высветилось имя. Джотаро уже гадал, когда же придет это время, и ему придется за все отвечать. Раскрытие его маленькой тайны было лишь вопросом времени. Джотаро задумался, а стоили бы усилий поиски доносчика. Обычно, стоило поднять трубку, как ему выкладывали информацию целиком и полностью. Все-таки Джотаро оказывал определенное воздействие на людей: они говорили, чтобы просто избежать молчания.
Что же, пришла беда – отворяй ворота.
– Дон Джованна. Сколько лет, сколько зим.
+++
Буря нагрянула с Кельтского моря, окрасив яркие поля вереска в приглушенный лиловый цвет. Обрушился сильный затяжной ливень. Когда Дио закончил свой рассказ, кружка чая в его ладонях успела остыть. Они сидели в библиотеке перед камином, зажечь который получилось с трудом, дерево для растопки было настолько старым, что сгорело больше пыли, чем самих дров. Огонь, единственный источник света, сердито трещал и колыхался, отбрасывая неровные тени. В юности они провели здесь много часов, потерявшись в джунглях из высоких полок и романов с кожаными переплетами, написанных и купленных Джостарами задолго до того, как стали пользоваться печатными станками. Но сейчас полки были пусты, книги посчитали слишком ценными (и удобными для переноса), чтобы оставить в заброшенном доме. Комната беспокоила своей пустотой. Джонатан хорошо смотрелся на фоне камина, смуглая кожа смягчалась от уютного света. Его присутствие компенсировало нехватку книг на полках. С ним весь особняк казался более живым – а Дио, напротив, выглядел как призрак, которого ожидаешь встретить в этих стенах. Бледная кожа, тени четко выделяли глаза, окруженные черными ресницами, и удлиняли тонкие очертания его безупречного телосложения. Даже поза искрила вызовом и напряжением, словно тело без участия разума готовилось бежать или сражаться, если возникнет необходимость. Он начал с самого начала и рассказывал, пока не дошел до конца. Как украл тело Джонатана, как получил стэнд в Египте, как планировал стать Богом и убить оставшихся Джостаров. Конечным результатом стало решение отменить все это. Дио пытался вспомнить все важные детали для Джонатана. На протяжении рассказа тот сидел тихо, цепляясь за каждое сказанное слово и плотно сжимая теплую кружку в ладонях. И в такой невероятной ситуации молчание было знаком, что все шло хорошо. Возможно, его сдерживало воспитание джентльмена. Можно вытеснить человека из времени или места, бросить его на более чем сто лет в будущее, но, стоит столкнуться с непростой дискуссией, чай всегда будет под рукой. Теперь остался лишь один вопрос: поверит ли он в невероятную сказку Дио или нет? Молчание тянулось, как мешок с телом по гравию. Каждая секунда прибавляла вес на плечи, и Дио чуть не начал копаться в своих воспоминаниях, чтобы просто завести диалог и заполнить пустоту быстро оседающего беспокойства. Но Джонатан заговорил раньше, чем отчаянный план стал реальностью. – Что же, позволь мне подвести итог, – начал он, поставив кружку на стол. – Ты… убил меня, украл мое тело и получил какую-то мистическую силу, которая позволила тебе стать Богом. – По сути, да, – осторожно ответил Дио. – Это… – Джонатан приложил руку к лицу и потряс головой. – В смысле, это похоже на правду, но… Мы в другом мире? В другой вселенной? Тогда что случилось с той, где был я? – Я знаю не больше твоего. Честно говоря, как только я перенес тебя в эту вселенную, то отказался от своих способностей. Поэтому я просто ничего не знаю. Печальная правда заключалась в том, что такой вариант оказался лучшим. Он вмешался и забрал Джонатана с собой раньше, чем другой Дио получил контроль над телом, а это значило, что тот, скорее всего, погиб на корабле в одиночестве. Его альтернативная версия не оставила после себя ни наследия, ни слуг, ни влияния на жизнь Джостаров. Нынешнему Дио не слишком хотелось думать об этом. – Ты отказался от того, чтобы быть Богом, – произнес Джонатан. Это был не вопрос. – Прости, но это совсем на тебя не похоже. – Да, это совсем на меня не похоже, – пожал плечами Дио, ему больше было нечего сказать. – Тогда почему? У тебя было все, чего ты хотел. Ты победил! Зачем тебе все… это? – Потому что я устал, – с нажимом произнес Дио, и в тот же момент, как изо рта вылетело последнее слово, исчезло самообладание, за удержание которого он так боролся. Плечи Дио поникли, а во взгляде читалась чуть ли не мольба, он выглядел, будто оказался посреди шторма, снесенный ветром, помятый и измученный. – Я устал, Джонатан. Я думал, что знаю, чего хочу, и я ошибся. Ты это хотел услышать? Что я пожалел обо всем? Джонатан был не совсем уверен, как отреагировать на это. Его рот ошеломленно открывался и закрывался – к счастью, Дио не желал слушать оправданий, поэтому его руки пробежали по взъерошенным волосам, а изо рта вырывались истерические смешки. – Ну, я и пожалел. Я прожил больше двух сотен лет, я совершил столько ошибок, что не сосчитать! Я стал Богом, и это было ужасно, Джоджо, это было так – я едва могу описать чувство своей бесполезности. Масштаб вселенной и вариантов развития событий настолько огромен, что даже Бог может потеряться, – тяжело выдохнул Дио, глядя на Джонатана через спутанные локоны. – Я никогда так не радовался тому, что оказался в человеческом теле. Мне просто хочется еще один шанс, последний шанс, чтобы закончить все на ноте, которая не будет жалкой. Я ужасно хорошо знаю свои недостатки и не представляю, что еще поделать с собой, кроме этого. Тебе достаточно? Во время этой исповеди взгляд Джонатана стал мягче. Это был настоящий Дио, полностью побежденный, но не так, как в их прошлых битвах. Наконец-то появилась честность, которую пытался вырвать с самого начала, только сейчас такая откровенность сбила с ног, настолько она была чуждой и не в характере Дио. Из-за этого оказалось сложно определиться с ответом. – Я… Я никогда не думал… – наклонившись ближе и положив локти на колени, признался Джонатан. – Я не знал, что ты жалел вообще о… чем-нибудь. Дио рассмеялся. – Да потому что тебе и не нужно было знать! Я приложил достаточно усилий, чтобы скрыть это. – Но я все еще не понимаю. Если у тебя была возможность вернуться в любое время, в любой мир… Почему ты выбрал меня? Зачем тебе я? – Чуточку эгоистично? – упрекнул Дио, так он выражал свою игривость. По крайней мере, это знакомый жест. Джонатан пожал плечами. – Полагаю, в каком-то смысле это логично. – Я выбрал тебя, потому что ты был моим, – проговорил Дио, как будто Джонатан был собственностью, вроде автомобиля. – Во всех мирах и вселенных ты единственный Джонатан, которого я знаю. Мы из одной вселенной, из одного мира и истории. Я создал раскол только тогда, когда забрал тебя из той версии; так что теперь существует одна вселенная, в которой я это сделал, и другая, в которой я этого не делал. И еще миллион других между ними, – Дио выдохнул сквозь зубы, массируя висок. Размышления о времени, когда он был Богом, заставляли кожу покрываться неприятными мурашками. – Вселенная хорошо закрывает дыры. Я уверен, что есть миры, в которых я потерпел неудачу, где ты потерял руку или кисть, потому что не захотел пойти по собственной воле. Миры, в которых ты исчез в пустоте между измерениями, миры, где все время перепуталось и превратилось в беспорядок из причин и... – Хватит, – Джонатан взял его за руку. – Я… Я уже перестал понимать, о чем ты говоришь. Дио положил ладонь на колено. Он отвел взгляд к огню, позволив мыслям блуждать в пламени. Дио не осознавал, что говорил вслух, пока об этом не напомнили. – Без тебя я чувствую себя незавершенным. Я не Дио, и ты не Джоджо, пока мы не вместе, – повернулся он к Джонатану, глаза блестели так же ярко, как и горячие угли. – Ты мой. И в каком-то смысле… похоже, я тоже твой. Воздух отказался поступать в легкие Джонатана. Удивительно, как простые слова так на него повлияли; он не ожидал, что сердце сожмется, и не был уверен, что с этим делать. Но, несмотря на внезапное волнение, он заставил себя продолжить. – Но ты мог… Ты мог начать все сначала, вернуться в то время, когда мы были детьми. Тебе не пришлось бы ждать, когда… – завершения несправедливой фразы не последовало. Но Дио не смог удержаться. – Ты возненавидишь меня? Я мог бы. Это было бы проще. Но у меня не хватило бы терпения, чтобы вынести тебя в детстве, – рассмеялся Дио. – Как я говорил, мы с тобой стали такими из-за наших поступков. И отнять всю эту историю, по крайней мере, с твоей стороны… Любая победа была бы бессмысленной. – И что же ты считаешь победой? – Разве сейчас тебе это не понятно? Нет, ну правда, Джоджо... – Давай притворимся, что это не так очевидно для меня. – Искупление, – произнес Дио. – Или… прощение. Называй как хочешь, но я не могу представить будущее без тебя. Я правда пытался, и ты видел, что из этого получилось. Ты… Мы всегда были... Он остановился, прежде чем произнес что-то слишком позорное. Он и так почти сказал нечто, полное влечения, даже любви; почти позволил Джонатану увидеть свои желания и слабости, позволил слишком многое. Но он уже находился во власти Джонатана. И по его смутным выражениям, тону и языку тела видно, что тот излучал тепло, дружелюбие и сочувствие. Дио боялся, что такое может произойти. – Ох, Дио… – начал Джонатан. Если бы только взглядом можно было убить. Дио ответил на жалость гневом, своим старым-добрым другом. – Хватит, – рявкнул он, почти встав со своего кресла. – Перестань! Мне не нужна твоя жалость, я не хочу твоего сострадания, перестань так смотреть на меня и хватит лыбиться! Джонатан этого не сделал. На его лице была пугающая улыбка, которая казалась ненастоящей, заставляя глаза сузиться и создавая ямочки на щеках. Из-за взгляда Джонатана Дио чувствовал, как сердце пропускало удары, а потеря здравого мышления пугала его до смерти. Когда Джонатан встал и обошел кофейный столик, разум Дио взвизгнул от тревоги и призывал вскочить, убежать и спрятаться. Ему не хотелось, чтобы любовь родилась из жалости. Гордость – Бог знает, сколько ее осталось – не могла такое принять. Но когда Джонатан подошел ближе, Дио не стал сопротивляться. Это тот самый момент; Джонатан собирается его поцеловать. Ужас и волнение смешались в запутанный клубок чувств, который краской поднялся к губам и щекам. Он не хотел этого, не так; но, с другой стороны, он был чуть ли не собакой, просящей объедки. Как животное, он обрадовался бы тому, что дают, несмотря на привкус притворства. Неудивительно, что его легко ненавидеть. Дио никогда в жизни не хотел чего-то так сильно, как сейчас. Но лицо Джонатана скользнуло мимо и уткнулось в шею. Огромные крепкие руки обхватили его за спину и притянули в некоторое подобие объятий. Если бы хватка была крепче, у Дио появилась бы парочка треснувших ребер. За несколько секунд это действие выбило из легких весь воздух, и он застрял между разочарованием и облегчением. Тем не менее, Дио позволил рукам остаться на спине, широко раскрыл глаза и не мигал. Он не пытался обнять Джонатана в ответ, но и не отбивался. И когда Джонатан немного подвинулся, чтобы уткнуться носом в его шею, Дио поджал пальцы на ногах. – Дио, – выдохнул он, словно заявление о том, что, да, я знаю тебя, и я принимаю тебя. Сердце Дио заполошно билось в грудной клетке – он чувствовал унижение, потому что Джонатан наверняка заметил ускоренное сердцебиение. А другого варианта не оставалось, ведь они были почти вплотную прижаты друг к другу. Его имя на губах Джонатана... пожалуй, это самый прекрасный звук из всех возможных. Он мог бороться с чувствами. Мог оттолкнуть Джонатана или сбежать, чтобы спрятаться где-то в особняке, как испуганный хорек. Но с Дио хватит; достаточно побегов, битв, контроля. Это так же сложно, как спрыгнуть с крыши здания или отпустить веревку, вися над пропастью – но он позволил себе утомленно прижаться к телу Джонатана, а весу мира упасть с плеч. С него хватит. Больше нечего сказать, нечего скрывать. Единственный оставшийся вариант – принять предложенное и довериться Джонатану. Боже, Дио ощущал себя жалким. Но Джонатан не дал ему упасть. Он был теплым и надежным, достаточно сильным, чтобы нести вес за обоих, и его движение к поставленной цели ничего не остановит. Тот всегда лучше определял для себя задачи и преодолевал трудности. Сейчас мир для Джонатана был чужим, как никогда в жизни, но Дио – со всеми противоречивыми ошибками, обходными методами и извращенными понятиями искупления – был вместе с ним. Дио оставался собой, острым на язык и раздражительным, ходячим противоречием, его домом, даже когда ничего другого от прошлой жизни не оставалось. И, наконец, пришло время для них обоих двигаться дальше.+++
Следующее утро началось вяло. Плотные облака на небе неохотно уступали место солнцу, поэтому серый приглушенный свет едва пробивался через окна библиотеки. Пасмурная погода выступала четким контрастом с резкостью цветов вчерашней ночи, но изменение было не совсем приятным. После бушевавшего огня осталась зола. Теперь нужно убрать пепел и двигаться дальше. Даже в такое ненастное утро Джонатан встал первым. Обивка дивана, на котором он лежал, чувствовалась старой и оборванной – потому что такой была на самом деле – и сильно пахла пылью и гнилью. Но, несмотря на все это, компаньон, который лежал очень близко, крепко придавил его к спинке мебели. Дио выглядел… мирным, если не слегка настойчивым. Его сильные пальцы вцепились в рубашку Джонатана, как будто она была одеялом, под которым ребенок прятался от монстров, но дыхание оставалось медленным и ровным, а напряженность, навалившаяся с тех пор, как они появились в этом мире, наконец исчезла. Джонатан не знал, что делать с этим. С одной стороны, не хотелось будить Дио, но с другой – запах дряхлого дивана становился с каждой секундой все более удушающим. Он спрятал нос в волосах Дио, но это едва помогло. С тяжелым сердцем Джонатан решил, что нужно встать, какой бы соблазнительной ни казалась возможность снова уснуть. Осторожно и медленно Джонатан перевернул Дио на спину, его пальцы отпустили рубашку без особого сопротивления. Он держал ладони Дио, возможно, немного дольше необходимого, проводя большим пальцем по бледным и острым костяшкам. Столько людей умерло от этих рук. Они сжимали пузырьки с ядом, ножи, вены и теперь – мягкую хлопковую одежду Джонатана, цепляясь за нее, словно детеныш летучей мыши. Эти руки были покрыты кровью и вступали в бой, они вскрыли вселенную ради второго шанса, и Джонатан с неохотой отпустил их, положив ладони на грудь Дио, как при погребении. – Я скоро вернусь, – прошептал он, прежде чем поднялся с дивана и начал разминать руки и ноги, болевшие после сна в неудобной позе. Весь мир казался одновременно новым и знакомым, даже немного лживым, когда Джонатан узнал правду о том, как оказался здесь – но это единственное, что оставалось, поэтому у него не было возражений. Солнце по-прежнему вставало по утрам, планета продолжала вращаться. Он научится принимать этот мир так же, как уже принял многое другое. Может быть, прогулка освежит мысли. И хотя Джонатан ушел час назад, Дио в конце концов последовал за ним. Снова нашел его в полях вереска, лежащего у берега реки. Утренняя роса и дождь, прошедший прошлой ночью, частично намочили одежду. Но Джонатан встретил Дио с дружелюбной улыбкой, словно совсем не чувствовал холод: – Доброе утро, – поприветствовал он. Дио закатил глаза и сел на корточки. Он был таким же безупречным, как и всегда, даже без макияжа; под длинным пальто надета недавно купленная одежда, наряд свежий и аккуратный. Дио вернулся к своему обычному состоянию или, по крайней мере, так можно было сказать на первый взгляд. – Что ты здесь делаешь? – Мне казалось, что холод поможет думать. Так и было. А вернее, совсем не помог, срывая мысли из разума так же легко, как и холод. Покалывания кожи стали желанным отвлечением от невероятных поворотов реальности. Но компания Дио вытащила его из какого-то состояния медитации, и теперь кусачий мороз стал куда более ощутимым. Он сел, опираясь на руку, и скривился на мокрую одежду. Возможно, это было не самое мудрое решение. – Ну и получилось? – издевался Дио. – Хм? Немного. – Разумеется, – скептически ответил Дио и встал, ожидая, что другой человек сделает так же. – Ну, ты можешь постирать это в... что ты делаешь? Джонатан замер. Он практически стащил с себя рубашку, ее кромка растянулась на локтях. – Собираюсь искупаться? – кинул на Дио изумленный взгляд. – Тут мороз лютый. – Вода в особняке тоже холодная. Там нет электричества, помнишь? И прежде, чем Дио успел ответить, мокрая рубашка прилетела ему в лицо, перекинувшись через голову, словно полотенце. К тому времени, когда гнев достиг точки кипения, и он сорвал с себя предмет одежды, то заметил только намек на голую задницу Джонатана, но тот уже полностью нырнул в реку Дуглас. Дио мог только пялиться с приоткрытым ртом, лишенный слов от откровенно мальчишеской выходки Джонатана. Он вдруг понял, что держался за рубашку так, будто она была чем-то бесценным. Хотелось бросить одежду в воду, но затем Дио остановился, и в итоге решительно взял ее в одну руку. Кто-то из них должен быть взрослым. – Если ты переохладишься, то потом заботиться о тебе я не буду, – протянул Дио, приближаясь к кромке воды. Он не беспокоился, скорее ему было просто любопытно – он помнил о впечатляющем контроле дыхания. От купания в реке Джонатан не заболеет. (Хотя немного огорчало, что Дио не увидел, как тот оправился после их нечеловеческой битвы. Просто неестественно, что на него она почти не повлияла, вот и все). Джонатан вынырнул из воды, улыбаясь до ушей, и весь в мурашках. Он улегся на берег и ухмылялся Дио, выглядя абсолютно глупо. Его кудри прилипли к лицу, закрывая глаза, и из-за этого Джонатан напоминал мокрого пса. На самом деле, темные пряди были удивительно длинными, когда лежали прямо. – Мистер джентльмен, это не очень вежливо с вашей стороны, – заметил Дио, положил руки на бедра и наклонился к воде. Улыбка Джонатана только стала шире. – Не хочешь присоединиться? – спросил он, стуча зубами. Дио закатил глаза, выпрямился и без единого слова развернулся на пятках. Если Джонатан хотел помереть от переохлаждения в реке, то на здоровье. Но когда он повернул голову, чтобы вставить едкий прощальный комментарий, то внезапно вздрогнул, испугавшись того, что было в высокой траве в нескольких метрах от него. Настроение Джонатана в одно мгновение сменилось с игривого на беспокойное. – Дио? Что такое? – Н-ничего, – соврал Дио, пытаясь подавить неожиданную волну ужаса. Как же унизительно, что такое выбило из колеи. – Нет, это не просто «ничего». Что там? – в мгновение ока Джонатан глубоко пожалел о своем решении, чувствуя себя в водной ловушке из-за скромности. Он проследил за взглядом Дио и подплыл к тому месту. – Это что-то... – Джоджо, не… – попытался предупредить его Дио, но опоздал: Джонатан отодвинул заросли травы, в которых оказалась недавно умершая собака, подавившаяся рыбной костью. Животное наверняка потерялось, и поэтому отчаянно искало любую пищу. Пена и желчь, оставшиеся от попыток избавиться от кости, все еще были свежими. – Ох, – прошептал Джонатан, оплакивая существо, о котором не подозревал несколько минут назад. Но сам факт, что пес умер недавно и так близко к усадьбе... Не было смысла чувствовать вину, когда ничего не знал и не мог помочь, но все же Джонатан испытывал ее. – Мы должны похоронить его. Или ее. – …Ты что, шутишь? – произнес Дио. – Это просто... Джоджо! Не трогай это! Мир вокруг Джонатана превратился в белую вспышку. Как если бы вселенная остановилась, забыв о собственном существовании, а затем вновь запустилась. Он почувствовал недомогание, от такого сдвига подташнивало, но визг, дыхание и теплое тело под рукой помогло выровнять мысли. Живая собака лизала его руки и лицо. Джостар поймал изумленное выражение Дио через высокие стебли вереска, но тот смотрел вовсе не на Джонатана или собаку. Нервно Джонатан обернулся и увидел десятки всплывших на поверхность мертвых рыб. Ужасный парад смерти – а Дио, несмотря на свои предупреждения не трогать труп собаки, рванул к берегу и погрузил руки в воду, чтобы вытащить одно из тел. Он вряд ли провел бы надлежащее вскрытие, но это и не было нужно – изо рта рыбы, открытого застрявшей костью, вывалились полупереваренные остатки собрата. Дио выловил другую рыбу, причина смерти оказалось такой же. И снова, и снова. За это время Джонатан вылез из воды и переоделся. Он остался без рубашки, потому что она лежала дальше у подножья склона, где положил ее Дио. Он встал рядом с Брандо; живая собачка носилась вокруг, но как только заметила рыбу, убежала, поджав хвост. По крайней мере, это она запомнила. – Дио? – осторожно спросил Джонатан. Оставшиеся рыбы плавали далеко от берега. Дио тревожно тихо сел и наблюдал, как тела уплывали вдаль. – Что происходит? – Стэнд, – пробормотал Дио. – Прости, что? Внезапно Дио схватил ладони Джонатана, ногти впивались в кожу с настойчивостью и… азартом? Сложно было понять, о чем тот думал, и когда снова повернулся, на его губах играла странная улыбка, одновременно обеспокоенная и пугающая. – У тебя стэнд.+++
Можно сказать множество вещей о Джорно Джованне. Неважно, являются ли они хорошими или язвительными, это зависело от того, о какой стороне политического минного поля Италии шла речь, если вообще кто-то осмелился бы заговорить о подобном. Но пара фактов лежала на поверхности: он по-прежнему выглядел на восемнадцать лет, в его походке всегда было нечто королевское, и ему нельзя было сказать первое, что пришло в голову, если только не хотелось получить живую змею вместо языка. – Джорно, послушай, я... – Прошу прощения? Тяжелый вздох раздался на другом конце провода. – Дон Джованна. Я ни в коем случае не собирался скрывать это от вас. Мы просто были обеспокоены тем, как вы могли отреагировать... – И как я могу отреагировать? – повторил он. – Скажите мне, я лучше реагирую, когда узнаю новость через мерзкие слухи? Вы не думали, что появление моих отцов достойно хотя бы телефонного звонка? Или письма по электронной почте? Хотя бы чего-нибудь? – Мы еще неделю назад не могли представить, что они появятся! – сорвался Джотаро. – Мы не знали, что задумал Дио, и до сих пор не знаем! Он мог попытаться убить вас... или вообще прикончить всех нас! Ничего точного сказать нельзя, и я думал, что… Будет неразумно позволить вам встретиться с ними, когда дела шли наперекосяк. – Поэтому вы решили, что лучше всего скрыть эту информацию? – проговорил Джорно, гневно постукивая ударную партию концом шариковой ручки. Он почувствовал, как она стала менять форму в руке. – Если бы мой отец устроил резню, то неплохо бы мне было об этом знать, не так ли? – …Ну, да, – произнес Джотаро, а затем быстро поправил себя. – Да, сэр. – Понятно, – ручка начала выбираться из пальцев. – Полагаю, было глупо с моей стороны думать, что вы поймете. – Что пойму? Ручка подобралась к краю стола, глядя на колоссальное расстояние между ним и полом. Свобода прямо впереди – стоит ли воспользоваться шансом? – Вероятно, это вам не приходило в голову, но некоторые дети хотя бы пару раз в жизни хотели бы увидеть своих родителей. Или вообще встретить их, зависит от обстоятельств. Ручка исчезла из виду. Джорно повесил трубку. Гвидо Миста нерешительно приоткрыл дверь. – Эй, босс? Ты уж... ой, Боже! – взвизгнул он, когда ящерица рванула к двери. К сожалению, у существа не хватило времени, чтобы насладиться дивным новым миром. Блестящий синий хвост превратился обратно в колпачок обычной шариковой ручки. Она прокатилась по ковру несколько сантиметров, а затем остановилась, как и положено ручкам. Джорно вздохнул и прижал руку к виску, глядя на Мисту сквозь пальцы. – Будь добр, подними ручку, пожалуйста? – попросил Джорно. – Эм, конечно, – Миста сделал это, передал ее хозяину и получил быстрое grazie. – У тебя все в порядке? Разговор звучал вроде как грубовато. – Правда? – спросил Джорно и вернул предмет на место. Там было множество ручек разных форм и размеров, и у них не было мнения на этот вопрос. В конце концов, они не живые. Миста больше ничего не сказал, но видя, что его еще не попросили выйти, встал и терпеливо ждал. Это стало обычным делом для них. Только Миста и Триш могли спокойно находиться в одной комнате с Джорно, когда тот был не в настроении – черта, которую он, скорее всего, унаследовал от отца, так говорил Польнарефф. Когда Джорно был напряжен, его становилось труднее читать. Golden Experience делал то, что умел лучше всего, и часто оживлял разные предметы, создавая ощущение, что сразу десятки или сотни глаз недружелюбно следили за ним. Конечно, это не вина стэнда. Он только хотел убрать все, что беспокоило его хозяина, и он не различал врагов, которых нельзя напрямую ударить (или покалечить, или пробить насквозь, или съесть. Golden Experience думал как природа – он был безжалостным и выбирал очень прямой подход к решению проблем). Даже Фуго испытывал трудности, сохраняя спокойствие из-за волн хищной энергии, сосредоточенной в стэнде. Но Миста ждал, стараясь не делать лишних движений, играя с нитками в карманах, пока Джорно наконец не разорвал тишину вопросом. – Как скоро будет самолет в Лондон? – Сегодня? Может быть, к полудню, или в середине вечера, – осторожно ответил Миста. – Я узнаю. Сколько человек поедет? – Только ты, Триш и я. Пусть Фуго отвечает за документы, пока меня нет, – Джорно бросил взгляд на ненавистные стопки бумаг. Каждый раз возникали новые проблемы, каждая из них была важна, как и предыдущая, но все до ужаса просты и обыденны. Политические интриги и игры могут быть интересными только до того времени, пока не станут повторяться из раза в раз. – Мне все равно бы не помешал перерыв. – Ты уверен? – приподнял густую бровь Миста. – В смысле, я не против, но… – Ему придется научиться когда-нибудь, – пожал плечами Джорно и потянулся, мысль о небольших каникулах приподняла настроение. – Как и тебе, сам знаешь. И Триш. – Триш уже тошнит от этого дерьма, и мы все это знаем. Я же, с другой стороны… – он подошел к двери вместе с Джорно, и открыл ее для него. – Послушай, я просто телохранитель, окей? Мы уже говорили об этом. Проходя мимо, Джорно блеснул ангельской улыбкой. – Знаешь ли, ты можешь быть кем-то более важным. – Я не хочу быть более важным, – проговорил Миста, запирая за собой дверь. – Я счастлив быть таким, какой я есть. У каждого есть свои сильные стороны, счастливчик. – И твоя – это любовь подчиняться, – поддразнил Джорно. – Интересно, Триш уже узнала об этом или нет. Цвет лица Мисты слишком смуглый, чтобы показать румянец, но Джорно чувствовал смущение, исходящее от него. Брак Мисты и Триш оставался крепким даже после пяти лет, прошедших с медового месяца. Джорно без раздумий одобрил союз, только ни разу не упустил возможность вставить свои шутливые пять копеек. Триш могла отразить подначивания со снайперской точностью, но, по иронии судьбы, ее муж-стрелок всегда заикался и мямлил, когда тема затрагивала то, что делалось в спальне. И как этот человек мог называть свой стэнд Sex Pistols с невозмутимым лицом, оставалось загадкой для всего мира. – Все же, любезно узнаю, свободна ли она в ближайшее время. И попробую поскорее достать нам самолет. Лучше приехать туда раньше… нежелательных гостей. – Воссоединение семьи? – Полагаю, что-то вроде, – пожал плечами Джорно. – Хотя все зависит от того, кто там появится, это могут оказаться мои дальние родственники. Посмотрим. Миста понял намек и попрощался, шутливо отдав честь. – На этом все, босс.
