18: Псалом 139:18
13 декабря 2017 г., 18:10
На следующее утро Джонатана разбудили солнечные лучи, скользнувшие по лицу.
Днем их впечатляющая комната оказалась настоящим раем. Свет солнца струился широкими лучами, выхватывая пылинки, танцующие среди балок, и наполняя комнату уютным золотым сиянием. Этой ночью Дио либо сам пододвинулся ближе, либо Джонатан прижал его к себе, и из-за этого свет не достигал его лица, которым он уткнулся в шею Джонатана. Тихое дыхание приятно и интимно щекотало кожу.
Джонатан покрепче обнял его и притянул ближе к себе, стараясь заслонить Дио от лучей солнца и надеясь, что момент продлится чуть дольше. Не в силах сдержаться, он запустил пальцы в спутанные и немытые волосы Дио. Покинув особняк Джостаров, они постоянно были в пути, без минуты покоя… И сейчас Джонатан осознал, сколько изменилось с того времени, когда они последний раз спали так близко друг к другу. Это было всего два дня назад, но только до поцелуя, до знакомства с их сыном и до того, как они оказались в незнакомой стране…
В этом вихре приключений изменилось столько всего. Раньше Дио цеплялся за него, будто в ужасе от мысли, что Джонатан мог исчезнуть, казался таким отчаявшимся и хрупким. Но теперь, оставшись с ним по своей воле, он был уязвим совершенно в ином смысле. Дио – как в переносном смысле, так и буквально – обнажился перед Джонатаном, полностью доверившись ему и сбросив защитные барьеры. Его бледные расслабленные плечи и лениво поджатые руки, лежащие между ними, говорили о непринужденности, с которой он позволял находиться рядом с собой. Никогда еще Джонатан не видел Дио настолько доверчивым, без оружия, спрятанного под подушкой, и не имеющего тайных, мрачных намерений. Он просто пришел к нему, с каплей надежды открылся, и Джостар вдруг понял, что этого ему на самом деле хотелось.
Сейчас Дио был таким, каким его и надеялся видеть Джонатан. Именно эта сторона личности мешала Джонатану по-настоящему ненавидеть его, даже когда у того на руках было слишком много крови невинных, эта сторона, которая иногда проскальзывала через трещинки крепкого панциря… Именно в этого Дио он медленно, но верно влюбился, не подозревая об этом до сей поры.
Вся пролитая кровь, огонь, сражения – без этого чувство не было бы настолько значимым. Вес прошлого придавал наступившему спокойствию смысл, без него нечто столь простое, как сон рядом друг с другом, не казалось бы необыкновенным. Теперь Джонатан понял, почему Дио вернулся за ним. Здесь они зарыли топор войны.
Вскоре Дио зашевелился и издал тихий стон, проснувшись в мире, наполненном золотым светом и нежностью. Когда он немного приподнялся, Джонатан прекратил гладить его по волосам, теплые ладони замерли на затылке.
Дио выглядел сонным и, судя по хмурому взгляду, был не слишком доволен утренним солнцем, которое вырвало его из блаженного сна. Джонатан находил это привлекательным. По его губам пробежала улыбка, когда он притянул Дио к себе для целомудренного поцелуя в лоб – и стоило им отстраниться, как Джонатан с удовольствием отметил, что это выражение привязанности развеяло плохое настроение, оставив после лишь сбитое дыхание и удивление.
– Доброе утро, – произнес Джонатан.
– …Доброе утро, – ответил Дио.
Теперь он окончательно проснулся и казался более стеснительным, неуверенным, как отреагировать на проявленную близость. Его пальцы сжимали простыни, и он пытался смотреть куда угодно, только не на Джонатана, колеблясь между желанием и собственной гордостью. Одни лишь легкие касания чужих пальцев за ухом заставляли его трепетать и лишали хладнокровия. Дио был потрясен этим, ему нужно было побыть одному и успокоиться. Он сел, одеяло упало ему на колени. В груди будто зародилось нечто странное, волнующее, беспокойное, и то, что Джонатан терпеливо смотрел на него, абсолютно не помогало.
Дио спустил ноги с кровати, и Джонатан заметил, что на нем, по крайней мере, была одежда этой ночью. Он ощутил облегчение, в котором не хотел признаваться.
– Пойду найду ванную комнату. Хочу принять душ, – Дио потряс головой, все еще не найдя в себе силы обернуться, и сделал расплывчатый жест рукой. – Ты можешь… Делать все, что в голову взбредет.
– Это я и планировал, – по голосу было ясно, что Джонатан улыбнулся.
Дио подозрительно быстро исчез за дверью, и Джонатан плюхнулся обратно на кровать, вздохнув со странными нотками радости. Солнце неприятно светило в глаза, но он просто закрыл их и широко улыбался, чувствуя беззаботность, от которой хотелось лежать и не двигаться. Так странно снова быть счастливым. Странно, но весьма приятно.
Звук шагов вернул его в реальность. Он сел в тот момент, когда Джорно появился в комнате, его длинный пиджак развевался, словно плащ. Наряд Джованны был элегантным, почти повседневным, золотые пуговицы и запонки выделялись на черной ткани; распущенные волосы струились по плечам. Джонатан подозревал, что это был самый неформальный вид, которого тот мог достичь.
– Buongiorno, – проговорил Джорно, огляделся и спросил. – А где Дио?
– В поисках душа. Доброе утро, – потянулся Джонатан, подняв руки к потолку и почувствовав приток крови к мышцам после сна. Затем он встал и с облегчением обнаружил, что за ночь боль в ноге прошла, хотя бы на время. Он сверкнул в сторону Джорно ухмылкой. – Итак, завтрак?
Прошла пара секунд. Джорно будто не был уверен, как отреагировать, но вскоре ответил скромной улыбкой.
– Да, завтрак. Потом экскурсия по городу, окрестностям, а после этого проведем тестирование твоего стэнда.
– Звучит превосходно, – откликнулся Джонатан.
+++
Завтрак оказался куда более грандиозным событием, чем он ожидал. Джонатана провели к лифту, затем по первому этажу, мимо дверей, скрывающих за собой разные секреты, и по коридору до обеденного зала; размерами он напоминал столовую и обставлен был соответствующе. Внутри стояли два массивных дубовых стола с рядами стульев по обеим сторонам от каждого, и все это выглядело впечатляюще по качеству и стоимости. У дальней стены находилось окошко раздачи еды, а с другой стороны исходил насыщенный аромат выпечки. Посередине расположился шведский стол, ломящийся от различных блюд. Джонатан узнал лишь пару из них, но ему и не нужно было знать названия, чтобы с одного взгляда найти самые аппетитные: сладкие десерты, сочные фрукты, выпечку с хрустящей корочкой. От вида и запаха еды во рту начала скапливаться слюна. Такой экстравагантный завтрак Джонатан давно не наблюдал. Он заметил, что несколько стульев было занято: в комнате, ближе ко входу, собралась компания людей. Они громко смеялись и много жестикулировали, и пускай Джонатан не понимал ни слова, у него появилось чувство, что те были сплоченной группой. Они шутили, поддразнивали друг друга и бахвалились, словно солдаты – подкрепляя это предположение, они тут же замолчали и обратили внимание на вошедшего в комнату Джорно. Взмахнув рукой, он сделал им знак расслабиться. Всего в обеденном зале сидело шестеро взрослых, остальные же ненадолго приходили и уходили, когда хотели, по дороге перехватывая со стола сладости. В противоположной стороне от входа, однако, расположилась группа ребят. Их было, кажется, четырнадцать, и старшей девочке Джонатан мог бы дать где-то двенадцать лет. Она угрюмо ела булочку с кремом, устроившись в отдалении от остальных, как бы говоря: «Я достаточно выросла, чтобы не быть в кучке мелюзги, но не совсем взрослая, чтобы что-то с этим поделать». Ребята помладше кричали и ссорились друг с другом, их пальцы были в крошках еды, а в поведении не проглядывалось ни намека на манеры. Джонатан заметил среди этой компании девочку, встреченную прошлой ночью. Улыбка Джорно стала тоньше. Он щелкнул пальцами, и дети за столом притихли, словно стая обученных собак. Он начал что-то говорить на итальянском, по-доброму, но вместе с тем сурово; Джонатан, конечно, этот язык не понимал, но смысл был и так ясен. У Джорно прослеживалась интонация любящего родителя, достаточно строгая, чтобы управлять детьми, но не настолько жесткая, чтобы держать их в страхе. Стремясь угодить ему и получить похвалу, ребята прекратили буйство и стали изображать идеальных маленьких аристократов. Старшая девочка просто закатила глаза, но все равно была благодарна. – Вау, – сказал Джонатан. – Просто поразительно. – Они относятся ко мне с большим уважением, – ответил Джорно. – Это лестно. Давай, присаживайся. Ты пьешь кофе? – Эм, я больше люблю чай, честно говоря. Но не хочу привередничать… – Джонатан послушно проследовал за Джованной к столу поменьше, который даже не заметил вначале. Он с парой стульев располагался в центре комнаты; на нем уже были разложены столовые принадлежности, и их было больше, чем требовалось для обычного завтрака. Джорно взял одну из тарелок и протянул своему спутнику. – Это вовсе не привередничество, – Джонатан осторожно забрал тарелку. – Выбирай все, что захочешь. Я принесу напитки. У Дио есть предпочтения? – Кофе. Эспрессо с пеной. Я не помню, как это у вас зовется… В глазах Джорно затаился странный голод, похожий на стремление к знаниям или желание восстановить утерянную связь. До сих пор он жил, располагая лишь крупицами информации, а теперь, когда живые родители были рядом, это напоминало пир, полный лакомых кусочков. – Капучино. Он тоже мой любимый. И затем Джорно оставил его, отправившись за чайником, а Джонатан занялся шведским столом, безуспешно обещая себе, что не переусердствует с угощениями. В итоге он собрал целую гору, набрав каждого блюда по кусочку, и когда понес это обратно к столу, то наткнулся на Джорно, который только собирался взять себе порцию. Взглянув поверх его головы, Джонатан заметил Дио, заглядывающего в комнату и высматривающего их. Джонатан ухмыльнулся. – Дио! Сюда! Дио напрягся, когда все внимание сосредоточилось на нем. Но, напустив на себя важный вид, он выпрямился и не спеша вошел в обеденный зал уверенной походкой, хотя его волосы еще остались мокрыми после душа, а одежда была не сильно свежей. Джорно вежливо кивнул ему, почти поклонился. – Padre, доброе утро. Пожалуйста, присоединяйся к нам. Отец, не мог бы ты показать ему, где мы будем сидеть? Padre. Отец. Джонатана это на секунду выбило из колеи, но он быстро взял себя в руки, глупая улыбка растянулась на лице. – Да… К-конечно. Сюда, Дио, – сказал он. Джонатан подвел его к столу и жестом показал, чтобы тот занял место справа от Джорно. Проходя мимо, Дио стащил сладкий рулет с тарелки Джонатана и, игнорируя его недовольное фырканье, откусил кусок от угощения. Заварной крем мгновенно заполнил рот. На вкус он оказался не слишком сладким, поэтому Дио все-таки проглотил его – и в этот же момент появился Джорно, неся свою тарелку с едой и три кружки, от которых исходил пар. Сначала он поставил их на стол, а затем сел сам, закатал рукава пиджака и расставил напитки. Хватило одного лишь запаха, чтобы Дио почувствовал себя немного бодрее. – Это настоящий капучино? – спросил он. Джорно улыбнулся. – Разумеется. Предполагаю, оно лучше того, что было у вас. Не в обиду английской кухне, конечно. – Обижай ее сколько хочешь, – проговорил Дио, глотнув терпкую жидкость, которая почти обжигала язык. Она была темная, как смола, текла в горло, как шелк, и абсолютно горькая со сладкой молочной пеной, смягчающей вкус. – Эспрессо лучше, чем готовят в Италии, я в жизни не пробовал. Похоже, Джорно принял комплимент близко к сердцу. – Grazie. Дайте мне знать, если нужно будет еще что-нибудь достать для вас. После завтрака мы прогуляемся, а затем проведем первые тесты стэнда Джонатана. Если останется время. – Тебе куда-то надо будет идти? – спросил Джонатан. – Нам бы не хотелось отвлекать тебя от работы… Джорно рассмеялся. – Мне всегда надо куда-нибудь идти, – он воткнул вилку в подрагивающий кусок того, что напоминало заварной крем, украшенный карамелью; Джонатан про себя отметил, что Джорно унаследовал от него любовь к сладкому. – Вы должны сначала увидеть город. Прогуляйтесь по улицам, осмотрите достопримечательности… Я считаю, вы больше узнаете о Passione, увидев плоды нашего труда, а не только это поместье. И я одолжу вам свою карточку, чтобы вы могли купить все, что вам захочется. У Джонатана на языке закрутился отказ, но Дио опередил его. – Это очень щедро с твоей стороны. По-моему, нам бы не помешало прикупить новую одежду. – Но... – Ох, еще кое-что, – произнес Джорно. – Я… прошлой ночью забыл упомянуть об этом, но мой советник почти потребовал, чтобы вы поговорили с ним, как только будет время. Вы оба. – Советник? – спросил Дио. Заметив, что Джорно чуть поморщился, он добавил. – Кажется, ты не слишком доволен этим. Джорно немного изменил выражение лица, скрыв его усмешкой и стараясь не встречаться взглядом ни с одним из своих отцов. – Ну, это не совсем так… Я понимаю его скептицизм и беспокойство, просто… – он остановился, чтобы съесть еще один кусочек сладкого. – Я волнуюсь, что он путает семейные дела с la famiglia. Вы не члены Passione, и я не буду склонять вас к этому; но боюсь, он не верит, что я способен отделить личную жизнь от работы. – И ты позволил ему усомниться в этом? – поинтересовался Дио. Джорно тыкал еду вилкой, взгляд был опущен. – Это разумное сомнение. В конце концов, это единственное, в чем сомневался я сам. Джонатан и Дио сразу почувствовали укол вины. Они переглянулись, не подозревая, что их лица были словно отражения в зеркале. Но Джорно не собирался долго обсуждать эту тему. Он сделал паузу, будто это заявление просто пришлось к слову, выпрямился и амбициозно расправил плечи. – Во всяком случае, ему не навредит то, чего он не знает. Я найду причины отложить эту встречу настолько, насколько смогу. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя желанными гостями, независимо от его формулировок. – Формулировок? – спросил Джонатан. – Мы ценим это, – искренне проговорил Дио. Остаток завтрака прошел в беззаботных разговорах. Джорно показывал на некоторых членов Passione и рассказывал о них, не вдаваясь в ужасные детали их работы и вместо этого сообщая только обыденные вещи. Он рассказывал о детях, называя их по именам, о стэндах, которыми они обладали, и истории о том, как некоторые из них пришли в организацию. О ком-то он умолчал. Но деталей никто не требовал. Выходя из обеденного зала, Джорно и Дио обсуждали местные торговые районы, также зашла речь про несколько пекарен, которые могли понравиться Джонатану. Затем Джорно вручил им кредитную карту, предоставляя, по сути, карт-бланш на покупки. – Для меня деньги не представляют особой ценности. И мне обычно едва ли хватает времени, чтобы выйти и походить по магазинам, так что суммы просто копятся… Что касается транспорта, я могу предоставить вам водителя, или вы можете просто пойти пешком, если захотите. Я слышал, так лучше всего наслаждаться видами. Учитывая, что у Джонатана была травма, Дио оставил решение за ним. – Мы пойдем пешком, – через некоторое время ответил он. – Сегодня я хорошо себя чувствую, и мне точно хватило машин, самолетов и… Что бы еще там ни было. Джорно кивнул. – Понимаю. Гуляйте столько, сколько захотите. Если я вам понадоблюсь… ах, – он протянул руку, – можно взять твой телефон на пару секунд? Джонатан похлопал по карманам, прежде чем нашел тонкий прямоугольник, и осторожно положил его в ладонь Джорно. Когда тот разблокировал устройство, то тихо хихикнул над количеством пропущенных звонков от Джотаро, но, решив не комментировать это, убрал уведомления, ловко ввел свой номер и сохранил контакт под названием «Сын». Джорно передал телефон обратно, и Джонатан снова спрятал технику в карман. – Как я уже сказал, если я вам понадоблюсь, просто позвоните. – Спа... эм, grazie, – произнес Джонатан, радостно наблюдая, как на лице Джорно появилось приятное удивление. – Мы скоро вернемся. Джорно проводил их к главному входу и разблокировал двери, приложив ладонь к сканеру, как и накануне вечером. Ворота распахнулись, и их встретил мальчик, стоящий снаружи, тот выпрямился и поклонился, когда они прошли мимо. – Привет, Майкл, – улыбнулся Джорно. – Чувствуешь себя лучше? – Да, сэр, – ответил мальчик. – Фуго поймал тебя на притворстве, верно? Парнишка стыдливо отвел взгляд. – Да, сэр… Джорно просто игриво подмигнул ему и пожал плечами. – Ох, ну что же. Удачи в следующий раз. Он остался стоять рядом с мальчиком и помахал Джонатану и Дио на прощание. С этого момента все было в их руках, и Дио сразу же взял на себя лидерство, схватив Джонатана за запястье и потянув его вправо. – Перво-наперво, – заговорил Дио, – одежда. – А у тебя ее недостаточно? – задал вопрос Джонатан в попытках вразумить его. – В смысле, ты даже сумки не открывал… – Не для меня – для тебя. Джонатан всю дорогу слабо протестовал, и пока Дио не затащил его в первый магазин, и после, умоляя больше из принципа, чем по какой-либо конкретной причине. Несмотря на то, что его каждый раз нужно было чуть ли не заставлять мерить одежду, они все равно находили хотя бы одну вещь, по поводу которой получилось договориться; в каждом магазине все повторялось, снова и снова, и под конец купленных для Джонатана вещей набралось на приличный гардероб (Дио, конечно, тоже выбрал кое-что для себя). Сам же город был поразительным. Зная силу Golden Experience, Дио с Джонатаном замечали следы ее использования чуть ли не на каждом углу. Цветущие клумбы обрамляли тротуар, букеты выглядывали из мусорных корзин. Жизнь в той или иной форме появлялась из каждой трещины и щели, оставшейся без внимания. Но Passione, похоже, не были публичной организацией, заметно было только несколько признаков их причастности – пока Дио не поймал краем глаза в темном переулке нечто, заставившее его замереть на месте. Джонатан, ушедший вперед, вернулся к нему. – Что теперь? – вздохнул он. – Мы же только... – Смотри, – промолвил Дио, указав на небольшой, освещенный свечами бюст хорошо знакомого им человека. Он стоял на коробках и ящиках, типичных для города, но поддерживался в хорошем состоянии. Настолько хорошем, что около него горели свечи, поставленные неизвестным энтузиастом. Они осторожно подошли к маленькому алтарю и прочитали надпись на его подставке: «l'angelo custode di Napoli». – Ангел… Неаполя? – произнес Джонатан. – Ангел-хранитель, – хмыкнул Дио в подтверждение. – Похоже, у него есть последователи. – Мне интересно, что это значит. – Мне тоже, – Дио провел пальцем по каменной щеке. Вблизи бюст выглядел неаккуратно: работал не мастер, но образ все же был узнаваем. Безусловно, из-за трех завитков волос на голове. Когда они вернулись на главную улицу, то не стали обсуждать увиденное и игнорируемое безразличными прохожими. И теперь, после этой детали, стали более заметны другие – фраза «ангел-хранитель Неаполя» была нацарапана на телефонных столбах или в углу досок объявлений, словно какое-то секретное слово для тех, кто был в теме. Это не было тонкой работой Passione, очевидно, это делали простые люди, хотя трудно сказать почему. Джонатан хотел указать на еще одно упоминание об «ангеле» – надпись черным маркером на углу скамейки, но его отвлек божественный аромат, исходящий от магазинчика в нескольких футах от них. Его, как магнитом, тянуло зайти туда. Дио этому не удивился; первым, что заинтересовало Джонатана за весь день, оказалась одна из пекарен, которую посоветовал им Джорно. – Benvenuto! – поприветствовал их полный мужчина за стойкой. Джонатан посмотрел на Дио с усмешкой, которая по яркости могла соперничать с солнцем, в ожидании его согласия, чтобы скупить практически всю пекарню. Дио решил дать ему желаемое, закатил глаза, скрестил руки и прислонился к стене. – Вперед, – протянул он и затем махнул рукой.+++
Когда они вернулись в особняк, Джорно читал, сидя на диване в маленькой гостиной. – С возвращением, – сказал он, загнул краешек страницы и закрыл книгу в мягкой обложке. Джорно положил ее на журнальный столик и вышел к ним в коридор. Они обменялись приветствиями, но Дио не стал тратить время на любезности и сразу перешел к непростым темам. – Итак, в городе мы заметили кое-что интересное, «ангел-хранитель Неаполя». Джорно моргнул, а затем улыбнулся. – Ах, понятно. Хорошо, что вы это увидели. Я не уверен, что смог бы объяснить все… Пойдемте, поговорим по пути в вашу комнату. Думаю, вы определенно хотите избавиться от пакетов. – Очень, – ответил Джонатан. Они вызвали лифт, направляясь на верхний этаж, и зашли внутрь кабины. – Это началось вскоре после того, как я стал Доном, – начал Джорно и прислонился к дверям, небрежно скрестив руки. – Разбираясь с ужасающим беспорядком, который оставил мой предшественник, я обнаружил причину, по которой в Неаполе случился мусорный кризис. На самом деле, это… Ну, люди не просто так назвали это «кризисом». Оказалось, Дьяволо – прошлый Дон – посчитал захоронение токсичных отходов прибыльным бизнесом. Помимо незаконной продажи наркотиков, он использовал город в качестве неофициальной свалки, чтобы подзаработать. Я, разумеется, не мог это терпеть. – Я назначил секретную встречу с итальянской организацией по защите окружающей среды, – продолжил Джорно. – Разумеется, они не могли позволить нам действовать публично, но, используя Golden Experience, мы почти полностью устранили ущерб, нанесенный Passione в прошлом. Остальное залечит только время. Лифт остановился, и Джорно спокойно вышел, когда двери открылись. Компания легко поднялась по лестнице – теперь нога не беспокоила Джонатана, как прошлой ночью – и затем Джорно снова заговорил. – Как ни странно, когда ты настолько сильно меняешь среду, люди начинают обращать на это внимание. Мы старались действовать тайно, но некоторые свидетели все же были… И, возможно, на тот момент меня это волновало не настолько, как следовало бы, – пожал плечами Джорно. – В любом случае, начали распространяться слухи. Много слухов. И не только о Golden Experience. Наша борьба против продажи алкоголя, сигарет и наркотиков несовершеннолетним только улучшила мой имидж. Я заработал нечто вроде… Ангельской репутации, если можно так выразиться. – Значит, у тебя появился культ? – с ухмылкой спросил Дио, а Джорно скопировал ее. – Вроде того. Конечно, есть те, кто выступают против Passione и того, чтобы мы имели такое сильное влияние в городе – но есть и те, кто полностью принимает это. Даже поднялся некий ажиотаж. Но пока это не влияет на наши дела… Они свалили кучу магазинных пакетов на одну из кроватей. Вздохнув с облегчением, Джонатан потянулся и размял уставшие пальцы. Джорно сочувственно ему улыбнулся, решив закончить с историей. – Что же. Если у вас еще остались силы, то я хотел бы показать вам… – Еще один момент, – прервал Дио. – Я хочу спросить тебя кое о ком… Ты знаешь человека по имени Энрико Пуччи? – Хм, – Джорно наклонил голову и сжал губы. – Он был священником, да? Белые волосы, фиолетовая одежда, из Флориды? – Да, – бодро проговорил Дио. – Это он. Взгляд Джорно стал мягче, почти наполненный жалостью. – Если вы были близкими друзьями, то лучше тебе не знать, что с ним стало. Глаза Дио незаметно расширились, шок и печаль на короткий миг промелькнули на лице, прежде чем он опустил голову, позволив волосам скрыть его выражение. – Понятно. Джорно ничего больше не сказал, а Джонатан ничего не спросил – они поехали на лифте вниз, затем вошли в офис Джорно и сразу же заметили смену интерьера. В комнате находился вольер, своей высотой напоминавший башню, где разместились Джонатан с Дио. Птицы всевозможных видов и окрасов сидели на насестах и в деревянных домиках; они чирикали, каркали и хлопали крыльями на незваных гостей. Джорно поднял руку, и они успокоились. – Это мой шкаф для хранения документов. – Твой что? – спросил Дио. Джорно протянул руку, на этот раз создав ветку, на которую перелетела ласточка. Она попрыгала по его изящным пальцам, а затем начала распутываться, превращаясь в сложенный лист бумаги. Он внимательно просмотрел документ и продолжил рассказывать. – Когда дело доходит до систем безопасности, я обнаружил, что птицы застают врасплох большинство нарушителей. К тому же, довольно выгодно хранить самые важные файлы под замком, от которого только у тебя есть ключ. Кроме того, мне больше не нужны шпильки для бумаг… Он приподнял листок, и подлетевший ястреб острыми когтями выхватил его из рук. Затем птица начала разрывать документ в клочья, бросая на пол куски, которые покрыли пол широким слоем. Создался небольшой переполох, когда другие обитатели вольера приблизились в надежде присоединиться к бумажной резне. – Это, – присвистнул Дио, – гениально. – Бедная птица, – произнес Джонатан. – Мне кажется, это зависит от точки зрения, – высказал Джорно, пересекая комнату. Вольер был чистым, но птиц едва ли можно отнести к самым аккуратным животным, даже если они созданы из файлов и папок с документами. – Была ли это птица, или это был лист бумаги? Может ли нахождение в одном состоянии перечеркивать другое? Была ли она вообще жива? Я не знаю. И сейчас я даже не уверен, имеет ли это значение. Джорно пожал плечами и открыл следующую дверь. Похоже, Дио был с ним согласен, задумчиво кивая по дороге. – Я считаю, что она была жива. Все жизни важны, – возразил Джонатан. Джорно с любопытством глянул на него. – Ты очень добрый человек, Джонатан, – мягко сказал он, но не продолжил мысль. Дверь закрылась за ними, и теперь они стояли в еще одном коридоре, через который Джорно повел их. – Сюда. Подойдя к кабинету с надписью «Советник» на золотой табличке и открыв двери, они оказались в просторной комнате с большими окнами; повсюду было множество горшков с растениями, перед лакированным столом полукругом стояли стулья. Если сравнивать с интерьерами остальных комнат особняка, это было необычно – особенно из-за того, что вся мебель выглядела так, будто ей никто не пользовался. – Я пытался отложить это, – настаивал Джорно, ища что-то под столом и стульями. – К сожалению, кажется, я исчерпал его терпение… Ах, вот ты где. – Тебе помочь? – спросил Джонатан. – Нет, я нашел его, – Джорно встал с – самой неожиданной вещью из всех – черепахой в руках и аккуратно поставил ее на стол. Она была абсолютно неприметной, не считая ключа в панцире. Дио и Джонатан выглядели одинаково озадаченными. – Это Коко Джамбо, – усмехнулся Джорно. – …Твой советник, – начал Дио, – это черепаха. – Ты превратил его в черепаху? Джорно не смог сдержать смех. – Вообще, мой советник – это Жан-Пьер Польнарефф. Коко Джамбо всего лишь его… офис? Вроде того. Лицо Дио сразу же побледнело. Но Джонатан, не обративший на это внимание, все еще был в шоке от черепахи. – Извини... Что это значит? – У Коко Джамбо есть свой стэнд. Если ты коснешься драгоценного камня на его ключе, – Джорно показал на него, – то окажешься в комнате внутри панциря. – Это звучит, – нахмурился Джонатан, – тесно. – На самом деле, там просторнее, чем можно ожидать, – Джорно снова взял черепаху со стола, протянув ее, как подарок. – Польнарефф хочет видеть вас сейчас. Джонатан встал, Дио – нет. – Можно мне как-нибудь… – протянул Брандо. Джонатан взял его за руку, заставляя встать. – Я не пойду туда один. – Дело не в этом, просто... – Нам нужно прикоснуться к этому? – спросил Джонатан у Джорно, игнорируя протесты Дио. – Я про камень. – Да, и вы, скорее всего, упадете вниз. В первый раз ни у кого не выходит сделать это с грацией. У Дио не было времени освободиться, потому что Джонатан активировал стэнд.+++
Место, куда они попали, оказалось на удивление нормальным. Они приземлились рядом с лестницей, ведущей к куполу в потолке – это был драгоценный камень, а через него виднелся гигантский силуэт Джорно. Но кроме этого, комната была довольно скучная: красный диван в виде буквы «г» у дальней стены, сзади расположились два кресла, а в центре стоял небольшой журнальный столик. Также в комнате был телевизор, несколько книжных шкафчиков и парочка невысоких тумбочек. Кроме тиканья часов, не было слышно ни звука, но затем раздался вздох постоянного жильца комнаты, от которого Дио захотелось провалиться под землю и больше не думать о нем. – Значит, это правда, – массируя виски, тихо рассмеялся Польнарефф. – Что же, подойдите, присаживайтесь. И устраивайтесь поудобнее. Француз занял одно из кресел, сейчас он едва напоминал того молодого человека, которого Дио взял к себе на службу. Тощий, буквально кожа да кости, он тяжело опустился на сиденье, постаревшее лицо частично скрывала розовая дымка глазной повязки. Однако, больше бросались в глаза ампутированные ноги – штаны были сшиты так, чтобы закончиться на коленях. Но ни костылей, ни коляски не было видно. Гости задались вопросом, как тот передвигался, но промолчали. Они сели на диване рядом с друг другом. Неловкость наполнила воздух так, что ее можно было резать ножом. – Итак, – резко сказал Польнарефф, хлопнув в ладоши. На одной руке отсутствовала пара пальцев. – Ты вернулся. – Именно, – проговорил Дио. Джонатан понял, что эта была не та беседа, в которую он мог бы вмешаться. – Все никак подохнуть не можешь, да? – Дио ничего не ответил. Польнарефф вздохнул. – Я даже не уверен, хочу ли знать, как ты провернул все это и выжил… Но это уже неважно. Ты все равно здесь, несмотря на все мои усилия. Я могу понять, почему Джорно так хотел с тобой встретиться, но едва ли это одобряю. – Я и не ожидал от тебя другого. Последовала очередная длинная пауза, затем Польнарефф поерзал на месте, сцепил пальцы в замок и поднес их к подбородку. – Слушай сюда. Я растил мальчишку с пятнадцати лет. Я был с ним все время, и когда он изменял страну, и когда сидел на этом диване, – он указал на тот, на котором они сидели. – Я самый близкий человек, который у него когда-либо был, и будь я проклят, если все в миг забудут о моих вложенных усилиях. И не смей думать, что ты приложил руки к тому, кем он стал. Откуда бы ты там ни вылез, как бы сюда ни попал – это не вернет все эти годы. Ты не имеешь никакого отношения к его успеху. Дио был мрачен и серьезен. Джонатан никогда не видел его таким. – Я понял, – сказал тот, опустив голову. Затем Польнарефф обратил свой взгляд на Джонатана, и его плечи поникли. Очевидно, что, пускай ему и хотелось обратить тот же гнев в его сторону, злости просто не было. – И ты… Ты, ты, – вздохнул он. – Ты в курсе, что все это началось из-за тебя? Но, пожалуй, я не могу винить человека в собственной смерти. – В свою защиту скажу, что я хотел, чтобы мы умерли вместе, – произнес Джонатан. – Дио и я. – Я и не сомневался. Ты даже знать не мог, что он собирался сделать… – француз вздрогнул, покачал головой и пожал плечами, пытаясь отогнать эту мысль. – В любом случае, я просто надеюсь, что ты больше не совершишь те же ошибки. Не давай ему поблажек. Такой человек, как Дио, если его вообще можно отнести к людям… Ну, я уверен, мне не нужно рассказывать, насколько он может быть опасен. Это навеяло Джонатану воспоминания о Спидвагоне – такая же настойчивость в морали и намерениях Дио, такая же искренность, с которой они оба говорили. – Я это знаю, – ровно заявил Джонатан, сдержанность и уверенность прослеживались в его словах; но он не мог сказать, говорил ли он это Жан-Пьеру или давно ушедшему другу. – Я все равно останусь с ним, к лучшему это или к худшему, неважно. – Скорее всего, к худшему. – Я знал это с того дня, как встретил его. Польнарефф откинулся назад и скрестил руки, выдохнув с намеком на смешок. – Мне всегда было интересно, откуда в Джорно взялось это упрямство, – он посмотрел вверх, и его взгляд сосредоточился на куполе в потолке. Джонатан и Дио взглянули туда же. – По-моему, я услышал достаточно. Пока что. Будьте осторожны на обратном пути – не ударьтесь головами. Одновременно поблагодарив его и уважительно кивнув, они поднялись по лестнице и вышли из панциря черепахи, которая выкинула их на пол почти там же, где они вошли. Джорно терпеливо ждал, сидя на столе, скрестив ноги и положив ладони на колени. – Как все прошло? – спросил он. Дио и Джонатан встали и на мгновение встретились взглядами друг с другом. – Ну, – произнес Дио, а затем остановился. – Все прошло хорошо. Джорно улыбнулся, тоже встал и подошел к черепахе, собираясь поговорить с Польнареффом с глазу на глаз. – Я рад это слышать. Фуго покажет вам, куда идти дальше, – Джорно указал на человека у двери, который казался не из мира сего; они с Джорно были одного возраста, но года больше отражались на другом мужчине. На его носу красовался свежий шрам, кожа была бледная, почти полупрозрачная, а намек на серую щетину в районе челюсти только дополнял его образ призрака. Темно-бордовый костюм Фуго напомнил Джонатану о съеденных сегодня на завтрак ягодах и взбитых сливках. – Как только освобожусь, я присоединюсь к вам. И затем Джорно зашел в комнату Коко Джамбо. А Фуго, несмотря на то, что выглядел устало и сердито, вежливо им поклонился. – Когда будете готовы, сэры, – произнес он. Они последовали за ним к выходу и другому лифту, на этот раз направляясь к нижним этажам – похоже, в подвал. Дио приподнял бровь. На этот молчаливый вопрос Фуго решил дать объяснение. – Уже довольно поздно. Джорно настоял на том, что особняк вы можете осмотреть и позже, а испытания стэнда в приоритете, и их нужно провести сейчас, – Фуго несколько критично оглядел Джонатана. – Он казался… обеспокоенным вами. Джонатан нервничал под его взглядом. Он видел такие красные глаза только у кроликов, и даже вампиры не казались настолько вне рамок этого мира. – И куда мы идем? – спросил Дио. – Вы ведь не будете проводить тестирование в подвале. – О, нет, конечно нет. Обычных учеников мы там не тестируем, – Фуго ухмыльнулся, из-под бесцветных губ показались жемчужно-белые зубы. – Мы направляемся в морг.
