Соберанито

В полный рост Арамона напоминал вставшего на задние ноги борова, но смотрел орлом. Накрахмаленный воротник достойного дворянина был столь широк, что увенчанная шляпой с перьями пучеглазая голова казалась лежащей на блюде, белый колет с гербом украшала толстенная золотая цепь, а рингравы не уступали размером дагайским тыквам. На фоне этого великолепия черный олларианец казался полуденной тенью, отбрасываемой вздумавшей прогуляться пивной бочкой. - Еl cerdo en el kolet* – шепнул еле слышно Энрико. Судя по сдавленному хихиканью, кто-то из присутствующих унаров уже понял его. И даже было понятно, кто именно. Двое унаров, которых он успел заменить, войдя в зал, были явно его соотечественниками. Это обрадовало – втроем будет веселее. И поговорить на родном кэналли, тем более, кроме них никто ничего не поймет. И пошутить, дабы жизнь в «жеребячьем загоне» не казалось слишком уж унылой. Тем временем grueso de cerdo** вещал трубным голосом: — Вы думаете, что я ваш капитан? Нет! Эти полгода для вас я бог и король. Мое слово — закон. Запомните это! Вы не герцоги, не графы и не бароны. Вы унары! МОИ унары! Даже Франциск Великий не пересекал границы поместья Лаик. Здесь — МОЕ королевство, здесь Я казню и милую. Слушайте МЕНЯ, и вы станете дворянами, готовыми служить Его Величеству. Тех, кто будет слишком много о себе полагать, отправлю по домам! С позором! - Ой, как страшно, - подал реплику один из унаров, тоже на кэналли. Капитан Арамона злобно зыркнул на них всех, но найти говорившего не сумел. Тогда он продолжал: - Сейчас унары по очереди, начиная с того, рядом с которым я стою, выйдут на середину трапезной и громко и отчетливо назовут свое имя. Затем отец Герман прочтет молитву о здравии Его Величества, и все отправятся в фехтовальный зал. Завтрак позже. Я хочу посмотреть, что за кони мне достались на этот раз. Итак, унар, встаньте и представьтесь. Полноватый юноша с карими глазами гаркнул: - Карл! - Унар Карл. Повторите. Энрико запоминал всех, с кем придется провести следующие полгода. И про себя подмечал что-нибудь о каждом, помня, что первое впечатление порой оказывается ошибочным. Но – не всегда. - Унар Альберто «Отлично. Этот с Марикьяры» - Унар Паоло. «Квальдета цера. Мой дальний родич, кается, приходится племянником отцу. Троюродным… да какая к кошкам, разница. Странно, что не виделись раньше – ни в Олларии, ни в Алвасете. - Унар Эстебан. «Гордец и задира. И считает себя неотразимым» - Унар Валентин. «Похоже, из семьи Приддов. Его брат погиб на охоте, и весь двор сплетничал по поводу связи Джастина и отца. И упоминали какую-то картину. Чепуха какая-то!» - Унар Арно. «Точно Савиньяк. Одно лицо со старшими братьями». - Унар Ричард. К остальным присоединился вчерашний «знакомый». Смотрел настороженно, словно ожидая подвоха. И вновь встретился взглядом с Энрико. - Унар Роберт - Унар Юлиус - Унар Энрико. Легкой походкой соберанито вышел к столу. Арамона покосился на него, но не сказал ничего. Тем временем отец Герман начал читать молитву. Унары склонили головы из почтения к Его Величеству Фердинанду Второму, Оллару. Энрико тем временем перемигнулся с Паоло. - А теперь на тренировку по фехтованию… ша-агом АРШ! Унары строем по четыре шли следом за слугой. Шествие замыкал сам капитан. Так получилось, что унар Ричард шел единственным. Хотя нет – рядом шел Луитджи, делая вид, что он вообще сам по себе. «Почему этот Ричард так напуган? Откуда он? И почему другие унары сторонятся его?» – думал Энрико, жалея, что не обо всем расспросил отца. Но у Первого маршала слишком много забот, чтобы проводить вечера дома с сыном. И когда он переступил порог большого фехтовального зала, в голове, будто озарение вдруг: «Окделл». Ричард Окделл. Сын мятежника Эгмонта, которого убил отец. На линии. Того опального герцога, который поднял восстание. Энрико бросил быстрый взгляд на надорца, но тут капитан взревел: - Взять рапиры. И построиться в ряд. Рапиры раздавали слуги. Энрико, разбиравшийся неплохо в оружии, поморщился – рапира была дурно отлажена, и вообще, таким оружием не драться, а мясо шпиговать. Другие унары тоже морщились, беря их. - Рero el palo***, - шепотом сказал Паоло. Энрико кивнул ему. - Встали в ряд! Начинаем. Шаг вперед, рапира на изготовку. - Это же не ружье в ближнем бою, - шепнул Арно. - Раз-два, - командовал капитан, по-видимому, весьма довольный собой. - Шаг вперед, наступаем, еще шаг, отступаем. Любой из унаров, у которого был более-менее приличный ментор по фехтованию, понимал, что фехтовальщик из Арамоны отвратительный. - Построились по парам. Расступитесь, нечего толпиться, места хватает! Напротив Энрико стоял унар Юлиус. Он отсалютовал противнику рапирой и замер в стойке. - Начали! Юлиус оказался слабеньким противником. Через пару минут Энрико сделал обманный финт, затем молниеносно атаковал, и его рапира уперлась в плечо Юлиуса. Кэналлиец улыбнулся – мол, не беда, выиграть не всегда получается. - Поменялись! Энрико хотелось, чтобы его противником стал Альберто или Паоло. Но – не получилось. На этот раз напротив встал с нехорошей ухмылочкой унар Эстебан. Он был почти на голову выше Энрико. «Ладно, воюют не ростом, а умением» - перефразировал тот известного полководца. И едва успев отсалютовать, отбил первую атаку. Этот противник оказался куда сильнее предыдущего. Видно, с ним занимался соотечественник – Энрико тут же узнал кэналлийскую школу фехтования. «А вот теперь пофантазируем». Выпад, защита, атака, уйти влево, чуть качнув корпусом, теперь чуть вправо, принять клинок на гарду… Две рапиры уперлись в грудь одновременно. - Ничья, - хмыкнул Эстебан.