Соберанито

- Мятеж был всего пять лет назад! Об этом даже кони помнят! Унар Ричард, расскажите нам, что вы знаете о надорском мятеже? Или вы росли в лесу? Капитан Арамона брызгал слюной и орал во всю глотку. Глотка была луженая. Энрико смотрел на Свина с легким презрением. В свое время отец успел рассказать ему о третьем менторе Арамоне, которого они втроем с приятелями-однокорытниками заперли в уборной, где он и просидел два часа. Так что над капитанском гневом можно было только посмеяться. А вот Ричарду было не до смеха. Обида и боль наполнили душу так, что стало трудно дышать. Дик даже подумал, что у него случится приступ надорской болезни. Он, молча, встал у стола. - Итак, унар Ричард рос в лесу и ничего нам сказать не может. Выйдите сюда, станьте перед всеми. Пусть унары посмотрят на сына того, кто хотел продать Талиг войскам Гаунау и Дриксен. Энрико сжал кулаки. Так вот, что решил Свин. Не получается изловить Сузу–Музу, значит, надо сорвать зло на том, что не может ответить. Квальдето цера! - Унары, кто расскажет мне о мятеже? Поднялись несколько рук. Эстебан, Северин, Анатоль. Гляди-ка, и он туда же! Обычно на уроке двух слов связать не может, у доски глазами хлопает. – Унар Эстебан! – поощрил капитан своего любимчика. Эстебан изящно поднялся и пошел к кафедре. Он не торопился, не заискивал, а словно бы делал одолжение всем – Дику, ментору, капитану. Энрико выдал легкую усмешку – мол, подпевала Арамоны, что взять с него. – Итак, унар Эстебан, что вы можете сказать о последнем бунте? – Его поднял герцог Эгмонт Окделл, – едва заметно скосив глаза в сторону Дика, сообщил «навозник», – и несколько его вассалов. Затем к мятежникам примкнули граф Гвидо Килеан-ур-Ломбах, граф Кэвэндиш, сын и наследник герцога Эпинэ и четверо его внуков. Их целью было убить Его Величество, истребить августейшее семейство и защитников короны, в угоду Агарисским еретикам уничтожить олларианскую церковь и ввести в Талиг чужеземные войска. После этого мятежники хотели разделить Талиг на несколько государств, расплатиться за военную помощь приграничными землями, разоружить армию, а флот передать в распоряжение Гайифы и ее сателлитов. – Унар Ричард, вы поняли, что сказал унар Эстебан? Собрав все силы, Дик кивнул. Он и вправду все понял и все запомнил. - Унар Альберто! Вот ту уже напрягся Энрико. Альберто никогда бы не унизил Ричарда. Берто не смотрел в сторону друзей. Он встал и как заученный урок, начал говорить: - За мятежниками, господин капитан, стояло несколько сил. Их поддерживал и подстрекал Эсперадор и эсператистские ордена, о чем свидетельствует то, что уцелевшие вожаки бежали в Агарис. Мятеж был на руку ряду сопредельным Талигу государствам, имеющим к нам территориальные претензии. В первую очередь речь идет о Гаунау, Дриксен и Кадане. Свои цели преследовала и Гайифа, оспаривающая у Талига первенство в Золотых землях и потерпевшая неудачу в продвижении на морисский восток. Не имея возможности победить нас военным путем, эти силы сделали ставку на внутреннюю смуту. Известно, что в Гаунау и Кадане были собраны армии, оплаченные гайифийским золотом. Предполагалось, что они вторгнутся в Талиг и соединятся с войском мятежников, но решение герцога Алвы оставить Северную и Западную армию на границах и во главе Восточной через топи Ренквахи выйти мятежникам в тыл, сорвало замысел врагов Талига. Они были вынуждены распустить наемников и отречься от своих связей с мятежниками. Окделл и его сторонники остались одни против лучшего полководца Золотых земель и были разбиты… – Унар Ричард, вы слушаете объяснения своих товарищей? – Слушаю, господин Арамона. - Вы все поняли? - Д-да… Тут Ричард схватился за горло, задыхаясь. Энрико вскочил с места и, подлетая к Дику, толкнул бюст Иссерциала. Не нарочно, разумеется. Раздался звон, грохот, бюст упал и разлетелся на тысячу осколков. Тут начал задыхаться и мэтр Шабли. В воздухе висела пыль, дышать и впрямь было трудно. Он кашлял, согнувшись. Его вывел кто-то из унаров. А сам Энрико помог выйти Ричарду. И вглядевшись в глаза однокорытника, увидел стоявшие в них непролитые слезы. Губы Дика дрожали, он и впрямь мог расплакаться. Энрико оттащил его в темный угол, рывком прижал к плечу. Тот дышал с трудом, всхлипывая и дрожа всем телом. - Всё, успокойся. Не стоит оно того… Тише, тише. Слуги резво шли в кабинет убирать последствия. Шабли еле дышал, его повели в комнату. Капитан что-то говорил подошедшему математику. - Унары, сейчас я проведу урок взамен заболевшего мэтра Шабли, - сказал тот, - Пройдемте в мой кабинет. Энрико не сдвинулся с места. К кошкам математику. Он ждал, пока Ричарду станет лучше. Наконец, тот стал дышать спокойно. - Дикон, идем, умоешься. Как раз скоро перемена. - Теперь… что будет? Серые глаза смотрели на кэналлийца, как на единственную надежду. Ричарду было очень стыдно за свои слезы. - Да ничего не будет. Скажешь, мол, плохо тебе. Это даже ложью не будет. Ну, идем. Он мягко поднял Окделла и повел в купальню. А после собрал друзей в одной из нежилых комнат. - Так, подготовка требует быстроты и тщательности, но времени у нас мало. Тут лежат старые коробки, не знаю, что в них было упаковано. - Мыло, - сказал Паоло. - Точно, воняют мылом. Они нам пригодятся. А еще нужна лента. Впрочем, у меня есть одна – алая. Подарок... впрочем, неважно. Еще связка ключей и умение бесшумно лазать. - А куда? - На чердак. И, улыбнувшись друзьям, добавил: - Суза-Муза покажет капитану, где раттоны зимуют. Вечером пришедшие в трапезную унары увидели привешенные к оставшемуся с давних времен потолочному крюку Арамоновы панталоны вместе с рингравами. Чем-то набитые, они важно и медленно кружились на Арамоновой же золотой цепи, продернутой сквозь разрезы. К той стороне, которую простолюдины именуют задом, было прилажено подобие свинячьего хвостика, украшенного пышным алым бантом. Зрелище было потрясающим. Двадцать один человек, как по команде, задрали головы, не в силах оторваться от проявившей самовольство части туалета своего капитана. В числе них были Энрико и его приятели. Паоло прятал разорванный рукав куртки, Альберто потирал ушибленный бок. Не так-то легко подвесить с чердака панталоны. Но оно того стоило.