Соберанито

      Фабианов день выдался ветреным и холодным. С неба сыпала мерзкая ледяная крупа, порывы зимнего ветра заставляли ежиться под недобрым взглядом генерала-церемониймейстера. Ричард зябко повел плечами. Рука, укушенная крысой, отдалась болью. Она распухла так, что снять перчатку было невозможно. Теперь Ричард мечтал встретить после церемонии эра Августа и спросить у него, где можно найти лекаря. С такой рукой он до Надора не доедет. Пропели трубы. И ликтор зачитал список унаров, сообразно их успехам и прилежанию. - Энрико, маркиз Алвасете из дома Алва. - Паоло,рэй Куньо - Луис Альберто, маркиз Салина из рода Сагнара. - Ричард, герцог Окделл - Эстебан Сабве из Дома Колиньяров… Далее Дик не слушал. В ушах звучало набатным колоколом: «Энрико, маркиз Алвасете из дома Алва. Сын убийцы. Потомок предателя. Отродье Ворона… И - самый лучший друг в Лаик». Даже после известия о том, что его никто не выберет в Фабианов День, ему не было так тоскливо. Хотелось броситься бегом с площади, чтобы не видеть этих придворных во главе и Его Величеством, не слышать звука фанфар, что отдавались в висках ноющей болью. Но он не пошевелился, лишь поднял взгляд на галерею, где располагался цвет дворянства Талига. Возле Их Величеств сидел в резном кресле Первый маршал. Дик только сейчас заметил, до чего же похожи отец и сын. Та же грива иссиня-черных чуть вьющихся волос, тот же четкий профиль, острые скулы. Та же синева глаз. Только взгляд Первого маршала строже и жестче. Рядом с Вороном сидел кардинал Сильвестр. «Аспид» - подумалось Дику. Из-за него теперь придется расстаться с мечтой о столице и отправиться в замок, где лишь холод, серые стены да бесконечные упреки матушки. Тут еще раз пропели фанфары, и раздался хрипловатый голос: - Я, Вольфранг фок Варзов, маршал Талига и командор Горной марки Бергмарк прошу Лучших Людей Талига отпустить братьев Катершванц в родовые земли. - Лучшие Люди Талига слышали просьбу маршала Варзова – возвестил герольд. Адмирал Альмейда выбрал Альберто Салину. Вице – адмирал Хулио Салина, дядя Берто – Паоло Куньо. Ричард порадовался за друзей. Их мечта сбылась – они покидают Олларию и уезжают к морю, без которого не мыслят своей жизни. Юноши принесли клятвы и застыли за креслами своих сеньоров. Вновь пропели фанфары. -Я, Лионель, граф Савиньяк, генерал Талига, капитан королевской гвардии, прошу и выбираю Энрико Алвасете, первого из фабианцев. Это произнес красивый светловолосый гигант с черными глазами и военной выправкой. Энрико птицей взлетел по ступеням, и вскоре слышался его звонкий голос с акцентом, который всегда слышался при волнении. - Я, Энрико Алвасете из Дома Алва благодарю графа Савиньяка за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой графа Савиньяка – мой бой, его честь – моя честь, его жизнь – моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу её. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня. Эту клятву учили наизусть все унары, да так, что могли произнесли её без запинки, даже если их разбудят ночью. Один за другим враги и друзья Ричарда Окделла покидали Фабианову площадь. Выбрали почти всех. Генерал Рокслей назвал имя Валентина Придда, а генерал Давенпорт – Арно Савиньяка. А цивильный комендант Олларии, граф Килеан-ур-Ломбах произнес: - Я выбираю Эстебана Сабве. «Что? Человек Чести – и «навозника»? Ричарду не хотелось смотреть на то, как поднимается по ступеням его злейший враг,как приносит присягу тому, чей брат был другом отца. Оба уже за пределом. А вот младший Килеан побоялся идти как против короля, так и против Дорака. «Хлебнет он горя с маркизом Сабве» - мстительно подумал Ричард, зная характер Эстебана.       Когда пробила полуденная пушка, на площади их осталось четверо. Невысокий, точнее маленький Луитджи, ростом едва достававший до плеча Ричарду, толстяк Карл, прыщавый Анатоль – подпевала Колиньяра. И – Повелитель Скал, герцог Окделл. Неподалеку стояли близнецы Катершванц, которые уезжали в свои родовые земли. Норберт и Йоганн смотрели на Дика с сочувствием. Накануне они дали какой-то бальзам для укушенной руки. Но он вовсе не помог. Ричард вновь повел плечами. И вдруг услышал: - Ричард, герцог Окделл. Я, Рокэ, герцог Алва, первый маршал Талига принимаю вашу службу. Показалось, будто разверзлись небеса. Слова Ворона прозвучали громом с небес. «Нет. Этого не может быть! Окделл никогда не станет служить убийце отца» Казалось, даже ветер утих. Те, кто толпились на галерее, разом ахнули – и притихли. И в этой тишине были хорошо слышны шаги Ричарда, который поднимался на галерею. - Я, Ричард, герцог Окделл благодарю Первого маршала за оказанную мне честь. «Ворону непонятно слово «Честь». - Отныне бой герцога Алвы – мой бой… «И я буду воевать. Но через три года спрошу за всё». Энрико, стоявший за креслом генерала Савиньяка замер, не дыша. И лишь во все глаза смотрел на Дика, приносившего клятву отцу. «Спасибо, el padre, спасибо» - мысленно благодарил он. После последнего разговора оставался непонятный осадок. Отец не сказал ни «да» ни «нет». «Лишь бы генерал Савиньяк отпустил домой. На пару часов, не дольше. Наверное, он сам захочет попрощаться с Арно, ведь тот уезжает в Торку». Надо было объяснить Ричарду все, иначе он может таких дров наломать… Тут в последний раз пропели фанфары, и ликтор объявил праздник святого Фабиана оконченным.