Гарри Поттер и его жизнь

      — КАКОГО МЕРЛИНА?! — заорал Фред, разбудив всех.       — Мистер Уизли, что Вы себе… — не договорив, деканша захохотала.       Джордж, Рон, Гарри, Драко заржали; девочки начали хихикать, но позже это стало похоже на хрюканье, а Снейп хмыкнул.       — Кто это сделал? — спросил рыжий писклявым голосом.       Девочки ухохатывались, били рукой по столу, пытаясь хоть иногда дышать; мальчики валялись на полу, вытирая глаза от выступивших слёз, Миневра хрюкнула и уткнулась в подушку, и даже сам Северус Снейп засмеялся.       Фред был в розовой пижаме с радужными единорогами, кровать и постельного бельё было разных оттенков розового, да и сам парень, говорящий писклявым голосом выглядел очень смешно.       Тут парня словно осенило. Он ме-е-едленно-о-о повернулся к Гермионе.       — Я ТЕБЯ ПРОКЛЯНУ, ГРЕЙНДЖЕР! — заорал он, приближаясь к гриффиндорке.       — ДЖИННИ, СПАСИ МЕНЯ! — завизжала девушка, убегая от своего будущего убийцы, параллельно кидая в него подушки.       — БАНЗАЙ! — выкрикнула рыжая, бежа за братом, сбив слизеринца.       — УИЗЛИ, СОВСЕМ ОФОНАРЕЛА?! — погнался за третьекурсницей он.       — ОТБЕЖАЛ ОТ НЕЁ, МАЛФОЙ! — истошно завопил Гарри, хватая оставшиеся подушки, стараясь попасть ими во врага.       — ГАРРИ, БЫСТРЕЕ! МЕНЯ ФРЕД ДОГОНЯЕТ!       На одной из кроватей хохотали Рон и Джордж. Но, к сожалению, мимо пробежал Малфой и дал младшему Уизли леща на бегу.       — АХ ТЫ ЖМОТ! — вскочил Рон.       — А ты чего сидишь?! — толкнул своего близнеца Фред. Тот кубарем покатился по полу и об него чуть не споткнулась Джинни.       — А НУ СТОЙ, ДРЕД!       Так они гонялись за друг другом ещё полчаса, но потом выдохлись.       — Успокоились? — безразличным голосом спросила Миневра. Студенты в ответ кивнули. — Минус пятьдесят очков Гриффиндору и столько же Слизерину.       — Профессор! — возмутился блондин. — Но их шестеро, а я один!       — Ну, так как Вы, мистер Малфой, аристократ, Вам не позволено так себя вести, — елейно произнесла деканша. — Так что считайте, что это профилактика.       В углу комнаты подыхали гриффиндорцы от беззвучного смеха.       — Вам, мисс Грейнджер минус двадцать очков за, — профессор Снейп сделал деликатную паузу, — преображение мистера Уизли.       Но тут влезла декан Гриффиндора:       — Но за прекрасное выполнение заклинания я начисляю Гриффиндору десять очков.       — Кхм, кхм, Миневра, Вам не кажется, что…       — Что ж, а сейчас время завтрака, — сказала Минерва и не обращая внимания на разгневанного коллегу и хихикающих студентов — кроме мистера Малфоя, конечно -, села за стол.       Когда все позавтракали, Фред и Джордж начали спорить: кто же будет читать следующую главу. По идее должен был читать Рон, но ему было лень он отказался, Гарри не хочет читать про свою жизнь, а Драко «не будет читать всякую чепуху про Поттера и вообще всё расскажет отцу».       — Я совсем забыла! — вскочила с места Гермиона. — Фред, тебе надо обработать синяк, поэтому первый читает Джордж.       — О не-е-ет! — простонал Фред. — Только не это!       — Ха-ха, Фредди, не судьба, не судьба, — хохотнул Джордж.       — Перестань ныть как девчонка, Фред, — презрительно фыркнула шатенка. — И иди сюда. Аптечку не забудь!       — Джордж, ну читай! — пропищала Джинни.       — Ну, если Вы так просите… — тут он не договорил, так как сестра запульнула в него подушку. — Ладно, ладно.       — Глава 3. ПРИГЛАШЕНИЕ.       — О, я кажется знаю, что это за глава! — развеселился Гарри.       — Прошу не перебивать, — наигранно строго кашлянул близнец.       — Когда Гарри спустился на кухню, все трое Дурслей ей уже сидели за столом и даже не подняли на него глаз. Дядя Вернон загородил широкую багровую физиономию утренним выпуском «Дейли Мэйл», а тетя Петунья сосредоточенно резала грейпфрут на четыре части, скрыв лошадиные зубы за поджатыми губами.       Дадли выглядел рассерженным, угрюмым и, казалось, еще больше раздулся. Это кое-что значило, если учесть, что он и без того обычно занимал собой целую сторону квадратного стола. Тетя Петунья положила ему в тарелку четверть неподслащенного грейпфрута, боязливо проворковав: «Это тебе, Дадли, милый», на что он только злобно посмотрел на нее. В его жизни произошли крутые и очень неприятные перемены с того дня, как он принес домой годовой табель успеваемости. — Джордж сделал паузу, и тут посыпались комментарии:       — Интересно какие?       — Всё-таки он слишком жирный…       — Фу, грейпфрут!       — Мисс Грейнджер, грейпфрут не настолько ужасен…       — Кхм, кхм, — профессор перебила всех самым вежливым способом. Все посмотрели на неё. — Мистер Уизли…       — Продолжайте читать, — передразнил Драко.       И решив пожалеть Малфоя, пока на него не обрушился гнев профессора Трансфигурации, он начал читать:       — Как всегда, дядя Вернон и тетя Петунья старались найти оправдания его скверным оценкам: тетя Петунья утверждала, что Дадли — очень одаренный мальчик, но требует особого подхода; дядя Вернон держался другой линии — ему «не нужен сын неженка и зубрила». Столь же деликатно они касались обвинений в хулиганстве, записанных в табеле. «Он шумный маленький мальчик, но и мухи не обидит!» — восклицала тетя Петунья со слезой в голосе.       — Если он и мухи не обидит, то я заядлая двоечница!       — Так родители его ещё и поощряют!       — Минерва!       — Я продолжу. Однако в конце табеля было несколько вежливых замечаний школьной медсестры, которым даже дядя Вернон и тетя Петунья не могли найти оправданий. Сколько бы тетя Петунья ни причитала, что Дадли крупный мальчик со здоровым детским жирком и что растущему организму необходимо много еды, факт оставался фактом — у поставщика школьной формы уже не было бриджей достаточно большого размера.       — Мерлин, ну он настолько жирный…       — И вот — после многих скандалов, где в ход шли такие веские аргументы, что от них дрожал пол в спальне у Гарри, и потоков слез, пролитых тетей Петуньей, — был объявлен новый режим. Диетическая программа, присланная медсестрой школы «Воннингс», была прикреплена к холодильнику, из которого убрали все, что обожал Дадли, — газировку и пирожные, шоколадки и бургеры. И вместо этого наполнили овощами, фруктами и зеленью — «кроличьей едой», как выразился дядя Вернон.       — Так ему и надо! — высказался Рон, жуя печенье.       — Чтобы умилостивить Дадли, тетя Петунья настояла, чтобы и вся семья села на ту же диету. Поэтому Гарри тоже получил свою четвертинку грейпфрута. Она была намного меньше, чем у Дадли. Тетя Петунья явно считала, что лучший путь поддержать моральный дух Дадли — это уверить его в том, что еды у него, во всяком случае, больше, чем у Гарри.       — Их нужно лишить родительских прав!       — Это просто зверски!       — Мистер Поттер, вы будете жить у мистера Блэка!       Гарри, до этого не обращавший внимания на всех, радостно подскочил с места.       — Спасибо, профессор, спасибо! — мальчик бросился обнимать деканшу.       Джордж был в гневе. Его перебивали каждую минуту. И как девчонки читали?       — Но тете Петунье было невдомек, что спрятано под все той же поднимающейся половицей в комнате наверху; у нее и мысли не возникало, что Гарри вовсе не собирается следовать диете. Сообразив, что ему грозит все лето просидеть на одной моркови, он сразу послал к друзьям Буклю с призывом о помощи. И те, к их чести, не пожалели усилий.       — Мы такие, — выпятил грудь Рон, но сразу же сгорбился, как только увидел яростный взгляд старшего брата.       — Неодобрительно хмыкнув, дядя Вернон отложил газету и хмуро уставился на собственную четвертинку грейпфрута.       — И что это? — проворчал он.       — Для тупых объясню: это такой фрукт, — сказал Фред.       — Для тупых объясню: НЕ НАДО МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ! Девочки, как вы читали?       — Ой, и не спрашивай! — одновременно воскликнули девочки.       — В дверь позвонили. Дядя Вернон поднялся с кресла и вошел в прихожую. С быстротой молнии, пока мать была занята чайником, Дадли стащил остаток отцовского грейпфрута.       Из прихожей донеслись звуки разговора, чей-то смех, и затем отрывистый ответ дяди Вернона. Парадная дверь захлопнулась, и послышался треск разрываемой бумаги.       Тетя Петунья поставила на стол заварной чайник и недоуменно оглянулась: где это дядя Вернон? Минуту спустя он вернулся, красный от злости.       — Ты! — рявкнул он на Гарри. — В гостиную, живо!       — Что опять? — спросил Драко, но тут же захлопнул рот ладонью. К нему медленно-медленно повернулся Джордж. — Я больше не буду!       — Сбитый с толку и ломая голову над тем, в каких грехах его подозревают на этот раз, Гарри встал и вслед за дядей Верноном пошел в соседнюю комнату.       — Итак. — Дядя Верной со стуком закрыл за ними дверь, твердым шагом дошел до камина и повернулся к Гарри с таким видом, словно собирался объявить ему, что он арестован. — Итак.       Гарри так и подмывало спросить: «Итак что?» — но он счел, что не стоит подвергать характер дяди Вернона такому испытанию с утра пораньше, учитывая, что его нрав и без того ожесточен голодным пайком. Поэтому Гарри решил принять вид вежливой озадаченности.       — Это только что принесли, — сказал дядя Вернон. Он угрожающе помахал перед Гарри исписанным листком сиреневой бумаги. — Письмо. Насчет тебя.       Гарри растерялся еще больше. Кто мог написать о нем дяде Вернону? Да еще прислать письмо по обычной почте?       Джордж обречённо вздохнул и сказал:       — Можете говорить.       — Ну, вообще-то мы могли написать письмо, Гарри!       — Ему что, письма нельзя получать?       — Всё, продолжаем.       — Дядя Вернон свирепо взглянул на Гарри и стал читать вслух:       «Дорогие мистер и миссис Дурсли!       Мы с Вами незнакомы, но я не сомневаюсь, что Вы немало слышали от Гарри о моем сыне Роне. Как Гарри Вам, возможно, рассказывал, финал Кубка мира по квиддичу состоится в следующий понедельник вечером, и мой муж Артур сумел достать очень хорошие билеты благодаря своим связям в Департаменте магических игр и спорта.       Я надеюсь, что Вы позволите нам взять с собой Гарри на матч, тем более что такая возможность выпадает раз в жизни — Британия не принимала у себя финал вот уже тридцать лет и добыть билеты крайне трудно. Мы, разумеется, будем рады, если Гарри проведет у нас остаток летних каникул, и проследим, чтобы он благополучно сел на поезд в школу.       Пожалуйста, ответьте как можно скорее. Лучше воспользоваться обычным способом, поскольку магловские почтальоны не сумеют доставить письмо в наш дом. Я не уверена, что они вообще знают, где он находится.       В надежде вскоре увидеть Гарри       Искренне Ваша Молли Уизли, P.S. Надеюсь, мы наклеили достаточно марок».       Дядя Вернон закончил чтение.       — Взгляни на это, — прорычал он.       Тут Гарри и Гермиона переглянулись и захихикали. Потом это стало похоже на хрюканье. Потом это был откровенный ржач.       — Гермиона, Гарри, что с вами? — обеспокоенно спросила Джинни, когда они уже на полу валялись. — Вы не сошли с ума?       Тут Гарри что-то вспомнил и засмеялся ещё сильнее. Только после десяти минут их удалось успокоить.       — Достаточно было одной-двух марок, — наконец объяснила красная Гермиона.       — Мы уже испугались, что вы и правда сошли с ума, — фыркнул Фред.       — Это был конверт, в котором и прибыло письмо миссис Уизли, и Гарри едва удержался от смеха — конверт был сплошь заклеен марками за исключением единственного квадратного дюйма на лицевой стороне, куда миссис Уизли умудрилась втиснуть написанный бисерным почерком адрес Дурслей.       — Ну… она наклеила достаточно марок, — сказал Гарри таким тоном, будто подобную ошибку мог совершить кто угодно. Глаза дяди сверкнули.       — Почтальон это заметил, — процедил он сквозь зубы. — Ему было очень интересно, откуда такое письмо пришло. Потому-то и позвонил. Кажется, он нашел это забавным.       Гарри ничего не ответил. Возможно, кто-то и не понял бы, почему дядя Вернон поднимает такой шум из-за чрезмерного количества марок, но Гарри слишком долго прожил с Дурслями и знал, как безумно их раздражает все хоть сколько-нибудь необычное. Не дай бог кто-то подумает, что они связаны (пусть даже и отдаленно) с такими людьми, как миссис Уизли.       Дядя Вернон грозно смотрел на Гарри, а тот старался сохранить на лице самое невинное выражение. Если сейчас повести себя правильно, то можно запросто попасть на самое интересное событие за всю свою жизнь. Гарри ожидал, что же скажет дядя Вернон, но тот по-прежнему не произносил ни слова, вперив в племянника злобный взгляд. Наконец Гарри решился нарушить молчание.       — Так что… я могу поехать?       Багровую физиономию дяди Вернона исказила легкая судорога. Усы встали дыбом. За этими усами сейчас происходила ожесточенная схватка двух основных дядиных инстинктов, вступивших в острое противоречие. Разрешить Гарри ехать, значит, сделать его счастливым, а против этого дядя Вернон неустанно боролся тринадцать лет. С другой стороны, отъезд Гарри избавлял от него на две недели раньше, чем можно было надеяться, а дядя Вернон не выносил присутствия Гарри в своем доме. Раздираемый противоположными чувствами, он вновь уставился на письмо миссис Уизли.       — Кто эта женщина? — спросил он, неприязненно разглядывая подпись.       — Вы ее видели, — ответил Гарри. — Это мама моего друга Рона, она встречала его, когда мы приехали на Хог… на школьном поезде в конце прошлого семестра.       Он чуть было не произнес «Хогвартс-Экспресс», но это был верный путь взбесить дядю. Во владениях Дурслей никто даже не упоминал вслух названия школы Гарри. Дядя Вернон скривил широченную физиономию, словно припоминая что-то очень неприятное.       — Толстуха такая? — проворчал он наконец. — С кучей рыжих детей?       — Я ЕМУ ПОКАЖУ ТОЛСТУХУ! — вскочил с места Джордж.       — ПОСМОТРИМ КАК ТЫ И ТВОЯ СЕМЬЯ ОТРЕАГИРУЮТ НА НАШИ НОВЫЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ, ЖИРНЫЙ КАБАН!       — В ЗЕРКАЛО БЫ ПОСМОТРЕЛ, СВИНЬЯ! — выкрикнула Джинни.       — Я ЕМУ ЯЗЫК ОТРЕЖУ! — заорал Рон.       — Я ЕГО НАУЧУ ВЕЖЛИВО ВЫРАЖАТЬСЯ! — схватила палочку Гермиона.       — Дети! Дети! Успокойтесь!       Успокоили их минут через двадцать, когда профессор Макгонагалл пообещала, что что-нибудь сделает с Дурслями.       — <…> — Ладно, хорошо, я не увижу Кубка мира. Теперь я могу идти? У меня там не закончено письмо к Сириусу. Вы знаете — мой крестный отец…       Он сделал это. Он произнес волшебные слова. Краснота пятнами схлынула с лица дяди Вернона, и оно стало похожим на плохо перемешанное черносмородиновое мороженое.       — Ты… пишешь ему, да? — В голосе дяди Вернона прозвучала претензия на спокойствие, но Гарри видел, как зрачки его маленьких глаз сузились от страха.       — Пишу, — ответил Гарри небрежно. — Я уже давно ему не писал, и вы понимаете, боюсь, он может подумать что-нибудь не то…       И остановился, наслаждаясь действием этих слов. Он почти видел, как закрутились колесики под густыми, темными, разделенными идеальным пробором волосами дядюшки. Если помешать Гарри написать Сириусу, тот может подумать, что с Гарри тут плохо обращаются. А если запретить ехать на Кубок мира, Гарри напишет Сириусу, и маньяк-убийца будет знать, что с его крестником плохо обращаются. Выбора не остается. Гарри наблюдал, как у дяди в мозгу созревает решение, словно здоровенная усатая физиономия была прозрачной. Мальчику стоило больших усилий сдержать улыбку и сохранить безразличный вид. И вот наконец…       — Гарри, ты гений! — засмеялась Гермиона. — Даже я до такого не додумалась бы!       — Ну ладно. Можешь ехать на этот чертов… эту глупость… короче, Кубок мира. Напиши этим… этим Уизли… пусть имеют в виду… они должны сами забрать тебя. У меня нет времени таскаться с тобой через всю страну. Можешь остаться у них до конца лета. И еще, скажи своему… своему крестному отцу., напиши ему… что едешь.       — Ну разумеется, — просиял Гарри.       Он повернулся и пошел к дверям гостиной, борясь с желанием вопить и прыгать от радости. Он поедет! Он поедет к Уизли, он поедет на Чемпионат мира по квиддичу!       В холле он едва не налетел на Дадли, притаившегося за дверью с явной надеждой подслушать, как влетит Гарри. Широкая улыбка на лице Гарри совершенно сразила его.       — Замечательный завтрак, верно? — спросил Гарри. — Я просто объелся, а ты?       — Это было жестоко, Гарри! — сказала Джинни. — Хотя-я-я… Нет, ты всё правильно сделал.       Гарри! Папа достал, билеты! Ирландия против Болгарии, в понедельник вечером! Мама пишет маглам, чтобы те разрешили тебе остаться. Они уже могли получить письмо — не знаю, насколько магловская почта быстрая. Все равно решил написать тебе. Отправляю это письмо с Сычом.       <…> Мы приедем за тобой, нравится это маглам или нет; ты не можешь пропустить Кубок мира. Но мама и папа считают, что сначала для вида надо все-таки спросить их разрешения. Если они согласятся, срочно присылай Сыча с ответом — мы приедем и заберем тебя в воскресенье, в пять часов. Если они скажут «нет», опять-таки быстро присылай Сыча, и мы все равно увезем тебя в пять часов в воскресенье.       — По-моему мама с папой так не говорили… — задумалась Джинни.       Остальные ученики засмеялись.       Гермиона приезжает сегодня днем. Перси приступил к работе в Департаменте международного магического сотрудничества. Пока будешь у нас, не упоминай даже слова «заграница», если не хочешь, чтобы он заговорил тебя до смерти. До скорой встречи, Рон       — Я вообще не знаю, как мы там выжили, — горестно вздохнул Фред.       — Да ладно вам, всё было не настолько плохо, — встала на защиту Перси Гермиона. Но увидев скептические взгляды семейства Уизли и Гарри, выдохнула: — Ладно, всё было ужасно.       — Дайте мне дочитать до конца, тут немного осталось, — усталым голосом попросил Джордж. Все — кроме Снейпа, конечно — кивнули.       — <…>Гарри повернулся к Букле.       — Ты готова к долгому путешествию? — спросил он. Букля с достоинством ухнула.       — Сможешь отнести это Сириусу? — Он взял письмо. — Подожди, я только допишу.       Он вновь развернул пергамент и торопливо приписал:       Остаток лета я пробуду у моего друга Рона Уизли. Пиши мне туда. Его папа достал билеты на Чемпионат мира по квиддичу!       Закончив письмо, он привязал его к лапе Букли — та держалась необычайно спокойно, словно желая продемонстрировать, как должна себя вести настоящая, серьезная почтовая сова.       — Я буду у Рона, когда ты вернешься, ясно? — сказал ей Гарри. Она нежно ущипнула его за палец, со свистящим шорохом развернула огромные крылья и вылетела в открытое окно.       Гарри провожал ее взглядом, покуда она не исчезла из глаз, потом нырнул под кровать, вынул заветную доску и достал из тайника изрядный кусок торта. Он сидел на полу и ел, наслаждаясь нахлынувшим на него счастьем. У него торт, а у Дадли ничего, кроме грейпфрута; на дворе — солнечный летний день, завтра он расстанется с Тисовой улицей, шрам больше не болит, и впереди — Чемпионат мира по квиддичу. Можно пока ни о чем не волноваться — даже о Лорде Волан-де-Морте. — прочитал близнец. — Всё-о-о-о… — простонал он. — Больше читать не буду.       — Будете, мистер Уизли. Там 37 глав, если не ошибаюсь, поэтому мы ещё дойдём до Вашей очереди.       — За меня Фредди почитает, — махнул рукой он.       — Нет уж, Джорджи, не дождёшься!       — Отдыхайте десять минут и мы продолжим! — прикрикнул Снейп.       Все подорвались с мест.