Pink with hints of tenderness

Теплые лучи уходящего солнца освещали верхушки деревьев, пробираясь сквозь их почти голые ветви, падая на узкую дорожку в парке, по которой шли два улыбающихся подростка. Уже почти декабрь, листочки медленно падают с замерзших деревьев прямо на Чимина с Юнги, придавая особую атмосферу, и казалось, будто сейчас они одни во всем мире, созданные друг для друга. Они идут по небольшой тропинке, держась за руки, думая о своем, и просто улыбаясь друг другу. Здесь даже не нужны слова. Просто два подростка, по уши влюбленные. Уже давно закат, людей в парке мало, будто все специально ушли, оставляя парочку наедине, даже голоса птиц утихли, а шум за пределами парка был абсолютно недосягаем. — Мог бы куртку потеплее надеть. — мило фыркнул Юнги. — Мне не холодно. — Ага, как же. Весь нос с щеками красные. — Мин дал невесомый подзатыльник младшему. — Эй! — Что? Чимин состроил смешную мину, сделав вид, что обиделся, а в душе посмеивался от игривого состояния Мина. Чимин побежал вперед, оборачиваясь, на ничего не понимающего Юнги, и показал тому язык, снова направившись вперед. POV Юнги. Этот мальчишка. Чтоб его! Почему он всегда такой непонятный, но притягательный? Я не понимаю, что так тянет меня к нему, мне постоянно хочется защищать его и заботиться о нем. Я знаю, что непостоянен, и скорее всего через некоторое время он надоест мне и я брошу его. Но прошло уже больше двух месяцев с нашего знакомства, а я все также нахожусь рядом и не понимаю почему. Может во всем виновата истинность? Я всегда ненавидел природу и, конечно же, истинность, которую она же и создала. Любовь — это тоже порождение природы. С какой целью она вообще ее придумала? Любовь — это слабость людей. Она постоянно мешает, не дает сосредоточиться. Люди сходят с ума от этого ужасного чувства, они попросту теряют рассудок и превращаются в глупцов. Но сейчас я всего лишь играю же, да? Пожалуй, я попросту вру сам себе и Чимину тоже. В моей голове всплывает недавний диалог с Паком, и хочется порвать свое сердце на маленькие частички и ничего никогда не чувствовать. — Кто мы друг другу? — К чему такие вопросы, Чимини? — Мне надоело просто так обниматься. Ну вернее… Обниматься то я люблю, но вот по-настоящему ли это? Может ты наиграешься скоро и бросишь меня? — Да, я не самый лучший альфа и все такое, но я не хочу бросать тебя, и я не играюсь. Просто я сам не понимаю себя, я пытаюсь разобраться в собственных чувствах, поэтому не могу пока что ответить тебе Почему этот разговор не выходит из моей головы, и почему сердце так бешено бьется при виде этого парня? Подумать только, я — Мин Юнги, ненавижу такое чувство, как любовь, а сам схожу с ума от сомнений в своей голове, от лжи, которую уже от правды отличить не могу. Я стал противен сам себе. И нет, я не сожалею о совершивших поступках, сейчас мне стыдно, лишь из-за одного человека — Пак Чимина. Мне кажется, я хочу, чтобы он всегда улыбался, мне приятно видеть его счастливую улыбку, а еще приятнее прикасаться к нему. И остальные меня совершенно не волнуют. Я признаю, что эгоист. Но знаете, как-то похуй уже, если дело касается Чимина. Главное измениться, стать правдивым. Я утопаю в бездне собственных противоречий. Сдается мне, это надолго. Я погряз во лжи, и выпутаться крайне тяжело. Как бы я не старался, я не могу понять самого себя, не могу принять того факта, что похоже влюблен… Я смотрю на улыбающегося Чимина, который убегает от меня, показывая язык. Простояв в недоумении несколько секунд, я рванул за ним, захватывая в крепкие объятья, из-за чего тот стал смеяться еще пуще, что аж из глаз полились маленькие слезинки. Смахнув их, я повернул Пака лицом к себе и посмотрел прямо в глаза. Рыжие густые и мягкие волосы, то и дело, поднимались от вдруг взбушевавшегося ветра. Пышные ресницы недоуменно захлопали, а смех ушел, оставляя после себя неловкую, и даже предвкушающую серьезность. Я медленно, будто спрашивая разрешения прильнул к холодным губам парня, нежно сминая их, а после проводя по ним языком. Омега совершенно не сопротивлялся, а наоборот, поддавался мне. Я чуть усмехнулся и просунул язык внутрь, затягивая омегу в глубокий и долгий поцелуй. Руки уже машинально прикасались к тонкой талии омеги, а губы то и дело чувствовали нежный вкус парня. Чимин же, времени не терял, он водил своими ладошками по моей шее и редко, но сладко стонал. Поцелуй длился долго, но какие-то особо смышленые мальчишки, гулявшие в парке, решили выкрикнуть что-то наподобие «Вы тут потрахайтесь еще», и убежали. Чимин, услышав слова мальчишек начал заливисто смеяться, отрываясь от моих губ, из-за чего я грустно вздохнул. — Идем! Уже прохладно и солнце почти село. — потянул меня за руку Чимин. — Я хотел большего. — Прям там? Потрахаться на глазах у всех? Мин Юнги, я, конечно, неравнодушен к тебе, но не хочу, чтобы мой первый раз был на холодном асфальте в парке. — начал смеяться Чимин. — Это признание? — Думай, как хочешь. — игриво улыбнулся Пак, хватая меня за руку, и идя прямо. Конец POV Юнги. Парни шли, держась за руки. Юнги провожал омегу до дома, рассказывая о своем детстве и родителях. Иногда Чимин вздрагивал, когда Юнги говорил о пытках в их доме, о наказаниях подчиненных и многом другом, что твориться в мафии. Солнце уже зашло, и свет фонарей освещал парням дорогу, а проезжающие мимо машины создавали шум. В свете фонаря блестит асфальт, и порой с неба падают капельки дождя, еле заметного, но холодного. — Когда я был маленький, один водитель забыл забрать меня из школы, и мне пришлось ехать на автобусе, и я споткнулся, когда выходил из автобуса. Я тогда сильно ударился коленом, и на нем сразу же появился огромный синяк, заодно и царапины были. После этого случая, я больше не видел этого водителя. Вроде бы ничего особенного, но отец принял это за специальное непослушание и невыполнение приказа. — А Хосок же, твой брат, да? — спросил Чимин. — Да, но, честно, мы не родные. Он сын любовницы, и тот еще ублюдок. — Я просто вспомнил, как он похитил меня. — нелепо улыбнулся Пак. — Он больной просто, у него такое «хобби». — Да я понял. — Ну вот мы и пришли. — улыбнулся Юнги, поворачивая омегу к себе и обнимая, прижимая все ближе, и целуя в пухлые красные губы. — Я пошел. — махнул рукой мин, оставляя омегу в эйфории после испытанного наслаждения. А тот лишь мило покраснел и зашел в дом, сразу же заметив хитро улыбавшегося папу и, как обычно недовольного отца. — Это тот альфа, который постоянно проводит тебя из школы? — спросил папа, мешая странную субстанцию в миске. — Неважно. — Чимин, я не разрешаю тебе иметь связи с альфами в таком раннем возрасте! — грозно сказал отец. В его духе. Не просто же так Чимин учился все эти годы на дому. Его отец или тиран, или заботится о нем слишком. Одно, кстати говоря, другому не мешает. — Какие связи?! — недовольно переспросил Пак. — Чтобы я этого альфу больше не видел рядом с тобой! — рыкнул отец. — Нет! Он — мой альфа, и я не брошу его! — кричал Чимин, сам не веря в свою смелость и уж тем более в свои слова. Когда это Юнги стал его альфой? Уже все равно. — Альфа? Не смеши меня. Тебе всего лишь шестнадцать лет. — Я люблю его! — Какая любовь? Это всего лишь гормоны в подростковом возрасте! — Заткнись! Ты ничего не знаешь! — кричит Пак, а слезы ядовито льются по щекам. — Да как ты смеешь?! Еще раз я увижу его, ты больше не будешь ходить в школу! Или вообще отправишься в другую страну на обучение! — альфа был серьезен, глаза полыхали от ярости, будто глазное яблоко сейчас превратится в пепел. — Ненавижу тебя! — крикнул напоследок Чимин и убежал в свою комнату, хлопнув своей дверью. — Зачем ты так? — спросил папа у супруга. — Я не хочу, чтобы он повторял твои ошибки. — холодно сказал Пак старший и закрылся газетой от глаз омеги. В гостиной повисла угнетающая тишина.

***

— Забери меня, — произнес Чимин, еле сдерживая слезы. — Хорошо, — произнес Юнги в телефонную трубку. А через пять минут после скандала Чимин выбежал из дома с небольшим рюкзаком и уехал на машине Юнги, под ахуевшие взгляды родителей.