Ты мне никто

И он наблюдал за ним в течении рабочего времени парня. Наблюдал за тем, как он, вновь и вновь улыбаясь, подходил к людям и спрашивал насчет заказа, а далее с таким же спокойным видом разносил полные подносы. Никто не знал его оглушаюшей боли. Никто не знал об увечиях под одеждой. Он постоянно показывал тыльную сторону ладони, что чиста и невредима, но Мину известно, что на другой стороне. Костяшки, растертые до крови и царапины. Так же и на его душе: чистый и радостный изнутри, но истерзанный на самом деле внутри. Даже Юнги порядком колебался насчёт правильности своих действий, и вообще в целом всего. Быть может, Чимин не настолько уж и плох, раз столько терпит и молчит? Он не знал, рассказывал ли Пак матери о своих проблемах, но был уверен, что нет. Ведь он знал его, и тот слишком заботился о своей семье, и уж точно не даст своей матери переживать за него, Мин это прекрасно знал. Но почему-то именно сейчас он задумывался о чувствах парня. Что-то внутри него всколыхнулось и разлилось по телу неприятным, тягучим чувством. Может, сострадание. Но это слишком... невозможно для Юнги. Он бы никогда не жалел кого-нибудь, а Пака уж тем более. Тогда как объяснить то, что творится у него внутри? Парень выдыхает, закрывает глаза и вторит себе: "расслабься, этот дохляк не достоин твоего внимания". Но что-то противоположное, словно ангел на его плече все твердит ему: "сердца у тебя нет... пожалей бедного парня..." И парень не знал, кого послушать. Что делать. Как быть. Он слишком запутался. За все время, пока он следил за Чимином, он не разу не видел, чтобы тот сделал что-то плохое. Даже самое элементарное: не бросил мусор в урну, но и то он не сделал. Прицепиться было действительно не к чему. Но вот наступали сумерки. Люди постепенно выходили из кафе, следовательно, пришлось и Юнги, чтобы не попасться в поле зрения Пака. На самом деле очень странно, что рыжий его даже не заметил. Быть может, это потому, что Юнги стоял в неосвященном углу помещения, опираясь спиной о стенку заведения. Юнги пристроился около дерева, неподалеку от кафе, и стал неотрывно наблюдать за дверью. Прошло пару людей, и за ними вышел и сам Чимин. Как всегда в своих наушниках. Некоторое время он простоял на месте, потирая ладони от внезапно нагрянувшего холода, и наконец засунув их в карманы спешным шагов пошел в сторону дома, а Мин за ним. Чимин, по всей видимости, довольно спешил, поэтому даже не оборачивался назад. Но это даже кстати. В таком темпе он и добрался домой, где его ждала мать с растпростертыми объятиями. Юнги спрятался за дерево , слегка выглядывая из-за него. До него донеслась фраза матери Пака "как прошло плавание" Стоп. Какое плавание? Ведь он бросил его несколько месяцев назад, а сейчас стоит и врет ей, не колеблясь, мол, все хорошо. А что он делал вместо этого? Он работал. А зачем он работал? Чтобы заработать денег. А зачем ему деньги? Неизвестно. Возможно, для семьи. Но если бы это было так, то его мать определенно бы знала, где находился ее сын. Даже если бы не знала, то ему бы приходилось объясняться за внезапное появление наличия денег. Значит вариант отпадает. Юнги снова перевел взгляд на Чимина и увидел вместо матери стоявшую рядом сестрёнку, которую он держал за крохотные ладошки, сидя перед ней на корточках. – Точно купишь куклу? Чимин кивает, встает и беря сестрёнку на руки заходит с ней домой. Вот оно что. Ключ к ответу был так очевиден. Как-то в гостях семья обсуждала день рождение девчонки. Неужто ради этого Чимин врет матери? Ради своей маленькой сестрёнки? Это очень... мило? Благородно? Юнги, о чем ты? Рыкнув, парень отшатнулся от дерева и направился домой, где пришлось объясняться за опоздание. Ночью ему не спалось. Резкое осознание всего того, что связано с Чимином давило на Мина. С каких пор он стал так часто думать о нём? С каких пор Пак перестает быть тошнотворным? Почему, черт возьми, ему становится жаль Чимина?! Может, это все из-за усталости... Спать... На следующий день в школе Юнги так же наблюдал за ним. Наблюдал, как мог. Иногда он попросту не находил его, иногда его рыжая макушка не выделялась из толпы, не светились огнем от солнечного света, когда он сидел на подоконнике. Он попросту где-то исчезал и возвращался так же внезапно, такой же светлый и улыбчивый. Больше эта улыбка не бесила его. Наверное потому что она была маской против боли, которой он прикрывается изо дня в день. Прикрывается ради родных и вероятно ради самого себя. Больше у него никого не было. Возможно, он так думает. Потому что Юнги считает иначе. Несколько раз их взгляды пересекались и Мин видел, как тот, замерев, глядел на него с неким непониманием, а Юнги попросту отворачивался, мол, совершенно случайно взглянул на рыжего. И тот снова отвлекался на свои дела, продолжая не замечать пристального наблюдения. После уроков Юнги как всегда хотел проводить его до дома, естественно, скрыто от глаз Пака. Но он не увидел его, выходящего из класса. Он даже не побоялся заглянуть туда, удостоверившись в том, что он мог там остаться. Но его не было в кабинете. И тогда он начал искать его. Бегать по этажам, заглядывать в кабинеты, в столовую, даже в туалет. Но в школе его определенно не было. Тогда его осенило. Мин немедленно выбежал со школы и направился за ее угол. Весь растрепанный, запыхавшийся от бега. И он не ошибался. Чимин, как всегда избитый донельзя уже вставал с сухой земли, хватаясь за холодную стену дрожащими, покрасневшими от того, что он прикрывал лицо от побоев пальцами и становился на ноги, неустойчиво опираясь плечом об кирпичную поверхность. Сегодня было жестче, чем обычно. Даже издалека он видел разорваную рубашку и взлохмоченные рыжие вихры, из затылка стекала маленькой тонкой струей алая жидкость, которую он растер по щеке вместе с набежавшими слезами. Юнги подбежал к Чимину, хватая за плечо ошламленного и замершего на мгновение парня и повернул к себе. – Где аптечка? – Что? – сдавленно прошептал Пак, по-прежнему недоумевая. – Не тупи. Аптечка где? У тебя кровь течет. Отпустив плечо рыжего, Юнги наклонился к рюкзаку, что был на земле и начал в нем искать аптечку, которую он не раз видел в руках рыжего, когда его очередной раз оставляли избитого на земле. Но Чимин резко вырвал свою собственность из рук Мина, и отступил на несколько шагов назад, уже явно всхлипывая. – Не надо меня трогать! – сквозь слёзы прокричал парень. – Не надо мне помогать! Мне больше ничего... ничего от тебя не нужно! И знаешь... Я не видел на твоей флешке ничего, я не успел! Так что можешь быть спокоен! Твоя информация защищена! Юнги не видел, как убежал Чимин. Он не понял, как дошёл до дома. Он был слишком погружен в свои мысли. Настолько, что отдавало молоточками в висках. Не видел... Так вот почему он никак не среагировал? Думаю, его реакция была бы иначе, если бы он узнал, что... Действительно, он не видел. И хорошо. Юнги повернулся на спину и закрыл глаза. Завтра состоится серьезный разговор. Надо кое-что прояснить. А пока...