Нельзя

      Иногда Сиэль сидит за большим черным столом, опершись на белые локти, и смотрит в пустоту, не зная, за что взяться. Вокруг — кипы бумаги, исписанной и чистой, но непременно — гербовой. И Сиэль не понимает, что делает в этом мире, почему она до сих пор не мертва. Почему цепляется за жизнь, в которой не осталось смысла. месть месть месть месть. Для чего она заключила этот контракт? Почему дышит сейчас измученными легкими, ощущая тонкий, чуть уловимый запах карамельного сиропа. Видимо, Себастьян снова готовит что-то вкусное. И непременно сладкое. Сиэль криво, болезненно улыбается своим мыслям. Конечно, стоило заключать контракт с демоном, чтобы тот готовил ей сладкую выпечку. И прожигал бесстыжим взглядом глаз с алыми искорками. Не иначе, как представляет себе вкус ее души, подлец, которую она ему обещала за месть месть месть месть.       Но Сиэль не чувствует больше той злобы и ненависти. Лишь грусть и смутный страх. Совсем не те чувства, что толкают на месть месть месть месть.       Сиэль задумчива и потирает указательным пальцем переносицу. Немного кружится голова от застоялого воздуха в кабинете, но Сиэль не хочет вставать и открывать окно. Она хочет сидеть за большим черным столом, копаться в себе и бесслезно оплакивать свою месть месть месть месть. Сиэль бы и рада отказался от нее, забыть, но нельзя.       Забывает запрет, но всегда к нему возвращается. Потому что для этого она и заключила контракт. И когда дворецкий входит в кабинет, его госпожа холодна и спокойна. Ведь соблюдает второе правило.