Пёс, кот и голубки / Born!!! to ship Victuri

      И наконец-то я проснулся из-за пения птичек за окном солнечного света, слепящего мои глаза. Я сладко потянулся, приветствуя новый день. Моя лапа уже почти не болела, и я с удовольствием про себя отметил, что всё идёт по плану.       По плану!       План!!       Я наспех оттрапезничал на кухне и помчался искать кота.       Гоша нашёлся быстро – он был на заднем дворе. Он что-то неистово чертил, шипя, возмущаясь и поднимая пыль. Да и видок у него был не лучший – шерсть распушена, глаза недовольные. Я медленно подошел к коту и пытался понять, что же он там чертит.       — Утро доброе, Георгий! Что это ты тут чертишь? — я старался быть как можно дружелюбее и мягче, понимая, что кот не в духе.       — Я работаю, Маккачин, работаю! Утром мне пришла гениальная идея, но чёрт меня повел на кухню покушать! Пока я покушал, сделал свои... кхм... кошачьи дела, я все забыл! Вот уже битый час пишу всё, что придет в голову, но не могу вспомнить... — я впервые видел Гошу таким растерянным. Я остановил его лапу, которая выводила каракули, и стёр все, что было на земле.       — Так. Остановись. То, что у нас осталось так мало времени – не повод сходить с ума. Сам же вчера мне об этом говорил! Ты же не хочешь подвести Юру и ребят?       Глаза кота уменьшились, он успокоился и выдохнул. Шевеля усами и ушами, он, как я понял, пытался сосредоточиться.       — Ты прав. Итак, теперь нам нужно написать список всех идей, которые у нас есть. Потом мы выберем лучшие из них и завтра, пока Юра будет отвлекать Юри, будем их осуществлять. — сосредоточенно произнёс Гоша, успев вылизать свою шерстку. И как это у него так получается – мгновенно приходить в себя, но и так же быстро рассредотачиваться?       — Сегодня ты моя лапа. Пиши. — отдал указание Гошка, и я гордо выставил лапу.       Дотронувшись когтем сырой земли, я замер и покосился на Гошку. Тот явно ждал от меня каких-то действий, но я не понимал, каких. Наконец, он раздражённо пояснил:       — Напиши заголовок и оступи красную строку!       Я покачал головой, сдерживая смешливый лай.       — Может, нам тогда, по всем правилам, на бумаге ручкой чиркать?       Кот согласно кивнул, и я поперхнулся.       — Я серьёзно, давай, я жду. Так и правда будет лучше!       — Х-хорошо? — растерянно буркнул я, озираясь по сторонам. Где бы взять, на чём писать? Понятно дело, в доме. Окей, хорошо.       Пока я сбегал в дом за бумагой и ручкой (которую надо было ещё на ходу учиться держать в пасти) и вернулся обратно, прошло минуты три, а то и четыре. Во мне закипала злость. На счету ведь каждая секунда, Гоша, блин! Не до официальностей!       Однако я покорно положил на землю прямо перед собой листок и накалякал большими, неуклюжими буквами, кренящимися в разные стороны и прыгающими вверх и вниз, как у шизофреника, заголовок: «План действий».       И отступил красную строку. Ровно четыре коготка, как и полагалось.       — Пиши! — не помешкал Гоша. — Пиши: «Пункт первый.»       Я поставил единицу.       — «Пункт первый: пытаться взломать замок, параллельно включив Юрия Плисецкого, чтобы он отвлекал Юри Кацуки.»       Я записал всё, что нужно, потея от натуги.       — «Пункт один точка один: составить список всех возможных вариаций кодов для замка с первой цифрой 3 и следовать ему во время взлома.»       Ручка неприятно скрипнула по бумаге. Я постарался не уронить челюсть, чтобы ручка не выпала из пасти. ЕЩЁ ОДИН СПИСОК.       — «Пункт второй...» — невозмутимо продолжал надиктовывать кот. — «Продвигать сближение дальше...» Кстати, у тебя есть идеи по поводу сближения Виктора и Юри? — как бы невзначай проронил Гоша, явно не ожидая от меня гениальных идей, которых у меня и не было. Я положил ручку и призадумался.       — На что-то грандиозное у нас всё равно нет времени, так что какие-нибудь приятные мелочи помогут. Знаю! Нужно намекнуть маме Юри приготовить любимое блюдо ребят – какц... цд... как его там...       — Кацудон! Ну и как же ты ей намекнешь? По-дружески попросишь на японском, а может, на русском? — кот явно скептически отнёсся к моему предложению.       — Ой, какой ты умный. Я просто открою кулиарную книгу на нужной странице и дело в шляпе. А Юру мы куда-нибудь на это время выгоним, чтобы ребята откушали вместе, поболтали. — гордо выпалил я, придумав все на ходу. Нелепо, должно быть... Но Гоше, кажется, план понравился, поэтому он просто показал лапой на лист, чтобы я записывал.       — «Пункт два точка один: подбросить кулинарную книгу с рецептом кацудона на кухню.»       Я энергично все записывал, будучи довольным тем, что коту понравилась моя задумка.       — «Пункт два точка два: дать ребятам побыть наедине.»       — Фух, ну вот мы и справились! — я бросил ручку с облегчением и размял челюсть. Список вышел достаточно читабельным, и я гордился своей работой.       — Так-так-так! Не расслабляемся! — безжалостно зафырчал на меня кот, шевеля усами, как огромный сом, и негодующе распушаясь. Гоша мгновенно показался мне больше и круглее. Стало немного не по себе, поэтому я снова взял ручку в зубы и вопросительно поглядел на друга.       — Да не в том смысле, ручку положи пока. Духом, я имею в виду, не расслабляйся. И не ври, что сейчас, вот прямо только что, не расслабился! — одной фразой заткнул он мою приоткрывшуюся было в попытке что-то сказать пасть. «Сам бы попробовал писать! Устал бы в два раза больше!» — с чувством несправедливо обиженного смусмумрика подумал я, но промолчал.       Однако, очевидно, взаимопонимание между мной и Гошей, такое слабое в самом начале знакомства, сейчас достаточно окрепло, потому что Гоша вдруг сказал, к моему удивлению:       — Ты беги выполнять то, что написал в пункте два точка один, а я пока начну составлять список возможных паролей. На обратном пути, главное, бумаги с собой прихвати, одной только обратной стороны этого листа нам не хватит для этого дела.       Я широко распахнул рот. Язык сам собой радостно вывалился наружу.       — Есть, сэр! — радостно пролаял я и помчался в дом, а Георгий важно поглядел мне вслед и повернулся к листу бумаги. Очевидно, он был доволен, что его назвали «сэр», и предпочитал не забивать себе голову бредом наподобие «а вдруг это был сарказм».       Я забежал в дом. Нужно было провести разведку. И чтобы не заметили! Я чувствовал себя прямо как секретный агент или шпион.       Крадясь по коридорам, как Гошка кошка, я внимательно слушал все звуки, что издавали жители дома. Было слышно шум телевизора, исходящий из гостиной, где родители Юри болтали и смотрели фильм. Значит, кухня чиста.       Я прокрался на кухню, молясь одновременно, чтобы кулинарная книга была где-нибудь поблизости. Оглядев комнату, я заметил книгу на столе. Ну что, дело почти сделано!       Запрыгнув на стул, стараясь не шуметь, я носом раскрыл книгу на странице, где было содержание. Мне нужно найти ку... ка... как же его, опять я забыл название этого блюда! Перепрыгивая со строчки на строчку, я искал блюда на букву "К". "Карамельный соус", "Карри"... "Кацудон"! Нашёл!       Я открыл нужную страницу и как раз в этот момент услышал шаги. Неужели я завалю операцию уже в конце пути?       Я пулей спрыгнул со стула и так же быстро скрылся за углом. Немного выглянув, я увидел маму Юри. Что-то насвистывая, она приближалась к столу. Чёрт, времени мало! Надо сваливать. Остаётся только надеяться, что всё будет путём.       Я направился в комнату Виктора за листочком. Взяв на всякий случай парочку, я побежал обратно к Гошке.       Гоша сидел и настойчиво что-то писал – как я понял, это был пункт один точка один. Зайдя к нему по левый борт, я увидал то, что явно меньше всего ожидал.       Гоша как-то ухитрялся мелко и разборчиво писать.       Мелко. И. Разборчиво.       Как?!       На листочке уже были выстрочены два с половиной ровных цифровых столбика. Гошка, выпустив когти в землю и дёргая ушами, старательно дописывал третий. Начинался список вариаиями наподобие «3111», «3211», «3311» и заканчивался откровенной рандомщиной – очевидно, Гоша подустал от своего идеального порядка. В глазах не было ничего, кроме поглащающего фанатизма и подступающей от ограниченности сроков паники. У страха глаза, как говорится... Как там говорится, я немного подзабыл, но, по-моему, как раз такие, как у Гошки.       Положив рядом листок, – чтобы Гоша заметил его, когда закончит заполнять ровными цифрами первый, – я стал неуклюже отображать цифры на своём, решив начать с конца: «3110», «3119», «3118»...       — Так дело не пойдет! — немного злобно и устало сказал Гоша, когда весь уже второй его листик был почти заполнен. — У нас будет не так много времени, чтобы пробовать все вариации. Нужно действовать по другой системе.       — По какой же? — не понял, что ещё от нас требуется, я.       — Ну не мог же Юри сделать кодом к своему тайному ящику рандомное число! — буквально вбил мне в голову свою блистательную (ну, или не слишком) мысль Гоша, тыкая лапкой по виску.       — Ааа... Вот ты о чем. Получается, нужны определенные цифры? Типа, любимые, или дата рождения? — спросил я, уловив мысль.       — Именно! Итак, какое любимое число Юри? Или любимые числа?       И так, на протяжении часа, мы перебирали разные числа и комбинации. В итоге у нас получилось где-то штук пятнадцать комбинаций, которые могли подойти. Теперь осталось надеяться на лучшее и на то, что одна из комбинаций сработает.       А если и не сработает – на всякий случай у нас остались ещё два листка с паролями, подобранными по всем правилам.

***

      — Подождите меня, ребята! — пролаял я, привычно понимая, что меня не поймут, но надеясь, что через эмоциональную окраску фразы ребята поймут, что я хотел сказать.       И они, кажется, поняли. Синхронно обернулись и посмотрели на меня через плечо.       Я, как был, – в движениии и с попутным ветерком на шерсти, – упал на них с размаху, лыбясь во всю морду и энергично размахивая хвостом. Лишь бы я никого не раздавил, лишь бы я никого не раздавил, лишь бы...       Справа от меня Виктор осторожно вытащил из-под меня свои ноги и часть туловища, а откуда-то слева послышалась тяжёлая одышка – угораздило же меня приземлится Юри на лицо! Я проскулил свои извинения, на что он легко улыбнулся: мол, ничего, приятель, ты же не хотел, и вообще ты собака самого-великолепного-мужчины-на-всём-земном-шаре, тебе простительно.       Я быстро повернул голову назад, до упора, чуть не выкрутив себе шею со всеми её позвонками (всем туловищем мне было лень разворачиваться) и увидел на столе кацудон.       Ес!       План сработал!       А за столом уже, к слову, громко чавкал Плисецкий. Я приподнял одно ухо, чтобы привлечь его внимание. Юра бросил на меня беглый взгляд, слегка задержавшись взглядом на моей бессовестной морде а-ля «ничто не забыто, никто не забыт, и вообще я видел, как мой котик много времени проводит с тобой, я надеюсь, твоя компания на него пагубно не влияет».       Я неопределённо махнул хвостом. В воздухе повисло взаимопонимание.       Между мной, Виктором, Юрой...       А аура Юри была мелко дрожащая от тревоги.       — Гав! Гав! — ободряюще воскликнул я, но Юри не придал этому особого значения. Правда, улыбку на лицо натянул, хоть и явно искуственную.       Плисецкий тяжело вздохнул, кивнул мне и ленивой походкой пингвина потопал в свою комнату, прижимая тарелку к себе. Вот кажется – такой грозный, непреступный Юрий, а на самом деле – нелепый и забавный, так ещё и понимающий!       Теперь от меня ничего не зависело. Я потихоньку начал слезать с бедных парней, которые немного наигранно охали.       — Ну ты и даешь, Макк! Повалил нас, медвежонок. — Витя обычно потрепал меня по голове и помог Юри подняться. Японец немного покраснел, но всё же откликнулся на поддержку Виктора и поднялся, взяв его за руку. Мне показалось вдруг, что время остановилось... Но на деле это просто ребята застыли без движения. А потом, как по команде, незаметно друг для друга помахали головами и отдёрнули руки.       — Спасибо. Пойдем обедать. — немного сухо, но зато не заикаясь, сказал Юри Вите. Никифоров кивнул, и они пошли на кухню, до которой прежде не смогли добраться из-за меня. Я победно гавкнул и лег, наблюдая за ребятами. Главное, чтобы ничего не случилось.       — Кацудон, Юри! Да твоя мама – ангел воплоти! — воссиял Виктор, увидев блюдо, от которого исходил пар. Они присели, и Витя облизнулся, потирая руки. Хоть это было любимое блюдо Юри, а не Вити, тот сдержанно улыбался, но было видно, что его что-то сильно беспокоит. Возможно, Виктор не замечал этого, но я-то не слепой и даже знаю причину беспокойств Кацуки. Если всё получится, мы разрешим эту ситуацию с Гошкой, но пока что не буду загадывать. Это у нас идёт дальше по плану.       — Господи, ах, как же вкусно! — не переставал повторять Виктор после каждого съеденного милиграмма блюда. — Юри, ты чего-то сегодня неразговорчив. Что-то случилось? — Витя покачал головой. — Знаешь, ты делаешь большие успехи, на сегодняшней тренировке ты был на высоте! — Виктор – большой болтун, который может запутать людей своими объемными речами. Вот и сейчас, протораторив предложения, он запутал Юри. Тот сначала не реагировал, а потом покраснел от комплимента и наконец ответил, улыбнувшись уголком рта:       — Все нормально, Виктор. Спасибо, мне очень приятно слышать такие вещи от тебя.       Дальше они сменили тему и спокойно кушали, что-то обсуждая.       Как уснул, я не заметил сам.

***

      Проснулся я от того, что по мне ползало... Бог знает что. Словно маленький щенок, я взвизгнул, вскочил на все четыре лапы, совершил три-четыре прыжка, прокрутился вокруг своей оси и упал на землю.       — Что за бедлам ты тут вытворяешь? И вообще, как ты посмел задремать в такое напряжённое время?! Ты что, всё время спать хочешь?! — нависла надо мной недовольная кошачья физиономия.       — Оно... Улетело?       Гоша громко фыркнул.       — Муравьи, блин, не летают, алё!       Хорошо. Уже хорошо, что муравьи не летают. Если бы по мне ползал летающий муравей, я бы, наверное, уже давно откинул лапы. И всё-таки слез он с меня или нет?       — Да Господи... — прошипел Гоша, начиная замечать потихоньку моё мелкое дрожание, нервный тик и предобромочное состояние. — Ты его раздавил уже!       — Фу! — снова подскочил я.       Мы с Гошкой были одни.       — Как давно закончился обед?       — Пятнадцать минут назад, — бросил Георгий косой взгляд на настенные часы.       — ЦЕЛЫХ ПЯТНАДЦАТЬ?! — обалдел я, снова падая на пол.       — Так, короче, пойдём обстановку разведаем.       Я быстрее электрички очутился около комнаты Юри, но Гоша притормозил меня:       — Погоди ты! У меня же лапы меньше твоих, вообще-то! Я не успеваю! — он торопливо подбежал ко мне, но мы не успели вломиться с наглым стуком в двери и грохотом в комнату Юри.       И правильно сделали, что не успели.       — Не смей меня отговаривать, Пхичит-кун. Я уже давно решил, ты же знаешь! — донеслось из комнаты. Громкая связь в телефонной трубке устало вздохнула и включила протяжные гудки.       Я переглянулся с Гошей. Вот так поджопник! Сразу сон вылетел из обоих слипавшихся прежде глаз.       — Надо... Отвлечь его как-то. — не сразу нашёлся со словами всегда так чётко мыслящий и излагающий мысли Гоша, и я понял, что, хотя услышанное было ожидаемо, оно и Георгия выбило из колеи.       — Прикол в том, — нервно хихикнул он вдруг, — что мы так и не успели придумать, как...