Пёс, кот и голубки / Born!!! to ship Victuri

«Неравнодушные» ***

      — Господи, Гош, КАК ЖЕ Я ИХ ВСЕХ НЕНАВИ-ИЖУ-У! — вымученно протянул Юра, со стоном принимая на диване одну из тех поз, за которые я ещё котёнком считал своего хозяина родственным к нашему, как говорится, кошачьему семейству. Ноги он, до предела растянув в разные стороны, разбросал по стене, а волосами подметал пол. Я коротко мяукнул. Зафига, блин, так делать? Только вчера голову мыл, дурачьё.       Юра продолжал развивать свою тему дальше. То и дело, слыша его шипящие маты, я кивал головой и на автомате шипел вместе с ним – есть такая манера «подпевания» у нас, в одиночку ни один не шипит. Но мои мысли были немного далековаты от происходящего. Вот он, родной Юрка, валяется и что-то там ворчит о чём-то там, как обычно, а у меня перед глазами стоит этот... Этот... Это отродье, которое не должно было быть приручено людьми тысячи лет назад, потому что это писец. Я-то думал, что Маккачин – благовоспитанный пёс, так нет же, не бывает воспитанных собак, вообще не су-ще-ству-ет! Взял и стащил со стола котлету, КАК ТАК МОЖНО ВООБЩЕ?! Я всё понимаю и китов у него в животе слышал, конечно, но чтоб до такого докатиться!       Аупф-ф, что-то я разнервничался. Пойду на кухню, сосисок поем. Надеюсь, на холодильник Виктор замок ещё не повесил.       — Го-ош!       А?! Что?! Где когда?! Блин, нет, вы не поняли! В смысле, ну. Холодильник – моя территория, там вокруг везде моя шерсть и мой запах. Всё, что в холодильнике, выходит, тоже моё, и сосиски вообще... А вот то, что Маккачин, друг человека, украл чужую котлету с чужого стола – нет, это непрости...       — Гош, ты куда?       Угх, да чего тебе надо?       — То есть, ты меня бросаешь вот так?! Хреновый же из тебя друг, Гоша!       Хочу надрать этому дебилу задницу, но, повернувшись обратно в комнату, сталкиваюсь взглядом с Юрой и трезвею.       Господи, это же Юра, чего это я! Не хватало только свой срач на него выливать только потому, что под лапу подвернулся.       Опускаю гневно взметнувшийся было в покачиваниях хвост, успокаиваю булькающее уже где-то в горле рычание. Подхожу к дивану, запрыгиваю. Ложусь Юре на грудь и смотрю на него, как дурак.       — Ну валяй, говори, психолог тут, психолог тебя слушает. — размеренно и спокоенно мяукаю я, гипнотизируя его своим взглядом.       Включаю успокаивающий моторчик.       — Я знал, что ты понимаешь меня, друг. — Юра сделал глубокий вдох, как будто готовясь к чему-то страшному, а именно – к новой порции монолога. А я лежу и терплю это самое страшное, потому что какой из меня друг и психолог, если я не могу выслушать своего самого лучшего на свете хозяина?!       Юрий снова начал пыхтеть, как паровоз, жалуясь на Юри и Виктора. Мол, ведут себя, как мамочка с папочкой, – «Юрочка, не засиживайся допоздна, тебе завтра на тренировку!», «Юра, иди покушай нормальную еду, а не всякую гадость!», «Юрий, почему ты грубишь нам?», – смешно передразнивал парочку, а я лишь кивал головой и, смеясь про себя, невольно вспоминал коричневую кучерявую морду – ведь этот пёс и правда ведёт себя точно так же! Указывает мне, что делать, как себя вести и всё остальное. Нашёлся мне тут умник!       Хозяин нервно поглаживал меня по спине, надувая щёки. Его можно понять, он уже не маленький и не нуждается в опеке двух мужиков, а я не нуждаюсь в помощи этого... этого!       — Как же с ними трудно, Гоша! — в сотый раз повторяет Юра, покачивая головой и принимая сидячее положение на диване, укладывая меня к себе на колени.       Вот и с Маккачином трудно – он слишком хороший, добрый пёс с тупыми идеями и излишней заботой. Лезет туда, куда не надо, советует то, что мне не нужно, а я ведь не железный, терплю! И котлету эту несчастную терплю.       — Хотя, знаешь, что бы я делал, где бы я был, если бы не они? Если бы не вы с Маккой, в конце концов?! — начал рассуждать Юрий, устремляя свой взгляд в пол.       А ведь правда, где бы я был? Один, с Юрой, в холодной квартире, где нет шумного пса и добрых людей, которые меня кормят.       Невольно вспоминаются наши «операции» по сближению Виктора и Юри – как я упал в источники, а Маккачин меня спас, как я был пьян и съел все конфеты, а пёс всё сделал за меня (как-то раз диалог затронул эту тему, и Маккачин мне всё рассказал про это; Господи, я чуть не сдох), как Виктор плакал, благодаря нас за всё...       «Ну и наговорил я...» — раздаётся в голове светловолосого подростка и кота, лежащего у него на коленях.       — Ну капец.       Я дёрнул ухом.       И нас прорвало!       — Ну как можно быть такими добрыми, тошнит!       — Вот согласен, у них дня не проходит без мурлыканья, даже я, кот, мурлыкаю реже!       — Виктор с Юри так и вообще друг от друга не отходят!       — А Маккачин ко мне пристаёт постоянно с разговорами, уши отваливаются, но блин...       — Хотя они о нас заботятся, в смысле, вот, приютили нас у себя и жратву нам готовят, можно всё свободное от тренировок время лежать в потолок плевать!       — Ага, но в итоге Макка жрёт за четверых... — я внезапно смешливо заурчал.       — Но Виктор, этот пидор, прихорашивается перед зеркалом по полчаса, пипец блин, его и так все там любят и в инсте, и на улице... И кацудон, ему вообще без разницы, как Виктор выглядит, наш поросёночек всё равно визжит как не знаю кто! Как поросёночек. И вот нафига ванную занимать, стоять часами, с лицом и волосами возиться? Так нравятся эти волосы – зафига постриг тог..?! — Юре не хватило воздуха на окончание фразы, и последнее слово заглухло в судорожном вдохе.       Я согласно забил хвостом по коленям хозяина.       — Вот правильно, а Макка, когда его купают... Шума! Будто режут. И тоже ванную занимает надолго! Что он, что хозяин его, одна сатана! А я вот...       — Лол, Гош, они такие смешные. Помнишь, на той неделе...       — Эй, не перебивай меня!       Юра настороженно посмотрел на меня. Вот чёрт, он же меня не понимает!       — ...что такое? Помнишь, да? Виктор на полу растянулся, вот умора!       — Эй! — я возмущенно распушился. — Он об Макку споткнулся тогда. Представь, каково ему было!       Юра не обратил внимания на мой праведный гнев – задумчиво сверлил глазами стену напротив.       — А когда Юри ушёл в магазин и пропал?       — О-о, Виктор тогда переволновался! — подхватил я тему.       — Виктор весь извёлся!       — А я-то и говорю! — вставил я.       — Уже хотел звонить в милицию его искать, или в скорую – время тёмное, люди тоже – одновременно ревнуя и вообще не зная, что происходит. А выяснилось, что Юри просто в очередину попал жуткую вообще! Пришёл весь такой уставший, но довольный, блин, купил ведь, всё-таки, всё, что нужно! — Юра внезапно зашёлся в хохоте. — Виктор чуть не придушил его от облегчения и большой любви!       — У-у, Маккачин его облизывал полчаса, — я добродушно фыркнул.       Юра хихикал, вспоминая все забавные истории и моменты, связанные с парочкой, а я за компанию смеялся вместе с ним, вспоминая большого бурого пса.       Когда цвет лица Плисецкого стал на два тона краснее нормы, тот закашлялся и притих. Я тоже прекратил поток своих мыслей, наслаждаясь поглаживаниями хозяина.       — Бля, Гоша, как я их люблю, — неожиданно выдал Юра и снова прыснул на какие-то, очевидно, свои воспоминания. — И пёс этот Викторовский прикольный, только слюнявый очень, — и, аккуратно отцепив меня от своих коленок, Юрий положил меня на диван. — Пойду позвоню им, а то они, кажется, померли в своём этом кино! — но, встав с дивана, он всё-таки громко чертыхнулся, обувая розовые тапочки с котиками, которые купил ему Виктор несколько дней назад. И, шаркая лениво подошвами в сторону гостиной, он, наверное, утвердился в желании сказать «русской легенде» по этому поводу пару ласковых.       Провожая Юрия взглядом, я обдумывал его слова.       Мой хозяин прав, черт возьми. Я ценю Макку, хоть и ненавижу. Он меня раздражает, иногда я хочу задушить его ночью, пока он спит. Но я уже не представляю свою жизнь без его выкрутасов.       Всё-таки, Юра всегда прав.       — Маккачин, где ты шляешься, блин?! — мяукнул я во весь голос, желая найти бесформенное чудовище, называемое собакой, чтобы поговорить о жизни.       И чтобы, – чёрт возьми, да, именно так! – чтобы извиниться.