Часть 12. Всё тайное становиться явным... или ощутимым
1 июля 2018 г., 18:00
Спустя два дня
Утром со мной связался мистер Федан, сообщил, что приедет сразу на спектакль. Прозвучит глупо, но я совсем забыл о том, что он должен появиться. Последние дни я ничего не могу удержать в голове надолго. Я так легко отпустил всё, что мне дорого в родном городе: семью, друзей, любимые места, даже могилу Рэда, к которой приходил почти каждый месяц. А как подумаю о том, что больше никогда не смогу увидеть Марка, сердце рвёт на куски. Я только и мог, что ходить за ним хвостиком и подолгу всматриваться в его мимику и жесты. Все люди чувствуют то же самое, когда влюбляются?.. В таком случае я совершенно не могу понять, как они справляются с этим. Выглядел я так же плохо, как себя чувствовал. Тёмные круги под покрасневшими глазами совсем не делали из меня красавца. Несколько раз ополоснув лицо холодной водой, я ещё раз посмотрел в зеркало. Нет, показываться в таком виде перед Марком — всё равно, что самолично выложить перед ним все карты на стол. Нужно вернуться в кровать. Хоть сегодня и был выходной, и я вполне мог себе это позволить, но в этом случае закончить картину вовремя у меня никак не выйдет. Тяжело вдохнув, я забрался под одеяло. Нужно расставлять приоритеты правильно, иначе ничего не выйдет. Я закрыл глаза и расслабился. Надеюсь, я смогу проспать хоть пару часов. Хотя надежды на это мало, ночью я просыпался практически каждый час.***
В то время, пока зал медленно наполнялся зрителями, за кулисами кипела жизнь. Кто-то куда-то спешил, кто-то отчаянно бегал глазами по репликам, кто-то раздавал команды, а кто-то попросту стоял и пытался не мешать. Этим последним экземпляром был я. Спросите, зачем я сюда заявился, если только свободное место занимаю? Я бы тоже поинтересовался, но и так знаю, в чём накосячил. Марк до сих пор был не в курсе о присутствии в зале мистера Федана. Медленно и осторожно пробираясь сквозь суетящихся ребят, я все-таки отыскал знакомую парочку. — Рей, — я решил начать издалека. Подростки в великолепно исполненных средневековых нарядах тут же обратили на меня внимание. — Ты же знаешь, что твой отец сегодня присутствует? — Ага, — пожал плечами блондин. — Я был удивлён. Ему не очень-то нравился род моих занятий. — Марк, — я медленно повернул к нему голову. В угоду образу, мальчик снял с ушей все украшения. — Твой тоже придёт. — Что?! — после секундной паузы закричали эти двое. — Это плохая шутка, мистер Росс, — нахмурился Рей. — Крис не умеет шутить… — абсолютно потерянно и едва слышно выдавил Марк. Обидно, но правда. — Я поговорю с ним, ладно? — обратился я к старосте. Он на удивление быстро всё понял и оставил нас одних. Ну, насколько это вообще возможно в комнате наполненной минимум десятком переговаривающихся между собой подростков. Мальчик испуганно поднял глаза и ухватился за мои локти. — Это ты его привёл? Зачем?! И как? Тебе стоило меня спросить! Ну, или хотя бы предупредить заранее! — чем лучше он осознавал, в какую ситуацию попал, тем больше паниковал. — Я хотел, чтобы вы встретились. Разве не грустно, когда двое родных людей почти не видятся? — я, неторопясь, провёл ладонью по его волосам. — Не бойся, я не оставлю тебя с ним один на один. По крайней мере, первое время, — мальчик с трудом успокаивал себя. — Мы просто поговорим, а затем он уедет. Ничего серьёзного, да? Спектакль начинался, дети быстро покинули комнату для реквизита, чтобы помогать менять декорации или просто следить за происходящим на сцене. Марк обнял меня, очевидно, ища в этом душевного спокойствия или смелости. С тяжелым сердцем от того, что это, скорее всего, последний раз, когда мне удастся вот так его успокоить, я положил одну руку ему на плечи, а другой продолжил приглаживать волосы. — Что если я сделаю ошибку… или забуду слова? — выдохнул мне в грудь брюнет. — Ты у нас любишь абстрагироваться от проблем. Представь, что в зале только я, как на репетициях. А я уже столько твоих косяков повидал, что меня ничем не удивить. — Мальчишка тихо засмеялся. — Ты успокоить меня пытаешься или наоборот? — он на секунду сжал меня, как плюшевого мишку, и отстранился. — Тогда не отводи от меня взгляд. — Я обещаю, — кивнул я, с трудом заставив себя ему улыбнуться, — буду смотреть только на тебя. А теперь иди к остальным. И, Марк, не забудь сказать отцу, что ждёшь его возвращения. Мальчик нерешительно кивнул мне, поблагодарил и побежал ждать своего выхода. Он был так поглощён происходящим, что ничего не замечал. Мне же на руку. Да и хорошо, что театр затянул его. Я видел, сколько сил он в это вложил. У него не может не получиться. Вздохнув, я отправился в зрительный зал и нашел взглядом родителей ребят. Как ни странно, волнения перед знакомством с ними я не чувствовал. Казалось, будто наше с Марком скорое расставание высасывало все мои эмоции. — Мистер и миссис Нисида, мистер Федан, рад, что вы нашли время прийти, — пока на сцене фигурировала только Джульетта и её семья, эта компания была совсем не против со мной поговорить. — Рады с Вами, наконец-то, познакомиться, — сказал за всех отец Марка и пожал мою руку. — Я так давно не видела своих мальчиков вместе, — с нежностью в голосе произнесла женщина, — знаю, что это Вы их помирили. Не знаю, как Вас благодарить. — Не переоценивайте мои заслуги, — я улыбнулся в ответ и встал рядом с мистером Феданом, обращая взгляд к сцене. — Вы очень молоды, Кристиан. Этого стоило ожидать, — негромко произнёс мужчина, не отрываясь от спектакля. — Молодые люди всегда самые предприимчивые и целеустремлённые. По словам моих работников, Марк едва ли занялся бы искусством по своей инициативе. За это тоже стоит благодарить Вас? — Пожалуй, так, — не стал отрицать я, — но я лишь предложил ему попробовать. — Будь больше таких небезразличных учителей, возможно дети больше бы любили школы. — Да… — тихо ответил я и замолчал, делая вид, что погружен игрой актёров. Таких учителей, как я? Ох, если бы Вы знали, мистер Федан, о чём Вы говорите. На душе вновь стало как-то мерзко. Выполнить недавно данное Марку слово было не сложно, ведь он — единственное, что меня сейчас действительно интересовало. Только мои мысли занимало совсем другое обещание: всегда быть рядом с ним. То, что я действительно хотел этого, не оправдывает предательства. Простит ли он меня когда-нибудь? Мне не хотелось об этом думать, уж слишком близко к сердцу я воспринимал всё связанное с мальчиком. Несмотря на всё, я был рад, что встретил его и сумел почувствовать эту привязанность. Я не успел понять, как представление закончилось, и зрительный зал активно начал пустеть. Мужчина рядом со мной не двигался с места, ожидая появления своего сына. Он подошел к нам почти сразу, наверное, не хотел заставлять отца ждать. — Отличная постановка, — неловко начал беседу мистер Федан. Похоже, встреча с сыном пугала его не меньше, чем самого Марка. — Спасибо… — потерянно произнёс брюнет и пугливо поднял на меня глаза, как будто спрашивал, что ему делать. — Как ощущения от выступления на сцене? — пока что я решил поговорить с ним так, как если бы мы были наедине. Мальчик с восторгом рассказал, что чувствовал, когда все вышли поклониться. Он так бы и продолжил, но пристальный взгляд точно таких же стальных глаз, как у него, заставил парня замолчать. — Я рад, что ты нашел себе занятие. Целыми днями играть в игрушки совсем не то, чем стоит занимать всё своё время, — то ли похвалил, то ли укорил Марка отец. Все родители одинаковые… Плохая тема, нужно быстрее увести их от неё. Я ещё несколько минут следил за их беседой, сглаживая углы и слишком резкие высказывания. Пройдёт немало времени до момента, когда они научатся друг друга понимать. Так или иначе, начало положено, и в их глазах я вижу облегчение. Они рады, что увиделись. Сославшись на дела, мистер Федан вскоре нас покинул. Мальчик облегчённо выдохнул. Положив руку ему на голову, я похвалил Марка за смелость и предложил отпраздновать вместе с Реем. Он бросил, что позвонит завтра и последовал моему совету.***
Мне благополучно удалось избежать встречи в воскресенье, и даже всё сегодняшнее утро я умудрился оставаться незаметным для него. Марк теперь находился в компании даже в классе. Похоже, многие замечают, что он меняется. Не будь я в такой ситуации, мне бы, наверное, было очень тоскливо смотреть на то, как он общается не со мной, а с одноклассниками. Хотя сейчас не легче. После работы я быстренько собрал в кучу тетради для проверки и, сунув в пакет, понёс домой. Никогда не знаешь, когда ему может приспичить зайти, лучше в это время быть подальше. И жил бы я себе спокойно, если бы через несколько часов в мою дверь не постучали. Обращать на это внимание категорически не хотелось, ведь я до сих пор не оставил надежду завершить картину к сроку. Все мои попытки игнорировать незваных гостей полетели прахом, так как были они весьма и весьма настойчивы в своём желании попасть в квартиру. Пришлось вставать, вытирать руки наполовину в синей краске и поспешить к двери, пока её не вскрыли силой. Передо мной стоял Марк, и выглядел он так, будто сейчас кинется на меня с ножом… или заплачет. Не понять из-за чего он был в таком состоянии сложно, смириться с тем, что всё пропало ещё сложней. — Что всё это значит?! — брюнет сделал твёрдый шаг вперёд, пришлось отступить. — Ты увольняешься, а я узнаю об этом от сплетниц! — ещё шаг вперёд. Мальчик оглушающе захлопнул дверь, будто закрывая меня как в клетке, в моей же собственной квартире. — Сколько ты будешь молчать?! — Его злость была мне понятна, даже более чем, но мог я только отступать. — Я… я не знал, как сказать тебе, что уезжаю, — тихо прохрипел я. Из-за волнения мне было сложно хотя бы постараться выглядеть не так потерянно и виновато. — Что?.. Уезжаешь? — произнес он одними только губами. — Скажи мне, почему! — потребовал Марк, сократив между нами дистанцию и схватив за воротник футболки. Попытка отстраниться не удалась, двигаясь вперёд спиной, я не уследил за своими ногами и, споткнувшись о ковёр, полетел вниз, инстинктивно хватаясь за мальчика и утягивая его за собой. Приземление было твёрдым, особенно досталось копчику и лопаткам. Мальчика это не остановило, он всхлипнул, но не от боли, и продолжил: — Почему? Всё ведь было хорошо. Ты стольким мне помог, вернул взаимопонимание с друзьями… и даже с отцом. А теперь хочешь отобрать то, что подарил? — его глаза намокли. — Я ведь не забираю их с собой, — он медленно разжал руки, отпуская воротник, и обессилено положил их мне на грудь. А потом, измученный и несчастный, вздохнул и опустился прямо в районе моего паха. Это не могло… не напрягать. — Их — нет, а что будет со мной? Без тебя я полностью бессилен. Раз ошибусь, и всё вернётся к самому началу. Я был так счастлив… Ты разве нет? — По его щекам потекли слёзы, медленно скатывались до подбородка, срывались вниз. Стало ещё сложнее сохранять спокойствие. Ситуация, в которой я оказался, ничуть не помогала, было страшно даже пошевелиться. — Ты стал так дорог мне всего за пару месяцев. Я совсем не представляю, что буду делать, если ты исчезнешь. — Я тоже, — прошептал я, запрокидывая голову. — Тогда скажи причину! — потребовал мальчик, напрягшись и резко пододвинувшись вперёд. Мне еле удалось сдержать тяжелый выдох. Я чувствовал возбуждение и едва ли мог скрыть это в подобной позе и мягких домашних шортах. Тем более, от сидящего на мне парня… Тут же запаниковав, я поспешил предложить ему мир: — Марк, прошу, давай успокоимся, заварим чаю и спокойно всё обсудим. — Нет, говори сейчас! — не унимался парень и ударил меня кулаком по груди. Я прикусил губу, отчаянно стараясь оставаться трезвым. Нужно было срочно что-то делать. Мне не хотелось отталкивать его в такой сложный момент, но сейчас это было необходимо. Дрожащими пальцами я взял его кисти и попытался оттолкнуть, больно стрельнувшая спина и ватные ноги усугубляли положение. — Даже не пытайся уйти от ответа! — он резко надавил на мои руки, придавливая их к полу, пресекая любую возможность сбежать. — Изначально ты планировал уйти и даже не сказать мне ничего?! — Марк, пожалуйста… — из-за его близости тяжело было даже думать, сердце колотилось как сумасшедшее, скрывать отрывистое учащённое дыхание стало попросту невозможно. Меня охватил страх, я не смогу вырваться, а он не отпустит, даже если попрошу. — Что с тобой? — его голос изменился, стал обеспокоенней и тише. Но для меня его внезапное успокоение предвещало только одно — начало конца. — У тебя всё лицо красное, — брюнет нагнулся, оставляя между нами меньше двадцати сантиметров пространства. Я резко зажмурился и тихо простонал от очередного его движения. — К-крис? — пораженно и неверяще выдохнул мальчик, на несколько секунд застыв на одном месте. — Отпусти… — умоляюще произнёс я дрожащим голосом, не решаясь открыть глаз. Он медленно отстранился, осторожно выпуская мои руки из крепкой хватки и приподнимаясь всем телом. Я тут же забарахтался, вылезая из-под него и отползая назад, но быстро уткнулся спиной в диван. Повисла гробовая тишина, а я только и мог, что прятать от него глаза и пылающие щёки за тыльной стороной ладони. — Ты гей… — двумя короткими словами он словно прибил крышку моего гроба и сбросил его в бездонную яму. Глаза медленно намокли. Теперь ничего уже не имело смысла. — Меньше всего мне хотелось, чтобы об этом узнал ты, — после долгой паузы Марк лишь горько усмехнулся. — Я… так мало о тебе знал. Ни что тебе нравится, ни что тебя волнует или беспокоит. Ты не говорил о себе, лишь слушал и пытался мне помочь. А я и не задумывался, меня всё устраивало, — я с трудом мог уловить смысл его слов, а когда он подсел рядом, тоже облокачиваясь на диван, совсем потерялся. — Так эгоистично с моей стороны… Прости, наверное, я заслужил такое отношение, — быстрым движением руки он вытер свои щёки от влаги и замолчал. Я тоже ничего не мог из себя выдавить. Смотрел на него, по нескольку раз прокручивая слова мальчика у себя в голове, стараясь связать их между собой. — Сейчас думаю и не понимаю, как не заметил раньше. Ты всегда был таким ласковым, — с совершенно непонятной мне теплотой в голосе произнёс брюнет. — Ты так легко к этому относишься? — до сих пор не мог осознать я. — А ты, похоже, сложно, — он покачал головой с едва заметной улыбкой на губах. — Неужели полагал, что меня это напугает? Я-то думал, ты считаешь меня умным мальчиком. — Да, но… — он перебил меня: — Разве меня должно волновать, с кем ты спишь, когда единственное, чего я хочу сейчас — это чтобы ты остался в моей жизни? — Нет… Наверное, нет, — ответил я для самого себя и залип в одну точку. — Может, сделаем перерыв? Кажется, мои мысли не успевают за происходящим, — он тихо усмехнулся и погрустнел вновь. — Хорошо. Я больше не буду на тебя давить, но все же хочу услышать причину. Может я смогу помочь? Ты не можешь знать, на что я способен! — Да куда я могу деться после таких твоих слов, — тихо бросил я, взглянув ему в глаза. — Остаёшься? — неверяще переспросил мальчишка, я кивнул и робко улыбнулся. Я не в силах оставить его одного, мне итак было невыносимо сложно, а теперь, когда он тянет ко мне руки и просит остаться… что я вообще могу противопоставить? Который раз весь здравый смысл игнорирую. Потом опять буду жалеть. Марк резко повернулся и бросился мне на шею, до боли сжимая в объятиях. — Эй, полегче там! — прохрипел я, положив подбородок ему на плечо и приобняв за талию. — Заткнись. Я счастлив, — фыркнул на меня брюнет, продолжая притягивать меня к себе. — Ты, между прочим, обещал! Это твоя обязанность и долг. Только попробуй ещё раз попытаться от меня сбежать, из-под земли достану! Было так приятно это слышать, особенно после нескольких дней, проведенных словно в аду. Он рядом, совсем близко. И так будет ещё долго. Это успокаивало и будоражило одновременно. Мне удалось оторвать его от себя только через минуту, он не придумал ничего лучше кроме как выдать: — У тебя руки синие, — он встал и помог мне подняться. Это было весьма кстати, потому что моя спина до сих пор отказывалась исправно работать. — Я рисовал для кое-кого подарок. Хотел отдать перед переездом, но не сложилось, — меня не сильно ударили кулаком в бок. Похоже, все шутки об этом инциденте лучше оставлять при себе. Я тихо засмеялся, умиляясь его реакции. — Покажи картину, — словно ребёнок потребовал Марк. — Нельзя. Это же сюрприз! — Который я всё равно уже видел, — хмыкнул брюнет и пошел в комнату без меня. Вот же зараза. Пришлось пойти за ним. Парень основательно увлёкся своим будущим подарком, я пристроился рядом. Взглянув на своё творение издалека, я вспомнил важную деталь, которую хотел, но забыл добавить. Быстро сев к мольберту, я начал нервно перебирать кисточки, пытаясь найти какую-нибудь потоньше и хотя бы относительно чистую. За работой я практически забыл о том, что не один существую во вселенной. Поэтому внезапные прикосновения чужих рук к моим плечам заставили меня крупно вздрогнуть. Мальчик медленно увил руками мою шею и, уже не в первый раз, прислонился щекой к моей шее, пока я рисую. — Не жмись ко мне, — укорил я его настолько строго, насколько мог в тот момент. — Что, почему? — наигранно, но вполне реалистично расстроился Марк. — Сам знаешь, — вздохнул, но не смог заставить себя отстранить его самостоятельно. Было так приятно и тепло, почаще бы так… — Значит, мне нужно менять своё к тебе отношение на более холодное, лишь потому, что я лучше узнал тебя? — серьёзнее обычного поинтересовался парень. — Нет, — поёжился я и отвернул голову, — конечно же, нет. Прости. Я совсем этого не хочу, — с губ сорвался снисходительный смешок, — но сейчас ты просто решил поиграть со мной. — Всё-то ты знаешь. Мальчик закатил глазки и с лёгкой улыбкой поднялся на ноги, становясь сбоку. Он же теперь мне это каждый раз припоминать будет. Даже не знаю, радоваться перспективе быть зажатым в угол этой наглой и чрезвычайно обаятельной мордашкой или же плакать. Но есть и железный плюс: теперь он спишет любые странности моего к нему обращения на ориентацию, а не на личный интерес. Надеюсь. Мне нужно было успокоиться, так что я предложил Марку чая и отправился заваривать столь любимый нами напиток. Не прошло и минуты, как я почувствовал на себе пристальный взгляд из-за прохода. — Не нужно таращиться на меня, как на восьмое чудо света, — подловил я этого горе сталкера. — Просто не могу привыкнуть. Не думал, что такой как ты может интересоваться мальчиками, — Марк прикрыл рот ладонью, подавляя смех. Вот вечно он надо мной смеётся. А мне, может, обидно? — Какой это «такой»? — Тяжело вздохнув, я оставил чай завариваться, и сел за стол, парень неспешно присоединился. — Правильный, что ли… — он неуверенно почесал тыльную сторону шеи, отводя взгляд. — Через десять-пятнадцать лет я представлял тебя женатым на милой спокойной девушке и имеющим целый выводок детей. С небольшим домиком в спальном районе, где всегда бы царил мир и любовь. А теперь… Я не знаю, что и думать, — мальчик робко перевёл на меня взгляд и тихо спросил: — Как так получилось? — Если честно, я и сам не знаю. — Объясни, — потребовал он. Я мотнул головой, но всё же попытался сформулировать. — Это подкралось незаметно, со спины, — облизнув сухие губы, я, с трудом подбирая слова, продолжил. — Опутало по рукам и ногам так цепко, как только было возможно. Я не осознавал, не чувствовал, пока не попытался освободиться. И, как ты понимаешь, уже бессмысленно сопротивляться. Я не знаю, что с этим делать, — я опустил голову, опираясь локтями на стол. Ну вот, довёл себя у него на глазах. Чудесно. — И как мне быть. — Да ладно тебе, Крис, — Марк поспешил меня успокоить, — не делай из этого трагедию. Столько геев на земле и ведь живут как-то? В одном он прав: хандра ещё никому не помогала, нужно прекращать. Я потянулся за сахарницей, чтобы проверить наличие её содержимого, но вновь почувствовал боль в лопатке и поморщился. Незамеченным это не осталось. Казалось, будто он теперь только и будет делать, что следить за моим поведением, вылавливая любые мысли о побеге. Это забавляло и пугало одновременно. Брюнет поднялся с места и подошел ко мне. — Болит спина? Дай посмотреть, — потребовал мальчишка. — А смысл? У меня всё равно нет ничего от ушибов, — его взгляд заставил меня осознать, что легче дать ему, чего он желает, чем пытаться переубедить. Пришлось снимать футболку, через неприятное ноющее ощущение в верхней области спины, — жить буду? — Крови нет, — подтвердил очевидное Марк. Ещё бы я закровоточил от того, что повалился на ковёр. Мальчишка хитро усмехнулся и поинтересовался: — Хочешь поцелую? Болеть всё сразу перестанет. — Дошутишься, и правда заставлю, — покачал головой я. Чего-чего, а спокойной жизни мне теперь не светит. Марк неожиданно притих, осторожно проводя пальцами по месту удара. Я поёжился, что ненадолго его развеселило. — Тут синяки. Большие. Давай схожу в аптеку? — предложил он. — Не присмерти, как-нибудь сам дохромаю, — отмахнулся я. — Лучше побудь со мной, ты на меня почти неделю внимания не обращал. — Ждёшь извинений? — он оставил мою спину и вытянулся рядом, наблюдая за моим лицом. — Жду, — не слишком-то серьёзно сказал я. — Я тоже, — он наклонил голову и положил руки на стол, выравнивая наш уровень глаз на расстоянии тридцати сантиметров от меня. Пожалуй, мне, и правда, нужно извиниться. — Я поступил очень опрометчиво, прости меня. Впредь постараюсь обсуждать с тобой то, что будет меня беспокоить. И доходить до крайностей не буду. Ведь ты мне очень дорог, Марк. А то, что дорого нужно защищать, — мальчик отвёл взгляд, будто обидевшись на то, что у меня получилось задвинуть такую речь. — Я, возможно, тоже погорячился. Но по другому ты мог бы вовсе ничего не рассказать, так что извиняться за поведение не стану! Но мне это было и не нужно. Главное, что сейчас он рядом и всё осталось как раньше. Если, конечно, опустить все его домогательства и попытки привязать меня к себе на цепь.
