Проблемный ребёнок

      С того случая прошло несколько дней, но прийти в себя у меня так и не вышло. Я пытался сконцентрироваться на дороге, но полностью прямая трасса практически без указательных знаков не давала мне этого сделать. На соседнем сиденье устроился Марк, поджав одну ногу и, кажется, задремал. Я не мог не бросать на него редкие взгляды, последний месяц весны принёс с собой ненавязчиво тёплые дни. Мальчику пришлось отказаться от толстовок и косух в пользу лёгкой чёрной футболки с короткими рукавами и какой-то нечитаемой из-за перекрученного шрифта надписью. Наполовину открытое окно трепало его волосы; первую половину дороги мы только и делали, что ругались из-за него. Мне не хотелось, чтобы он простудился, а брюнет утверждал, что в таком случае его убьёт жара.       Мы прибыли в пункт назначения к полудню, вокруг не было ни души. Я тихо окликнул Марка, он не проснулся. Давно следовало бы привыкнуть, что этот непоседа может крепко уснуть в любой ситуации. Пришлось настойчиво потрясти его плечо, даже тогда реакции не последовало. Я ласково провёл по руке мальчика, переплетая наши пальцы. В голове промелькнула мысль поцеловать их, но она тут же была отбракована. Я знал, что за подобные действия буду расплачиваться собственной кровью. Как бы смешно это не звучало, но делая себе больно, я искупал свои грехи. Почему смешно? Да потому что я никогда не верил в богов и прощение путём страданий. Но это помогало, пусть и не намного, но заглушало чувство вины.       За каких-то полнедели мои руки покрылись шрамами, резать вены я больше не решался. Прежде всего, это слишком опасно, да и моя привычка закатывать рукава рано или поздно дала бы о себе знать. Небольшие красные полоски преимущественно располагались между локтем и плечом. Марк пока ничего не заметил, ну или делал вид, что всё нормально, теперь я уже ни в чем не был уверен. Хоть Рей и обещал ничего не говорить своему другу, они не могли вообще не обсуждать сложившуюся ситуацию. В машине становилось жарче, пришлось оторваться от созерцания моего возлюбленного и разбудить его.       — Мы на месте, — громко объявил я, отстегивая ремень.       — Кладбище? — рассеяно спросил мальчик, не спеша покидать транспортное средство.       Отвечать на вопрос было не обязательно, ровные ряды могил говорили сами за себя. Марк был вынужден пойти следом, он явно чувствовал себя не комфортно в подобном месте и жался ко мне, ища защиты от не пойми чего. Я улыбнулся и подумал, что в его компании что угодно может стать приятным времяпрепровождением. Мы остановились рядом с нужным надгробием, оно ничем не отличалось от остальных, пока я не положил к основанию несколько веток ярко-синего колокольчика, единственного растения, к которому человек, похороненный здесь, был неравнодушен. Ядовитые, своевольные и независимые, они радовали его даже высоко в горах. Гравировка гласила:

Рэдвил Гарольд Брейд 1976-1998

      — Прошло три года с его смерти, — с грустью в голосе сообщил я. — Мы познакомились в старшей школе, не сразу, но стали друзьями.       — Он умер таким молодым… Что случилось? — осторожно спросил брюнет. — Расскажешь о нём?       — Ладно… но я воздержусь от подробностей, хорошо? — тяжело вздохнув, я опустил взгляд на медленно увядающие цветы. — Рэд всегда был безрассудным экстремалом до мозга костей, ему постоянно недоставало острых ощущений. Мы были очень разными. Я видел в нём то, чего мне не хватало: азарта от жизни, какого-то драйва, необдуманных решений и ярких эмоций. Порой мы вместе творили такие вещи, о которых я и не подумал бы, не предложи он, — я ненадолго повернул голову к мальчику, он с сожалением смотрел на меня. Такой очаровашка, даже когда грустит… — Вы чем-то похожи, не находишь? Вот только он никогда меня не слушал, шел напролом, считая, что может всё на свете. Звучит как хорошая мотивация, но только не в том деле, где ты рискуешь своей жизнью. Однажды, это стало его фатальной ошибкой, а я смотрел и ничем не мог помочь. Тогда я понял одну простую истину: если не хочешь потерять то, что тебе дорого — защищай это как можешь.       — Он… тебе нравился? — непонятно из-за чего предположил Марк.       — Нет. Нет! Даже не думай приписывать сюда это, — строго укорил я его и нахмурился. Повисла тишина. — Я очень сложно переживал его потерю, родители настояли на психотерапевте.       — Это помогло? — хотел убедиться мальчик.       — Как видишь, у меня получается жить и почти не думать о Рэде, — я улыбнулся, наклонив к парню голову. — После переезда особенно. Это твоя заслуга. POV Марк Федан       Я был так рад поехать с ним на родину, а теперь даже не знаю, что сказать. Мне хотелось больше узнать о нём, его окружении и прошлой жизни. Выходит, конечно, неплохо, вот только я не учёл, что тут будут и грустные его воспоминания. Крис уже минут пять молча таращится на могилу своего друга и ничего не говорит, торопить его было бы как-то совсем не тактично. На нём как обычно красовалась хорошо выглаженная рубашка и строгие тёмные брюки, такое чувство, что он и в тридцать градусов так одевается. Его волосы сильно отросли с того момента, как он приехал, — Крис так ни разу и не подстригся. Я бы мог ему напомнить, но не хочу. Мне нравится.       А вот что интересно, так это то, что он не замечает этого. Волосы непривычно лезут в глаза, он рефлекторно поправляет чёлку, но не замечает, будто думает совершенно о другом. Я бы спросил о чём, но Крис несколько раз дал понять, что знать мне об этом не положено. Обидно, даже очень. Ярко-голубые глаза застыли в одной точке, проходя сквозь неё. Их цвет мне всегда нравился, у моей матери были такие же. Или мне только кажется? Но она бы точно смотрела на меня с такой же теплотой! Я сделал шаг назад, отходя от могилы. О чём думают люди в такие моменты? Разговаривают с погибшими, если да, то о чём? Я бы никогда не стал заниматься подобным, ведь мне всё равно не ответят.       Мужчина поднялся с колена, молча попрощался со своим другом и, приобняв меня за плечи, пошел к машине. В последнее время он начал часто ко мне прикасаться, вот честное слово, лучше бы держал себя в руках. Безумно хочется ответить, увидеть это его забавное выражение лица, когда он смущается. Но Крису и без того тяжело смириться со своей ориентацией, когда ещё и я напоминаю ему об этом, он совсем теряется. Как бы смешно и весело это ни выглядело, я должен уважать его личное пространство. Ну, или хотя бы не нарушать его каждый раз, когда мне приспичит подразнить это высокоэмоциональное чудо.       Сейчас мы ехали в какое-то кафе, где должны были встретиться с знакомыми Криса. Мой новый личный водитель травил ностальгические байки из своего детства, а я удивлялся тому, как скучно и по правилам он жил. Этот город был намного меньше нашего, никаких высотных зданий и громадный торговых центров. Было бы очень грустно, если бы он так и остался жить в этом месте. Точнее не так, мне бы было очень грустно, если бы он не появился в моей жизни. Мы остановились у небольшого здания, внутри было уютно и тихо, я засмотрелся на странного вида лампу и напугался внезапного приветствия со стороны какого-то взрослого мужчины.       — Кристиан, опаздываешь! — тепло бросил он и помахал нам рукой. Рядом сидела девушка двадцати пяти лет и улыбалась. Крис пропустил меня к окну и сел рядом, его друзья оказались напротив.       — Я тоже рад вас видеть, — мягко усмехнулся он и представил их. — Марк, это Тони, он учился на несколько курсов выше, а потом и преподавал в нашей группе, будучи аспирантом. И Джессика, моя одногруппница.       Они тепло меня поприветствовали, даже общались на равных, несмотря на разницу в возрасте. Эти двое мне быстро приглянулись, надеюсь, это не последний раз, когда я их вижу. Девушка что-то вспомнила, достала из сумочки какую-то бумажку и протянула Крису. После этого Тони ненавязчиво притянул её за талию, а Джессика положила голову ему на плечо. Только сейчас я заметил обручальные кольца на их безымянных пальцах. Они мило смотрелись вместе.       — Мы достали то, что ты просил, — с гордостью произнесла девушка, — но у тебя разве не тысяча подобных фотографий?       Я пододвинулся к Крису, чтобы посмотреть. В его руках был снимок приблизительно пятилетней давности, на нём два молодых парня держали бенгальские огни и улыбались. Один из них был мне знаком, рыжие непослушные волосы стояли торчком, подростковая худощавость заставила меня умилительно усмехнуться, захотелось даже попытаться отжать это фото и оставить себе. Второй человек был мне не знаком, он был на полголовы ниже Криса, хотя, я вообще сомневаюсь, что кто-то в его жизни может быть выше него самого. Ночное время суток не позволяло разглядеть подробностей, отчётливо можно было разобрать только чёрные собранные в свободный хвост волосы до лопаток и улыбку открытого миру парня.       — Эта особенная, — с нежностью произнёс мужчина и поспешил убрать снимок. — Спасибо, сам бы я вряд ли успел за ней заехать. Через полчаса будет пора в обратный путь.       — Как? Так скоро? — ахнул Тони. — Тогда нам стоит самим подойти к стойке, или поесть вы не успеете, — мужчина встал с места, собираясь отправиться делать заказ, и увлёк за собой своего друга.       — Кто на фото рядом с Крисом? — тут же нетерпеливо спросил я у Джессики. Она чему-то удивилась, но с удовольствием ответила на мой вопрос:       — Рэдвил Брейд, его друг детства. Вы недавно были на его могиле.       — Откуда ты знаешь? — не понимая, уточнил я.       — Кристиан не был бы собой, если бы не заехал туда. Да и у него не бывает других причин для опозданий, — тихо засмеялась девушка.       — Можешь рассказать мне об этом больше? — почему-то я потерял всю решительность. На секунду мне показалось, что я не хочу знать ничего об их отношениях.       — Я не очень хорошо знала Рэдвила, так что могу сказать только то, что он был очень взбалмошным и лёгким на подъём парнем. Мы с Кристианом сблизились только после смерти его лучшего друга. В то время он сам на себя стал не похож, его ничего не интересовало, он отказывался от всех наших предложений пойти куда-нибудь после занятий. Как бы точнее это описать… Он не был груб или безучастен к проблемам других, просто будто бы потерял волю к жизни. Ребята за него очень волновалась, мы понятия не имели, как правильно его поддержать, — я опустил голову. Было чертовски больно представлять Криса в таком состоянии. Девушка вздохнула, а потом с теплотой добавила: — Ты напоминаешь мне его, не только внешне, но и внутренне. Похоже, нашему пай-мальчику просто необходимо присутствие возмутителя спокойствия.       Мне резко поплохело от мысли, что я лишь замена Рэдвилу. Джессике не обязательно это видеть. Я коротко бросил «помою руки» и пошел к туалету, где облокотился на стену и обнял себя руками. В небольшом помещении никого не было, да и кому тут быть, если во всём кафе находилось от силы человек десять. Вскоре меня отвлекли от попыток успокоиться:       — Марк, — Крис осторожно положил ладонь мне на плечо, чтобы привлечь внимание. — Тебя пять минут не было. Что-то случилось?       Его обеспокоенный взгляд, как и во всех подобных ситуациях, меня полностью обезоруживал. Он был так близко и одновременно далеко. Я совершенно не понимаю, о чём он думает, когда на меня смотрит. Это чертовски несправедливо.       — Ты видишь во мне Рэдвила, да? — требующе спросил я. — Поэтому всегда помогал и поддерживал? А внезапно отстранялся, потому что вспоминал, что я вовсе не он!       Было так обидно. Хотелось ударить Криса и не один раз. Я сжал кулаки, но не смог даже занести руку для удара. Почему? Почему я не могу даже думать о том, чтобы сделать ему больно, когда он так на меня смотрит? Полуприкрытые глаза, полные сожаления, чуть приоткрытые губы и необъяснимая нежность в каждом движении. Я и сам осознавал, что просто накручиваю себя, и на самом деле Крис даже не думал об этом. Но мне больно даже от мысли, что это происходит подсознательно, что он просто ищет, кем заполнить пустоту, оставленную смертью его друга. От досады хотелось плакать, я непроизвольно обнял его, зная, что от этого станет легче.       — Всё… совершенно не так, — подавленно выдохнул мужчина, осторожно запуская пальцы в мои волосы и накрывая рукой плечи. — Когда ты рядом, я наоборот совсем не думаю о Рэде, будто бы он и не был мне так дорог, — Крис чувствовал вину за то, что перестал вспоминать о нём, а я обвинил его в обратном. Молодец, что ещё сказать.       — Мне твоё внимание нужнее, чем ему сейчас, — знаю, что звучит эгоистично, но ведь это правда! Я сильнее сжал его в своих объятьях. Сердце Криса c грохотом билось о рёбра, меня почему-то успокаивал этот звук. Что бы ни было в его прошлом, сейчас рядом именно я. Пускай он не всё мне доверяет. Мы знакомы-то третий месяц, впереди ещё целая вечность вдвоём.       — Ты ужасный собственник, — мягко произнёс он и осуждающе покачал головой. Глупый Крис, разве он не понимает, что на самом деле это звучит как «меня всё устраивает, продолжай»? — Пойдём, или голодный назад поедешь.

***

      — Неужели тебя так сильно волнует этот Рэдвил Брейд? — устало протянул Рей, медленно крутясь на моём кресле, его уже достало выслушивать все мои внезапные лавины мыслей после некоторых событий.       — Мне то, что я на него похож, говорила не только Джессика, но и сам Крис! — не унимался я. — Помнишь, я рассказывал о случае в классе, когда я пытался высунуться из окна, а он запаниковал, будто я сую голову в пасть дикому льву?       — Чего ты от меня-то хочешь? — блондин остановил движение кресла и посмотрел на меня.       — Услышать, что ты думаешь, — настойчиво произнёс я. Рей всегда лучше меня умел оценить ситуацию и сопоставить факты. Он закатил глаза и рыкнул:       — Ладно! Но за свои слова я не ручаюсь, — строго предупредил меня парень, я кивнул и подался вперёд, сидя на кровати. — Мистер Росс от тебя многое скрыл, что-то намеренно, что-то — нет. Ты поверил, что он ничего не испытывал к Рэдвилу? Очевидная глупость. Он сам себе не хочет в этом признаваться, но от потери обычного друга того, что с ним случилось, не происходит. Этот человек в своё время был для него особенным.       — Как я понял, он стал геем недавно, — недоверчиво нахмурился я. Слова Рея звучали слишком складно, чтобы я мог отбросить такой вариант.       — Ими не становятся, ими рождаются, Марк. Это такой же биологический признак, как и цвет волос, — блондин устало потёр глаза.       — Я не знал, — это заставило меня глубоко задуматься.       — Легче сказать, что ты вообще знаешь о мире, когда не интересуешься ничем, кроме развлечений, — усмехнулся парень, отвлекая меня от пойманной мысли.       — Пошел к чёрту, — я показал этому мудаку фак и упал на кровать, отодвигая чёлку с глаз.       — Все его страхи — остатки психологической травмы юности, выражаемые чрезмерным желанием обезопасить тебя от всего на свете и ужасной паникой, если это не вышло. Он не смог до конца перешагнуть ту потерю и приехал сюда именно для того, чтобы окончательно избавиться от тянущего его назад прошлого, — картина медленно начинала складываться у меня в голове.       Получается, я обязан таким вниманием тому, что мы не похожи? Его тянет ко мне по той же причине, что и к Рэду? Или всё же потому, что я похож на дорогого ему человека? А может, всё вместе? — Тяжело выдохнув, я закрыл глаза и представил Криса рядом с собой. Это как какой-то глупый фильм: мы необходимы друг другу, как лекарство. Мне от навязчивого чувства одиночества, а ему от навязчивых мыслей о прошлом.       — Рей… — тихо позвал я друга, не скрывая потерянность в голосе. — Что мне делать?       — А зачем тебе что-то делать?       — Крис меняет меня. Что будет, если я изменюсь до такой степени, что перестану быть интересен ему, как личность? — в этот момент я остро почувствовал, что готов вести себя как угодно, лишь бы он остался так же небезразличен ко мне.       — Если вы и разбежитесь, то точно не по этой причине, — скептически заверил меня блондин.       — А по какой? — я с детской наивностью и верой посмотрел ему в глаза.       — Я тебе не предсказатель! — раздраженно вскрикнул парень и вскочил с кресла. — И хватит донимать меня вопросами о мистере Россе, если так интересно, спрашивай у него самого!       — Так он ведь не отвечает! — отчаянно возразил я.       — Включи мозги, Марк. Я знаю, иногда ты это можешь, — Рей недовольно скрестил руки на груди. — Не отвечает на одни вопросы — так задай другие. Менее провокационные, более обтекаемые и мягкие. Он у тебя тот ещё дурачок, даже не поймёт, что из множества небольших вопросов можно получить один большой ответ.       — Может, одолжишь мне свою голову ненадолго? — капризно простонал я, переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть друга.       — Боюсь, твои хрупкие плечи не выдержат столь большой тяжести знаний, — прошипел он и двинулся к выходу.       — Чего ты так бесишься? — с непониманием спросил я, приподнимаясь на локтях.       — Да потому что ты непроходимый тупица, Марк! — хлопнул дверью Рей.       Я фыркнул и вновь улёгся на кровать. Понятия не имею, о каких таких «мягких» вопросах он говорил. Я даже не уверен, нужно ли их вообще задавать. Будет оно того стоить или нет? Вдруг Крис разозлится, что я копаюсь в его голове без его ведома? Я подполз к тумбочке, достал телефон и открыл наше недавнее фото рядом с рекой, пересекающей город. Его улыбка ведь не может врать, правда?       Если верить не ему, то кому тогда? Захлопнув телефон, я поднялся с кровати и сел к открытому окну, достал пачку сигарет, но не смог поджечь ни одну из них. В зажигалке закончился газ. Я болезненно нахмурился и бросил вытащенную сигарету на пол, запрокидывая голову назад. О чём Крис думает, когда остаётся наедине с собой? О подготовке к ведению уроков, о том, что хочет сегодня нарисовать или о том, что приготовить на ужин? Хочу, чтобы он думал обо мне. Нечестно, если только я сижу и переживаю. Возьму и заставлю! Я достал телефон и написал ему сообщение: [Можно нацепить на тебя поводок и привязать к себе?] [Я не против] — ненавижу его. Вечно потакает моим желаниям, а у самого на уме абсолютно другое. Лучше бы уж протестовал. — [Но зачем, я ведь и так постоянно рядом?]       Ага. Обещал быть, а потом попытался сбежать. Я не стал отвечать Крису, чтобы он поломал над этим голову сам, как я мучаюсь с разгадкой его тайн. Хотя, что тут разгадывать…       В голове мелькнула мысль о том, что отец приезжает домой на мой шестнадцатый день рождения. Всю подходящую одежду я давно выкинул, придётся идти за новой. И спрятать некоторые вещи. Ужас, дел делать — не переделать. Куда опять смылся Рей?       — Ре-ей! — завопил я, выйдя из комнаты. Ходит тут, где вздумается, будто у себя дома, наглец.