Экспозиция

      Белая дымка раннего зимнего утра скрывала очертания старинной церкви в конце улицы. Снег заносил белой копотью угольную черноту двух плащей.       — Раньше я был священником, — произнес Талейран негромко, вскинув голову.       — Мне это известно, — откликнулся Меттерних. Он шел, глядя прямо перед собой, на размокшую, разбухшую от талого снега мостовую.       Перед глазами еще стояла картинка нескольких предыдущих секунд, словно следы, оставленные на снегу, когда он поднял голову и украдкой посмотрел на Талейрана. От одного взгляда на морщины, щедро рассыпанные по всему лицу, с разлитым в них кислым ядом самодовольства, ему почему-то вспомнилось, что сегодня вечером Император пожелал видеть его, Меттерниха, у себя — наверняка снова будет ругать за консервативные взгляды.       — Почему вы вдруг сделались политиком?       Мимо, согнувшись, прошел нищий калека. Меттерних инстинктивно схватился за карман. В кошельке за подкладкой неприятно зазвенела мелочь, слишком громко, как показалось.       — Вы правы в своих догадках. — Талейран улыбнулся, заметив настороженность на лице собеседника. — Деньги. Купить и продать можно все: от чувства до…       — Самого себя?       — А вы остроумны, Меттерних, — заметил Талейран после недолгого молчания. — Это в вас нравится Императору? Впрочем, все верно. Хотя некоторых, признаться, я не купил бы и за грош.       Талейран неправ, подумал Меттерних, когда церковь окончательно заволок белесый туман, а они свернули на соседнюю улицу. Император ценит его за то, что, в отличие от Талейрана, он никогда не изменит своим взглядам.