Экспозиция

      Этот день обещает быть для Сен-Жюста самым обыкновенным, исключая разве что визит к Робеспьеру, у которого он проходит адвокатскую практику. Его голос велит Флорелю плотнее захлопнуть за собой дверь, и, когда тот выполняет указание, открывая взгляду прежде прячущуюся в тени за косяком часть коридора и маленькое окошко, выходящее на торговый центр, ему приходится зажмуриться. На подоконнике — большое яркое пятно, глянцево поблескивающее в лучах утреннего солнца. Сен-Жюст так поражается, что не сразу понимает: человек, которого он замечает мельком, едва переступив порог квартиры, теперь стоящий в углу, подпирая стену, оклеенную обоями в продольную полоску, и есть Робеспьер.       — С ними что-то не так? — спрашивает он и, видя окончательный ступор своего гостя, поясняет: — С апельсинами?       Сен-Жюст поспешно мотает головой.       У Робеспьера он до самого вечера. Пока тот зачитывает ему выдержки из Конституции, разбавляя их сдержанными комментариями, Флорель смотрит на свой давно остывший чай, любуясь постепенно проявляющимися оттенками: от более светлых до совсем темных, глубоких, почти черных. Возвращаясь домой, он запрокидывает голову, не в силах, не в силах отвести блестящие от восторга и слез глаза от неба.       Впервые в жизни он видит. Видит цвета.       Проходит время. С каждым днем Сен-Жюст различает все больше оттенков и все сильнее запутывается. Он перебирает в памяти всех, кого видел в тот день. Не забывает и про Робеспьера, но почти сразу отметает этот вариант. Как рационалист, он непременно сказал бы Сен-Жюсту, что начал видеть. К тому же, вокруг полно вероятных кандидатур: взять хоть дочь хозяйки квартиры Робеспьера с ее роскошной рыжеватой шевелюрой.       — Флорель, знаете, — говорит Робеспьер однажды, — я хочу взять вас себе в помощники. — Он переводит взгляд голубых, как оказалось, глаз на Сен-Жюста. — О, вы даже покраснели!       Он усмехается и тут же осекается, широко раскрывая глаза и прижимая руку ко рту. У Сен-Жюста перехватывает дыхание.       — Вы видите цвета, — произносит он изменившимся голосом. — Как давно вы их видите?       — С тех пор, как встретил вас, — просто и немного рассеянно признается Робеспьер. А потом вдруг стягивает с макушки свой глупый судейский парик, который носит постоянно.       У него на голове полыхает красновато-рыжий костер цвета апельсинов на подоконнике.