Экспозиция

Доброта постоянно требует доказательств, красота же их абсолютно не требует.

Вольтер

      Елизавета старалась быть доброй ко всем: давала списывать однокурсникам, помогала преподавателям, выполняла всю работу по дому. Даже отвечала на ухаживания Охотникова из Военной академии — опять-таки из доброты и сострадания к его одиночеству.       Нарышкина была красивой во всем: хорошо и дорого одевалась, легко завоевывала чужое доверие и любовь, днем гуляла по Невскому, а вечером бывала в клубах. Даже прогуливала пары ради свиданий с Александром — или кем-либо из его однокурсников, в зависимости от настроения, дня недели и оттенка помады. Все это — не прилагая абсолютно никаких усилий.       Елизавета была доброй ко всем, но дружила с одним Александром. Дорожила этой дружбой, даже когда он забывал о ней, с головой уходя в свои вечные философские размышления, берегла от посторонних глаз. Александра она любила по-настоящему; кроме него, любила только мать и сестру, осевшую в далеком Стокгольме.       Нарышкина водила дружбу со всеми — и ни с кем; любить же она, кажется, и вовсе никого не могла. Оно и лучше: едва ли кто-то сумел бы такое вынести.       Елизавета не жаловала Нарышкину за распущенность, дерзость и каждое мгновение, проведенное с Александром. Так она ревновала: по-дружески и в силу старой привычки, оставшейся с того времени, когда она еще имела на это право. Но, к своему и чужому удивлению, Елизавета привыкла к Нарышкиной, привязалась к ней, да так, что иной раз не могла удержаться от добродушной усмешки, любуясь ее пышной красотой.       Нарышкина презирала в Елизавете наивность и простоту, чуждые ей самой. Однако то ли доброта Елизаветы снова возымела свое магическое действие, то ли Нарышкина жить не могла без того, чтобы нравиться, часто губительно и парадоксально, но к Елизавете — может быть, единственной — она тянулась, точно красивый цветок к весеннему солнцу.       …День начинался хорошо: Елизавета успела подкормить бездомного пса и пособить по хозяйству больной соседке.       — Милочка, — промурлыкала Нарышкина, сидевшая чуть поодаль от остальных девушек, обсуждавших поступок сокурсницы, — мне бы твою доброту! — И она звонко поцеловала Елизавету.       Та молча улыбнулась: доброта требует постоянных подтверждений. Но зачем разочаровывать тех, кто тебя любит?