Экспозиция

Мы вступаем в различные возрасты нашей жизни точно новорожденные, не имея за плечами никакого опыта, сколько бы нам ни было лет.

Франсуа де Ларошфуко

      — Чудесная погода для прогулки, Меттерних. Хорошо, что мы Вами выбрались в Булонский лес.       Яркие иссиня-голубые мазки теней по зеленой листве нагоняли на Меттерниха тоску.       — Не лучше ли было отправиться в Елисейский дворец?       — Вам так не терпится встретиться с очаровательной Каролиной? — снисходительно улыбнулся Талейран.       — Вы зря считаете это моей прихотью, — спокойно отозвался Меттерних, прикрыв глаза. — Эта связь может оказаться для меня весьма полезной.       — А я думаю, что вы слишком молоды, Меттерних! Несмотря на ваши зрелые годы, вы молоды, потому что каждый возраст — это маленькая жизнь. Мы рождаемся, растем, набираемся мудрости, старимся, умираем. Молодость хороша для дипломата, она, с позволения сказать, ему к лицу. Но к ее категоричности вам недостает зрелой гибкости.       Лазурь неба резала глаз, будто нож для бумаг — пергамент; ругнувшись по-немецки, Меттерних отступил в тень дворца. Талейран тоже сделал шаг назад, неуклюже волоча ногу.       — Посмотрите на меня, — произнес он, пробегаясь взглядом по цветастым клумбам, белой, будто вытесанной изо льда, беседке, старому садовнику, стенам, возвышавшимся за его спиной. Талейран смотрел вокруг так, словно все это было частью него самого, его телом, его миром. — Посмотрите: я стар. Благоухающий букет многочисленных недугов не позволяет мне действовать достаточно свободно, как того требует мое ремесло. Потому не Австрия и не Россия, но гибкость ума — вот мой главный союзник.       — Вы знаете себе цену. — Меттерних усмехнулся.       — Глупости, я лишь умею маскировать недостатки и выставлять напоказ достоинства. А вы, Меттерних? Вы знаете?       — Я считал умение назначить себе стоимость вашей исключительной привилегией, князь.       И тогда Меттерних впервые услышал, как Талейран смеется — рассыпчато, скрипуче и совершенно искренне.       — Неглупо и забавно… в некоторой степени. Однако вынужден признать: у молодости есть и достоинства. Она, например, умеет учиться. И я научу вас — если вы, конечно, пожелаете.