Экспозиция

Чудеса там, где в них верят, и чем больше в них верят, тем чаще они случаются.

Дени Дидро

      У нее необыкновенно проницательный взгляд — Дизраэли не может отвести глаз. Читает доклад по памяти, глядя в ее маленькое лицо. Останавливается на полуслове, засмотревшись. Молчит, смаргивая, когда она, улыбаясь маленьким ртом, просит его продолжать. Но не опускает головы. Глаза Виктории лучатся белоснежным сиянием. Божественная отметина, думает Дизраэли. Смеется. Не хватает только нимба — или, словно в старинных легендах, перепончатых крыльев феи.       Немолодая, некрасивая. Единственная.       Подснежники.       У нее в глазах — первые капли весны; ее шаг выстелен жемчужной дорожкой. Он бы украсил цветами ее волосы. Вплел проволоки стеблей в седеющие пряди. Словно государыня, Ее Величество — пятнадцатилетняя девочка: играет в куклы и грезит о первой любви.       Дизраэли смотрит и видит легкий рукав платья, обвившего юное тело. Невозможное. Почти чудо. Так и есть — чудо от начала и до конца. Дизраэли не колеблется, передавая в сухие маленькие руки своего «Грея». Он просто верит.       — Я верю в вас, сэр Бенджамин. — Виктория говорит вкрадчиво, пронизывая его лучистым взглядом. Говорит так, словно не сомневается: он пройдет босиком через раскаленные пустыни Австралии, сквозь джунгли Индии. По воде Суэцкого канала. По соляному снегу Канады.       Подснежники. Они наливаются синим, точнее, темно-голубым — в память об Альберте. Они наполняются слезами, как глаза Виктории, и тают. В конце концов и они станут лишь страницей в ее дневнике. Может, та же участь ожидает и Дизраэли. Растаять, как давно ушедшая эпоха, события которой покажутся сказкой, колдовством, чудесами. Подснежниками в песках Африки.       — Мы писатели, государыня, — бормочет Дизраэли. — Творцы. Волшебники… в своем роде.       Фея улыбается. Дизраэли кривит губы в ответ, потому что в этих усталых, снисходительных ко всему миру улыбках — настоящее волшебство.