В плену у безысходности

      Когда я очнулся, то был так же привязан, как в первый день моего прибытия. Снова посреди комнаты, снова в повязке, жив, здоров, не избит — и всё бы ничего, если бы у меня не стоял. Что за нах?! Я думал, меня глючит, но нет — в самом деле, у меня был самый настоящий стояк. Я не успел всё осмыслить, как дверь открылась, и я приготовился к худшему, но с первых шагов понял, что это Райн. Я уже их по походке различать научился. Мужик подошел ближе, осмотрел меня, судя по всему, а потом хмыкнул: — Откуда у тебя стояк, малец? Я покрылся краской от стыда и промычал сквозь зубы: — Это всё твой второй ублюдочный дружок. Мужик усмехнулся. — Ну да, он у нас ещё тот озабоченный. Значит, ты у нас самец, а не сучка? — Что?! Нет! Я не из этих! Это было изнасилование против моей воли! — Ну да… Его пальцы забрались под ткань моей ширинки, которая, судя по всему, оказалась расстёгнутой, и коснулись головки члена. Мне в голову моментально отдало пульсацией, с такой мощью, что я застонал. Я б закрыл себе рот руками, если бы мог — а вместо этого с силой сжал губы и замычал, потому что он не останавливал это мучительное трение. — Тяжёлый случай. Ты ж, солнце моё, под колёсами. Он наконец-то убрал руку. — Что?.. Колёса? — задыхаясь, повторил я и не поверил. — Наркотики? — Они самые. Пил? Давно? — Ничего не помню, меня вырубили, и я очнулся пару минут назад… — пытался я вспомнить через муки и приливающую к лицу кровь. — Проблеваться не жаждешь? — Не особо. Мужик вдруг присобачился ко мне так близко, что я первый раз ощутил резкий запах его парфюма. В отличие от того типа, он пах не дерьмом сладким, а хорошим дорогим одеколоном, вкусным, твою мать. Я понял, что на нем кожанка, по скрипу кожи, когда он нормально так затолкал в меня язык, целуя глубоко, с напором, но без всяких хреновин. Каких ещё хреновин? Короче, поцелуй получился хороший. В смысле «хороший»?! Я уже дурел в край. Он будто бы был обоюдным до неприличия, потому что я открывал рот и позволял ему со мной сосаться, и наполненный какими-то чувствами. Это не те ощущения, будто мой рот тупо облизали против моей воли: скорее, будто бы склонили мой мозг перейти на сторону голубой радуги на несколько секунд. — Нахрена?.. — проговорил я, когда он закончил и отстранился. Я чувствовал себя странно. — И тут тебя должно было бы понести. Однако… Мужик примолк и до меня вдруг дошло. Я поцеловал мужика и не блеванул? Я закашлялся, попытался что-то из себя выдавить, захлёбываясь слюной и харкая на пол, но толку ноль — только стояк, напоминающий, что я никакущий в хлам. Я нервно сглотнул.  — Тебе стоит задуматься, той ли ты ориентации, сынок… Видать, мой друг раскрыл в тебе спящие желания. Мужчина расхохотался, чиркнул зажигалкой и закурил. Запах дыма наполнил комнату, и я подумал, что тоже бы не отказался. Мужик это как-то просёк, и я молча затянулся, когда ощутил у своих губ влажный фильтр. Слишком жадно потянув в себя отравленный воздух, я поперхнулся и потерял половину. Я устал, дико устал, хоть и смирился с тем, что тут происходит. Я уже не воспринимал всерьёз все их слова и шутки и даже простил себе стояк на мужика. Всё равно я сдохну, и какая разница — люблю я ебать мужиков или предпочитаю член в заднице. — Да мне насрать, всё равно сдохну, не так ли? Я не рассчитывал на ответ, но мужик ответил: — Завтра узнаем. Мне жаль тебя, пацан, — сказал он неожиданно для меня, прерывисто затягиваясь. — Сдаётся мне, ты и правда нихрена не сделал, но ты очень похож на него. Тебе просто не повезло. — То есть ты позволишь мне умереть просто так?! Я почти закричал, за что сразу же получил по лицу. Он бил не сильно, но, учитывая моё состояние, я прочувствовал его удар всем телом и сжал губы от бушующей злости. — Уймись, шкет. Не тебе меня отчитывать и морали задвигать, я живу, как мне угодно. — Значит, заплати я тебе, ты бы и на меня работал? — Ну да, миллион так, два — и по рукам. Есть? Я только горько усмехнулся: — Почему, когда у идиотов есть деньги, им даётся власть и право марать мир и вытирать об людей ноги? — А ты, значит, не один из них? Я поднял голову. Будь я без повязки, то испепелил бы нахуй. — Мужик, если я выживу, я тебя найду и отомщу. — Я всего лишь исполнитель. — Ты — механизм, без которого меня бы тут не было. — Отчасти ты прав. Смотрю, не сильно глупый — видимо, кровь отлила от твоего члена обратно в мозг. Он будто продолжал меня провоцировать. А я был полон решимости исполнить свою месть, будь у меня малейший шанс. Он был ничуть не лучше его дружка — такой же извращенец, хоть и ведёт себя приличней. Продажная тварь. — Будь умным мальчишкой и молись, как бы завтра всё прошло хорошо. Твой враг не самый лучший человек. Райн коснулся пальцами моих сосков через ткань футболки, и меня тряхануло. Вся кровь словно резко опустилась в пах, и я почувствовал давление наркоты на мой мозг, распространяющее дикое желание по всему телу непонятно откуда. Я хотел, жаждал секса как бешеный, отчего заскулил, подавляя свои мозговые импульсы. — Хорошо, чтобы и колёса тебя отпустили, а то в таком виде с тобой сделают только одно, что твоё тело так и просит. — Я думал, ты не из этих, — почти провыл я, пытаясь уйти от его руки. — Эти, те — все черти на одно лицо, а я во главе, — он засмеялся. — Со мной шутки плохи, но было бы интересно узреть твою месть. Он играется со мной. В его словах куча иронии, и он не воспринимает меня всерьёз. Может, ему и правда меня жаль, я ведь тут болтаюсь уже почти неделю, а то и больше, выдерживая натиски извращенца. Снова повеяло одеколоном, и я втянул плотный запах глубже в лёгкие. Единственный вкусный запах за всё время пребывания здесь. Моё нутро приятно прожгло, отчего я испуганно зажался. Я совсем кончусь тут… А если выберусь, то будет ли у меня вставать на мужиков? Я смел всё на колёса. А он был где-то рядом, стоял, смотрел. Любовался, что ли? Но больше не трогал. — Нннн! Сука! — заорал вдруг я, когда в шею будто воткнули нож по ручку. Этот ублюдок потушил окурок об мою шею! Затем тут же приложился горячим языком по прожжённой коже, от чего стало ещё больней, и я вскрикнул, корчась в лице от боли. Его рука накрыла мой пах, и он потерся об мою шею своей сухой щетиной. Он явно едок чего похуже, чем его друг, тут всё куда серьезней, и не дай Боже мне каким-то образом соблазнить этого козла. В этот раз выебут уже меня. — Прекрати, прошу… я лучше сдохну, — испуганно проговорил я, боясь, что он не остановится. — Сдохнешь? А как же твоя месть? — разочарованно повторил он и отошёл, оборвав все прикосновения. Я смог спокойно выдохнуть, однако моя плоть продолжала гореть и требовать уделить ей должного внимания. Он уже начал уходить; я слышал, как он, прихрамывая, направился к двери, когда я выпалил: — Стой! Можешь освободить мне одну руку? Я не сбегу, клянусь! Хочешь, завяжи как-то иначе, мне надо унять свой стояк, он слишком невыносимо давит. — Что, готов скулить, как сучка? — переврал он мои слова в более извращённой форме. — Я не сучка… — Тогда терпи. Хлопок двери и тишина. Он свалил. Этот ублюдок свалил и оставил меня с нытьём между ног и стонами в башке. Я пытался так и сяк, и бабку старую и труп растлевший иметь, чтобы всё упало, но тщетно. Колёса поставили член под прямым углом, и спустя несколько минут ноющей ломки я стал молиться о том, чтобы ко мне пришёл пассивный хрен и снова дал мне вставить ему по яйца. Может, это и был его план? Тогда где же он, твою мать?! «Вот же ж дерьмо, мерзость, я просто конечный урод. Похотливый ублюдок…» — самокритично начал пожирать себя я, пытаясь справиться с полным психическим расстройством. И что это ещё за «как сучка», а если бы я сказал да, он бы нагнул меня раком и выдрал? Весело живём, Дэн. Отпад! Какой у тебя выбор? Либо медленно сходить с ума от давления спермы на мозг, либо принять её внутрь? — Ха-ха-ха… — я стал смеяться уже даже вслух, сам того не понимая. Хрен, лучше я задохнусь от возбуждения… лучше… лучше?..

***

— Ну, в целом вот, не такой бодрый, как вчера, но живой. — Хм, хм… — я приходил в сознание под чьё-то задумчивое хмыканье вокруг себя. Я что — экспонат на выставке? Похоже, это тот самый человек. — Я не тот, кто вам нужен, — вступил я в диалог едва живым голосом, поднимая голову. — Посмотрите внимательно и поймите, что ошиблись! Я не он! Мне прилетела оплеуха от незнакомой мне руки, кольца на фалангах содрали кожу с губы. — Дерзкий тип. Твоя жалкая жизнь в моих руках, не провоцируй меня сдавить тебе шею. Он положил руки мне на глотку и начал душить. Я думал это так, элемент театра, но он продолжал сдавливать мою шею, и я стал задыхаться и как безумный пытаться хапнуть немного воздуха, глаза моментально заслезились. Я попробовал пнуть тело ногами, но лишь попал в пустоту. Меня душили и не думали останавливаться, и я понял, что мне конец, а потом темнота…

***

Я очнулся, судя по всему, в скором времени. Я был живой? От этой мысли я начал улыбаться как дурак. Я был жив! И ещё — я был без повязки. Передо мной у двери в кожаной куртке сидел мужик и курил. — Меня отпустят? — радостно протянул я. Но по его взгляду я понял, что я труп.