«Кто суккуба? Я суккуба?!»

Поднимаясь по лестнице, Клава машинально отметила, что Флавиан идет не впереди, а следом. Для того чтобы не дать ей сбежать? Нет, наверное, потому, что из вежливости всегда дам пропускают вперед, инкуб же воспитанный парень. На пороге спальни Клава резко развернулась, хотела что-то сказать, но оказавшись нос к носу со своим будущим первым любовником, только рот открыла и закрыла, не выдавив ни писка. — Сначала в душ? — понял по-своему Флавиан, мягко улыбнулся, ободряюще. — На этом этаже тоже есть ванная комната, чтобы не бегать по лестнице среди ночи. Клава обрадовалась, энергично закивала: так у нее появится отсрочка минут на пятнадцать. Она не подумала, что инкуб зайдет в ванную вместе с ней. — Не прогоняй меня, — без объяснений понял он ее возмущенный взгляд и угрожающее громкое сопение. — Ты слишком напряжена сейчас, так у нас ничего не получится. Обещаю, я лишь помогу тебе расслабиться, я не стану домогаться тебя здесь. Просто здесь не так удобно, как в постели, — не удержал он смешок. — П-почему бы тебе не заколдовать меня? — робко предложила она, держа дистанцию в один шаг, насколько позволяло тесное помещение. — Я слышала, инкубы так умеют. — Но ведь это было бы принуждением, — возразил он. С неловкостью признался: — Тем более я не владею гипнозом. На самом деле инкуб из меня так себе. Клава машинально вскинулась, хотела было горячо возразить, что Флаф очень даже хороший инкуб! Но тут же поняла по его едва заметной улыбке, что ей элементарно заговаривают зубы. — Ты целовалась раньше с кем-нибудь? — негромко спросил он. Клава помотала головой, умудряясь при этом не потерять настороженного зрительного контакта. — А хочешь попробовать? Со мной? — вкрадчиво предложил соблазнитель. Клава обдумала предложение. И смущенно кивнула. Однако отодвинулась в самый угол, буквально забившись за низкий унитаз, украшенный меховой пушистой крышкой. — Можно мне тебя поцеловать? Клава еще подумала. Кивнула, хотя и неуверенно. Флавиан не сделал ни шага навстречу. Ждал. Пришлось Клавдии самой выбраться из-за унитаза. Она встала перед своим соблазнителем, не зная, куда деть руки и на чем остановить забегавший взгляд. Решилась: спрятав руки за спиной, чуть нагнулась вперед, отодвинувшись всем телом, чтобы случайно не соприкоснуться с ним грудью или животом, и выставила губы бантиком. Флавиан неимоверным усилием воли сдержал смешок, опасаясь спугнуть будущую суккубу. Он повторил в точности ее нелепую позу — и осторожно клюнул сухими губами ее губы. Клава в изумлении, смешанном с возмущением, вытаращила глаза. Наверняка со стороны они представляли собой дурацкую картинку — точно два пупсика с пасхальной открытки! — Что? — не отодвигаясь, ухмыльнулся Флавиан. — Ты разочарована? Прости, я всего лишь отражаю твои собственные желания. Покажешь мне, чего бы ты хотела от своего первого поцелуя? — А? Ну... Угу. Только закрой глаза. Инкуб послушался. Клавдия секунду полюбовалась на длинные, роскошные ресницы. Да и вообще в целом красавчик, что ж тут думать-то! Вдохнув полную грудь воздуха для смелости, она чуть наклонила голову, как показывали в романтических кино, приоткрыла рот от усердия — и накрыла своими губами его, теплые и мягкие. И застыла, лихорадочно соображая, что же делать дальше. В вульгарных романах что-то писали о языках, устраивающих дуэли, вылизывающих десны и нёбо партнера... К счастью, опозориться еще больше ей не пришлось. Флавиан устал ждать ее решительных действий — и ответил на неумелый поцелуй. Сперва ненавязчиво, затем увлек за собой, повел властно, заставив замычать ему в губы от удовольствия. Клава и представить себе не могла, что бесчисленные фильмы о любви вовсе не приукрашивали процесс лобзаний — напротив, они оказались неспособными передать даже толику ощущений, от которых подкашивались ноги. Или это оттого, что она целуется с инкубом? С простыми смертными такого удовольствия не получилось бы наверняка. Что ж, значит ей несказанно повезло. Клава вдруг обнаружила, что виснет на шее у соблазнителя, а в ушах у нее звенит, и всё тело стало каким-то радостным и легким. — Пойдем в душ? Здесь тесновато, но нам хватит места, — шепнул он ей на ушко, не собираясь разжимать объятий. Клава зарделась, пролепетала: — Ты что! Это ж надо... р-разд-деться же... Не в одежде же мыться... — А в постель со мной ты тоже одетая ляжешь? — подколол вредина с очаровательной улыбкой. — К тому же скрывать тебе нечего, я уже имел честь видеть тебя в пижаме. Полагаешь, та маечка на лямочках и обтягивающие трусики много оставили простора для воображения? Клава потеряла дар речи. Нет, она подозревала о том, в каком виде предстала перед этим миром и его обитателями, но напоминать ей об этом, глядя прямо в лицо — такая бестактность! — Я тоже буду голым, — одним дыханием обдал ее пылающее ушко соблазнитель. И в подтверждении слов отодвинулся, чтобы снять с себя рубашку. Под насмешливым и одновременно подбадривающим взглядом Клаве пришлось стащить с себя блузку. Он, не отводя от нее глаз, изображая мачо и давясь смешками, расстегнул ширинку на брюках, спустил с бедер, медленным, плавным движением. «Устроил стриптиз, поганец!» — полыхнуло у нее в голове. Щеки горели, уши горели, тело горело! Но сил отвернуться и не смотреть не было совершенно. Он избавился от брюк, обуви и носков. Ей пришлось неловко выбраться из юбки, колготок, туфель. Прикрывая ладошками трясущуюся от волнения грудь далеко не первого и даже не третьего размера, Клава притопывала на месте, стискивала коленки вместе, рассеянно ощущая под ступнями жестковатый коврик. Флавиан стоял перед нею в боксерах. У нее был выигрыш в один предмет — на ней оставались лифчик и трусики. Эта мысль приободряла. Еще больше вдохновляло то, что во взгляде инкуба не появилось презрение, он не морщится на ее колышущиеся телеса и складочки жира. О, нет! У Клавдии мурашки пробежали по всему телу: разглядывая в меру мускулистый торс, — хотя вернее будет сказать «поджарый» или «подтянутый», — она заметила тонкую цепочку с небольшим медальоном. К тому же на запястье у него поблескивал уже знакомый ей браслет-коммуникатор. Она лихорадочно сложила в уме два предмета — и поняла, что проиграла. Если за лифчик он снимет медальон, то за браслет пойдут трусики. О, боже! Клаве стало ужасно стыдно заранее — оказаться полностью раздетой, тогда как он останется в... Флавиан проследил за выразительным взглядом ее расширившихся от ужаса глаз: — А, это я не могу снять, извини. Браслет без контакта с кожей отключится, придется будильник настраивать заново. А медальон мне нужен для твоей же безопасности — он не позволяет мне, как инкубу, забирать у партнера слишком много энергии. — Ох, с такой следилкой, наверное, как под надзором, не расслабишься, — пробормотала Клава сочувствующе. — Напротив! С ним нет опасности увлечься и нечаянно навредить доверившемуся тебе существу. Клава кивнула. Сообразила, что, скорей всего, потом ей выдадут такой же. Тянуть дальше не было смысла. Со вздохом она расстегнула лифчик. Опустила глаза, продолжая придерживать освободившиеся груди рукой, уже не только от стыда, но и от того, что иначе они отвиснут некрасивыми «колоколами». Что будет с ее фигурой к старости, вообще думать страшно. Хотя, если она станет суккубой, возможно, всё изменится, и старость ей не будет грозить? Ходить согнувшись, с титьками-тряпочками до колена, было бы так грустно, так... так... — Ну, ты чего? — подошел к ней Флавиан, погладил по щеке, стирая полившиеся слезы. — Я же сказал: я тебя не трону без твоего разрешения. Клава замотала головой, хотела сказать, что он тут не при чем. Но горло сдавил комок, ни слова не выдавить в оправдание своей неуместной, постыдной истерики. Флавиан, похоже, к девичьим слезам привык. Не стал на нее ругаться или напирать с попытками успокоить и не бросил одну. Просто включил в душе воду. Теплые струи с шумом полились в гулкую широкую ванну. Инкуб мягко обнял Клаву за вздрагивающие плечи, подвел под воду. Его ладони утешающе скользнули по ее ссутулившейся спине... Присев перед ней на корточки, он осторожно стянул с нее трусики. Икая и моргая от не унимающихся слез, Клава не стала брыкаться и отпихиваться, только на мгновение зажмурилась. Когда же он отвернулся, чтобы взять губку и флакон с мылом, она украдкой отметила, что его боксеры тоже пропали. При виде поджарых ягодиц смущение накатило новой волной, у нее аж слезы мигом высохли, а рыдания вместе с икотой застряли в горле, толкаясь с тем самым комком, что мешал говорить. Она с великим трудом сглотнула, едва не подавившись — и наконец-то с облегчением выдохнула. Как раз к тому моменту, как Флавиан развернулся к ней, держа в руках губку в пене. Инкуб улыбнулся ей обезоруживающей улыбкой: — Потереть тебе спинку? Нет? Тогда ты мне потри. Он вручил ей мочалку и развернулся спиной. Клава еще раз шумно сглотнула. Что, можно вот так запросто потрогать его, пока он не смотрит? Она прикоснулась легко-легко, до дрожи боясь сделать что-то не так. — Не щекочи, а три нормально, — приказал ей инкуб, поежившись от чересчур осторожных прикосновений. — А? Угу... — отозвалась Клава. И продолжила с тем же невесомым нажимом. Флавиан передернул плечами, но приготовился терпеть. Воодушевленная его неподвижностью и молчанием, Клавдия отложила губку — и осмелилась прикоснуться рукой. Провела ладонью по спине от кончиков намокших волос до поясницы. И немножко ниже. И еще чуть ниже... — Извини, мне не нравится, когда в меня тыкают пальчиком, — сдерживая смех, заметил Флавиан. — Тем более ТАМ у нас, инкубов, особо чувствительная зона. Клава ойкнула и отдернула руку. — Но я не буду против, если ты меня погладишь, — предложил Флаф, понизив голос до урчания. Клава в увлечении приоткрыла рот, прикусив зубами кончик языка, и, медленно протянув руки, приложила обе ладони к упругой, теплой, скользкой от воды и мыльной пены... попе... мужской... жестковатой... Коварный инкуб какими-то чарами примагнитил ее руки к себе, ей-богу! У Клавы не было сил оторваться от гладкой шелковистой кожи. Да еще Флаф шагнул назад, и ей пришлось отодвинуться, но за ее спиной встала стена. И он, коварный, сделал еще полшага и прижал ойкнувшую Клаву к холодному кафелю, да так, что ее руки оказались зажаты между их телами, а ее груди расплющились о его лопатки. Вдобавок он откинул голову назад, чтобы взглянуть ей в глаза, искоса, лукаво, с одобрительной смешинкой. И, заведя руки за спину, ухватился за ее большой мягкий зад. — Мне тоже хочется. Надеюсь, ты не против? — Ах? А-а… А-ах!.. Клава вопрос слышала, но понять или тем более внятно ответить была не в состоянии. Флаф с удовольствием потискал «сдобные булочки», выгодно отличающиеся от его «черствых с отрубями» как размером, так и пышностью. Выдавил из Клавдии писк смешанного толка и значения. После чего неожиданно отстранился с тяжким вздохом. Под струями воды смыл с себя мыльную пену, затем вылез из ванны, наскоро вытерся полотенцем, накинул на ссутулившиеся плечи один из двух гостевых банных халатов. Кивнул Клаве, оставшейся стоять под душем в полной растерянности: — Я подожду тебя в комнате. Не задерживайся, пожалуйста. И вышел. Клавдия выдохнула так полно, что почувствовала себя проткнутым шариком. Аж на дно ванны села, до того ноги в коленках затряслись. Первый любовный опыт оказался таким утомительным… Подумать жутко, что ждет ее дальше! Однако она была благодарна ему за возможность побыть наедине с собой. Встав под льющуюся воду и сделав температуру прохладнее, Клава даже подумала, не стоит ли побрить ноги ради такого случая. И в зоне бикини у нее девственный беспорядок — стыдоба! Но здравый смысл подсказал, что рыться на полках в поиске бритвы слишком долго, не факт, что она там вообще есть. И потом, не умеет она наводить такой марафет, не приучена за ненадобностью. Да и порезаться пара пустяков при дрожащих-то руках. В конце концов, Флавиан уже видел ее ВСЮ, прихорашиваться теперь будет глупо. Стараясь не думать о том, что ее ожидает за дверью, Клава выключила воду, запахнулась в мягкий пушистый халат, туго завязала пояс. Вдохнула поглубже — и смело вышла навстречу своей судьбе. В самом деле, чего ей бояться? В первый раз с красивым обходительным парнем — не об этом ли она всегда мечтала? Инкуб уж точно знает, как сделать потерю девственности приятной и незабываемой. Если он целуется умопомрачительно, значит, и в постели должен быть просто богоподобен! Инкуб сидел на кровати, подобрав ноги, закутавшись в одеяло. И грыз заусенцы. Так сильно задумался, хмуро глядя прямо перед собой, что не услышал, как она вошла. Впрочем, Клава при своем весе умела ходить бесшумно, да и босиком по ковру не особо потопаешь. Увидев ее прямо перед собой, Флавиан дернулся — и сразу нацепил на лицо дежурную улыбку. Выпрямился, сбросив с плеч одеяло, оперся на вытянутую руку — в общем, принял картинную позу соблазнителя. Клава улыбнулась в ответ: приятно всё-таки было узнать, что не одна она нервничает. — Скажи, пожалуйста, — она села рядом на край постели, поправила машинально полы халата на коленях, — что мне пришлось бы сделать для инициации, если бы я оказалась не суккубой, а, например, каким-нибудь стихийным магом? — Овладеть своей стихийной силой, естественно, — пожал плечами инкуб. — Сперва, конечно, тебе пришлось бы в срочном порядке выучить тома теоретических выкладок, зазубрить правила безопасности, потренироваться в заклинаниях. И только после устного и письменного экзаменов тебе разрешили бы в присутствии Совета Наставников продемонстрировать свои способности. Если бы ты владела стихией огня, то тебе велели бы зажечь спичку. Если бы подчинила стихию воды… Честно сказать, я не знаю наверняка в точности, — сдался он. — Предложили бы вызвать дождь? — подсказала Клава. — Может быть. Хотя этим занимаются маги-погодники, ведь нужно учитывать потоки воздуха и аэродинамические волны, изучать карты температур, циклонов… К чему эти вопросы? Ты передумала? — Нет, не передумала. — Просто тянешь время, — понятливо кивнул он. Перебрался ей за спину, принялся массировать плечи, чтобы быстрей ушло напряжение. Клава прикрыла глаза, позволяя инкубу делать свое дело. Не возразила, когда он аккуратно приспустил халат, обнажив ее плечи, лопатки и верх груди. — Скажи, а как это было с тобой? Ты родился с даром инкуба? Как прошла твоя инициация? — С ума сошла? Ребенок-инкуб — это что-то противозаконное! Нет, конечно. Я открыл свою… хм, способность всего лишь год назад, когда приехал сюда, в Академию, чтобы… Ну, чтобы подробнее узнать, что это за место такое. Я даже не предполагал, что меня пригласят остаться для обучения. Никакой магии в себе до этого я не ощущал, даже не подозревал, уж поверь. — Сильно удивился? — Не то слово! Я был в шоке. — Тебе тоже пришлось пройти через инициацию? — Конечно. Иначе дар инкуба не проснулся бы. — И… и кто… — Клава понимала, что вопрос крайне нетактичный, однако не задать его не могла. Любопытство, слишком похожее на ревность, просто душило изнутри жаркой волной. — Сирена, — не стал утаивать Флавиан. Заметно было, что ему неловко говорить об этом, но совсем не в такой степени, как Клавдии. — Она заметила это во мне, она и дала… хм, первый импульс для раскрытия. — А как… то есть, где… — промямлила Клава, не зная, как бы выразиться прилично о том, что должно быть между ног, если у русалки этих самых ног не наблюдалось. — В бассейне, — пояснил Флавиан. — У нее дома вместо спальни с кроватью подвал с бассейном. Там очень красивая отделка, как сказочный грот. Правда, в воде заниматься сексом было довольно неудобно. Да и на берегу, то есть на бортике бассейна, тоже — когда кожа чувствительна к прикосновениям, острые камешки и песчинки вместо простыней не лучший вариант, если не имеешь склонности к мазохизму. — Да уж, — сочувствующе вздохнула Клавдия. А сама принялась гадать: не значит ли это, что до появления в Академии Флавиан был невинным юношей? Выходит, русалка его совратила, буквально превратила в демона похоти! Или же инициация подразумевает под собой нечто иное, чем простой акт плотской любви? Клавдия терялась в догадках. И вместе с тем воображение жгла картина: неискушенный студент из провинции и развратная директриса! С рыбьим хвостом, который в фантазии Клавы всё-таки не желал укладываться. Кстати, и Флаф, видимо, тогда еще не был студентом Академии и даже не собирался им становиться. Теперь стало интересно другое: зачем же он приехал? Имеет ли Клава право напирать со своим любопытством еще сильнее или это будет слишком невежливо с ее стороны — так бесцеремонно совать нос не в свои дела?.. Между тем за разговорами Флавиан времени зря не терял. От массажа плеч он плавно перешел к более пикантной «разминке». Аккуратно уложив будущую суккубу на спину, он, продолжая отвлекать ее разговорами, развязал на ней пояс банного халата, но оголил пока что вполне невинно — ноги до середины бедра. Устроившись между оными, он легчайшими ненавязчивыми движениями принялся не то чтобы разминать мышцы голени и бедер — скорее дразнить и волнующе гладить чувствительную бархатистую кожу, приятно пахнущую свежестью после душа. Клава невольно задышала глубже и чаще, забывшись, пару раз слегка взбрыкнула конечностями, пытаясь уйти от особо дразнящих прикосновений, когда его чуткие пальцы скользнули под полы ее халата немного выше, чем позволяла ее скромность. Но инкуб, улыбаясь теперь с заметным собственническим и чуточку самодовольным оттенком, просто подхватил ее под коленки, задрал повыше и придвинулся поближе. Клава поняла, что позволила «противнику пробраться в тыл» и осталась совершенно беззащитной перед его определенно нескромным взглядом. Она обреченно выдохнула и просто откинула голову на подушки, закрыла глаза рукой. Надо постараться ни о чем не думать, чтобы самой не испортить удовольствие от собственного соблазнения. В романах этот процесс расписывают с упоением, а она слишком занята посторонними размышлениями — как бы всё не проворонить! Вот только выбросить лишние мысли из головы не получалось. Флаф, сам увлекшийся процессом, перешел от прикосновений к легким поцелуям: под коленкой, по внутренней стороне бедер, игриво чуть пощипывая тонкую кожу губами — неуклонно продвигаясь к «искомому». — А… Ох!.. А! Флаф? — Что? — откликнулся тот с ленцой мартовского кота. Запустил обе руки ей под халат, стал углаживать-дразнить мягкий живот, кончиками пальцев щекотно прошелся по бокам, очертил крутой изгиб от талии к ягодицам. — А ты будешь, ну, для инициации чертить пентаграммы или, не знаю, вызывать духов? — Самый главный дух Академии сидит у нас на кухне, кофе нюхает, — ухмыльнулся инкуб. — Позвать его сюда? Ты уверена? — Да нет же! — возмутилась напускной непонятливостью Клава. — Я не о том! Я серьезно спрашиваю! — Читать заклинания, прыгать вокруг тебя с бубном, бить по голове увесистым томом ветхой летописи, резать тебе и себе запястья, чтобы обагрить кровью жертвенный алтарь, — перечислил Флавиан все пришедшие на ум обряды, а сам, подлец, встал на коленях над потерявшей дар речи Клавой и снял с себя халат. Затем и на ней распахнул, тут же ухватив за дернувшиеся ноги, с силой разведя в стороны. Заключил обольстительным негромким голосом, нависнув над нею, как коршун над курочкой: — Я просто овладею тобой, как испокон веков мужчины овладевают женщинами ради продления рода. А дальше твой организм сделает всё необходимое сам. Ты всё еще не передумала? Если есть возражения, скажи сейчас, пока не поздно. Клава приподнялась на локтях и внимательно поглядела на орудие лишения невинности, нацеленное и готовое, как таран перед запертыми вратами осажденного замка. И поняла: уже поздно. Если она сейчас струсит, Флавиан ей не простит. Да и «ворота» предательски себя вели — распалившись от предварительных ласк, готовы были распахнуться от первого удара, «смолой» облились пусть не горючей, но отчетливо горячей… Клава помотала головой, чтобы отогнать дурацкие поэтизмы, лезущие в мозг, и без того затуманенный. Флавиан ошибочно посчитал ее движение жестом отрицания, Клава с изумлением заметила, как вытянулось его лицо, но вместе с тем в глазах блеснуло нечто, похожее на облегчение и вину. — Нет! То есть да! Я не отказываюсь, продолжай! — В подтверждении своего пылкого заявления Клавдия обхватила соблазнителя ногами за пояс, крепко притиснула к себе, пока тот не успел отодвинуться. Очень крепко! Тот аж невольно всхлипнул: — Осторожнее! Помнешь же, погнешь! Чем я тогда работать стану по специальности? — Ой, прости! — всполошилась Клава. Торопливо села, проверила «таран» на погнутость. Вроде всё нормально, упруго… И не сразу поняла, отчего инкуб отвернулся и бессовестно ржет в кулак. Потом до нее дошло и то, что она вообще-то в первый раз в жизни держит в руках мужское достоинство. — Ё-моё… А он в меня влезет? — Ты же суккуба. Боюсь, тебе еще мало покажется. Ну как, достаточно рассмотрела? — Да, спасибо. — Пожалуйста, всегда к вашим услугам, мадам. — Он у тебя на сосиску похож! Совсем не противный. Я думала, будет хуже. Флавиан надул губы, демонстративно раздумывая, обидеться на съедобное сравнение или принять как комплимент. — Продолжим? Клава кивнула, зевнула. Рухнула на подушки и раскинула руки и ноги в стороны: — Давай. А то не успеем выспаться. Мне надо что-то делать? — Нет, можешь просто лежать и наслаждаться. — Ладно, попробую… — И тут же вскинулась: — А презерватив не нужен разве? — Нет. В этом мире все пользуются магией. К тому же мы, инкубы и суккубы, не восприимчивы к болезням вообще. Мы не можем заразиться и сами не принесем никому заразу. — Удобно, — оценила Клава, снова откинувшись. Поерзала попой, ощутив скользнувшие между складочек нижних губ пальцы. От последовавших хлюпающих звуков у нее снова загорелись щеки. — Погоди пока ерзать, успеешь еще, — пробормотал он деловито. — Что, промахнуться боишься? — хихикнула она. Пока что ощущения были не особо впечатляющими: как будто надела слишком тесное белье, натирающее при ходьбе.