«Кто суккуба? Я суккуба?!»

Столовая оказалась вполне нормальной, Клавдия даже чуть-чуть разочаровалась. Никаких летающих столов или парящих над головой авто-раздатчиков. Посетители просто подходили к длинному прилавку из застекленных холодильников, и добродушная тётечка раскладывала порции по тарелкам. Ну, разве что высокие окна с витражными вставками напоминали, что это всё-таки столовая в Академии магии. И у тётечки было шесть рук, а не две. Студенты, конечно, тоже отличались разнообразием. Однако Клава поймала себя на мысли, что как-то слишком уж быстро она привыкла к местному колориту. Смотреть на всяких чудищ и мутантов было по-прежнему интересно, а вот хлопнуться в обморок с испугу больше не тянуло. Флавиан помог выбрать и заказать аппетитный кусок пирога с ягодами, напоминающими малину. «Псевдо-кофе» Клава уже научилась определять сама. Когда сели за столик в углу, возле окон, из которых открывался вид на город, она заметила еще одно, но существенное отличие этой столовой от земных — тут в принципе не было грязи. Никакой! Стоило упасть капельке из чашки на скатерть, как пятнышко тут же исчезало без следа. Такое же загадочное исчезновение происходило с крошками от пирога, попавшими мимо тарелки. Клава сразу догадалась, что здесь не обошлось без специальных чар чистоты. Стало любопытно: если кофе вылить не на скатерть, а на юбку, пятен тоже не останется? Или чары не действуют на не включенные в замкнутую систему объекты типа посетителей? Или действуют, но сперва успеешь заорать, ожегшись горячим напитком? Или от ожогов здесь тоже есть специальные чары?.. Пока она была занята сомнениями и предположениями, Флавиан что-то увлеченно выискивал в своем коммуникаторе и хмурился. Клава решила, что с таким мрачным лицом можно только проверять расписание пропущенных лекций и подсчитывать не зачтенные рефераты. — Можешь пялиться, — пробормотал он. — Что, прости? — не поняла Клава. — Ты исподтишка разглядываешь окружающих, — пояснил Флавиан, оставив наконец-то свой браслет в покое и занявшись собственным завтраком, состоящим из чего-то фаршеобразного, явно белкового, и горки каких-то малопонятных сизо-сиреневых овощей в желтую крапинку. — Так невежливо. — Я просто… — смутилась пойманная с поличным Клава. — Если хочешь смотреть, то просто смотри, прямо и не скрываясь, — посоветовал инкуб. — Все новички в Академии по первому времени ходят с открытым ртом, это нормально. В ответ все получают право разглядывать тебя. — Я подумала, что если стану глазеть, кто-нибудь может принять это за вызов с моей стороны, — оправдывалась Клава. — Но теперь они все решили, что в твоем мире запрещено рассматривать существо прямо, поэтому все тоже из вежливости рассматривают тебя украдкой. — Флавиан усмехнулся, оглянувшись вокруг. — По мне, так это еще нелепей. В конце концов, ты здесь задержишься на некоторое время, поэтому новые знакомства будут не лишними. Клава собралась с духом и последовала совету, принялась открыто вертеть головой. Верно Флаф сказал: вон, у одного чудика глаза на палочках от усердия не коситься в ее сторону заплелись в косичку, все пять штук. У желеобразного толстячка три глаза уползли на затылок. Впрочем, большинство сидящих за столиками были более или менее человекоподобными. Встретившись взглядом с Клавдией, они отвечали на улыбку широкими улыбками, кивали ей, приветливо махали руками (или плавниками). Она даже выдержала улыбку, наткнувшись взглядом на дружелюбный скелет, который на ее кивок галантно приподнял шляпу-цилиндр на голове. К великому ее облегчению никто не подходил, чтобы познакомиться ближе. — Этот сектор столовой предназначен для плотоядных гуманоидов, — пояснил Флаф. — Но сюда заходят многие из других разделов — здесь лучшая кондитерская во всем Академгородке. — Что правда, то правда! — раздалось над ухом Клавы смакующее чавканье. — Здешние повара знают толк в сладостях и вкусняшках! Зато за лучшей выпивкой все приходят к нам в клуб. — Познакомься, Клавдия, это Василий, — представил Флавиан подсевшего к ним парнишку. Тот успел купить себе вафельный рожок с мороженым, которое теперь капало ванильно-клубничными подтеками ему по пальцам — что чавканье и услышала Клава. — Василий из рода славянских винно-водочных чертей. Возможно, ты даже читала что-нибудь о жизни его предков в произведениях классиков твоего мира. — Ликёро-водочных! — поднял вверх измазанный палец Василий. Задорно улыбнулся Клаве: — А бабуля моя вообще из аристократок — из шампанско-коньячной породы. Очень рад познакомиться! Руки пожимать не станем, отложим с вашего позволения. — Хихикая, он поспешил догнать мороженое, докапавшее до самых манжет его красной атласной рубашки. Помятуя наставления инкуба, Клава не постеснялась рассмотреть нового знакомого. Похож на человека, на мальчишку лет семнадцати, только кожа цвета фисташкового пломбира. При всей любви к сладостям на удивление довольно щуплый, как не успевший нарастить мяса на костях подросток. Кудряшки на голове пушистые, ярко-изумрудного цвета, стоят торчком, на макушке виднеются недлинные рожки с округлыми кончиками, не то полированные, не то покрытые блестящим лаком. В острых ушах по пять штук сережек, еще пирсинг в курносом носу, смахивающем на пятачок поросенка. Когда Василий хихикал или облизывал вафельный рожок, то забавно прихрюкивал. Быстро расправившись с одним рожком, Василий незамедлительно отправился за добавкой: — Клава, тебе взять за компанию? — предложил он. — Рекомендую ореховое, пальчики оближешь! — Да, пожалуй, — кивнула она, смущенно заулыбавшись в ответ. — Облизывайте, что хотите, а мне пора, — проворчал Флавиан, поднялся с места. — Василий, поручаю тебе нашу новенькую, развлекай ее до вечера. — Отлично! Развлеку хоть до утра! — пообещал тот. — В любое время можешь вызвать меня по коммуникатору, — наклонился Флаф к ней, якобы чмокнуть в щеку на прощанье. — Василий вертихвост, но порядочный. Если не приглянется, просто откажи ему, он поймет. — Л-ладно, — пролепетала Клава. Она проводила растерянным взглядом инкуба. И запоздало сообразила, что не успела выяснить, как же работает этот самый «мобильный» браслет. Поморгав, она перевела взгляд на бёсенка, приплясывающего в нетерпении возле витрины с мороженым, пока буфетчица выполняла его мудреный заказ. Василий переступал с копытца на копытце, скручивал спиралями подвижный хвост, ради которого в его полосатых красно-зеленых брючках была проделана дыра пониже поясницы. На конце хвоста у него была кисточка помпоном, украшенная атласным бантиком, красным в белый горошек. — Я взял на свой вкус! — объявил он, вернувшись. Довольная мордашка сияла, когда чертенок водрузил на стол две немаленькие вазочки, в которых горкой высились шарики мороженого разных сортов и оттенков. — Вот это из аналога вашего шоколада, — усевшись на место напротив, Василий стал указывать ложечкой на длинном черенке. — Вот это из ягоды вроде вашего киви. Кстати, я пробовал — прикольный фрукт, волосатый такой! — Да, мне он тоже нравится, — закивала Клава, подумав, что с таким общительным пареньком она легко сможет найти темы для разговора. И она не ошиблась. Вернее, не ошибся Флавиан, передав начинающую суккубу под попечение чертенка из клана винно-водочных бесов. Уже через каких-то полчаса болтовни ни о чем Клава чувствовала себя уверенно и свободно. Язык развязался, в голове было легко, как будто она выпила пару бокалов шипучего веселого вина. Василий хихикал, пытался шутить, не всегда остроумно, правда, но щедро добавлял живой мимикой. Он отвечал на все ее вопросы и даже на те, какие она не успевала задать вслух, пока рот ее был занят ледяным лакомством. Вдвоем они быстро разобрались с ее коммуникатором, позвонили Флафу, который нашипел на них и быстро отключился, так как сидел на лекции у строгого профессора. Для тренировки они вызвали еще Вильгельма — того самого вампира, с которым Клава познакомилась на вчерашнем ужине. Оказывается, Василий, Флаф, Виль и Эдди (пони-кентавр-курьер) — все вместе были хорошими приятелями. — Были бы не-разлей-собутыльниками, но каждый предпочитает выпивку по своему вкусу, — хихикнул Вася. — Виль пьет только кровь, Эдди предпочитает свежевыжатые соки, а я люблю молочные коктейли. Вампир, как и положено вампирам днем, спал. — Хватит дрыхнуть, соня! — заорал Василий, нагнувшись к браслету, когда в кольце голографического экрана, повисшего в воздухе над столом, отобразилось заспанное лицо черноволосого красавчика. — Что? Кто? Сколько сейчас времени? — пробормотал вампир, не сразу поняв, кто ему названивает. — Солнце высоко, птички поют! Жизнь кипит! А ты всё дрыхнешь?! — Я сова, мать твою! — рыкнул Вильгельм. — Хватит уже прикалываться, иначе я тебя сам подловлю и приколю на оба клыка! — А я тебя забодаю! — парировал бесенок, веселясь. Но проморгавшись и отбросив мешающие встрепанные волосы с лица, Вильгельм наконец-то заметил пунцовую от неловкости суккубу. — А, мисс Клава? — улыбнулся вампир, мигом сменив приятельский гнев на флиртующую вежливость. — Выходит, благодаря этому оболтусу у меня есть ваш номер? Какая приятная неожиданность. — Извините за эту шутку, — пролепетала Клава. — Я не сообразила, что у вас другой режим дня. — Кажется, вчера мы перешли на «ты»? — вспомнил вампир, изо всех сил строя глазки. Кстати, полусонный и рычащий он понравился Клаве больше, чем проснувшийся с джентльменским мурчанием искусителя. Хватит с нее одного инкуба… Хотя это же шайка приятелей, что ж с них взять. — Вчера? Не помню, может быть, — натянула улыбку Клавдия. И поспешила попрощаться. Отключив коммуникатор с пятой попытки, выдохнула с облегчением. — Чаю с пироженками хочешь? — поглядев на нее, не стал ничего комментировать Вася. Клава помотала головой — она и так объелась мороженым. Спросила, как заплатить по счету, на что бесенок подробно разъяснил: на территории Академгородка все заказы автоматически считываются тем же самым коммуникатором, а стоимость товара или услуги автоматически же вычитается с личного баланса. Василий показал, как проверить ее баланс. — Ого! Тебе аванс уже перевели! Гляди-ка, оклад сделали даже больше, чем у Флафа! Как тебя Сирена оценила — почти на вес золота! Вот Флаффи обзавидуется! Хотя, наверное, он уже в курсе. Клава посмеялась за компанию, а сама подумала с опаской: чем же ей придется расплачиваться за такие щедрые условия труда? — Флаф-то, бедняга, крутится, как белка в колесе, — продолжал Василий, пальцем подбирая из вазочки последние растаявшие капли мороженого, — отрабатывает каждую монетку. Вот сейчас покажется на лекциях, а потом побежит по свиданьям. Вчера-то сколько у него встреч сорвалось! Считай, день, весь вечер и ночь пропали. Девчонки ему, наверняка, весь коммуникатор взорвали от возмущения — всех их на одну тебя променял!.. Ой! — он застыл с пальцем во рту. — Клав, ты только не говори ему, что я тебе сказал, потому что он просил меня тебе не говорить. Ладненько? — Да мне-то что? — пожала плечами Клавдия. — Я знаю, что у него много клиенток. — Много — не то слово! — завистливо вздохнул чертенок. — Счастья своего не понимает мужик. Мне б его работу, уж я б девчонок в очереди на конец недели не записывал — всех бы сразу! Гаремом! У-у!.. Клава не удержалась: подцепив на кончик пальца молочную капельку из своей вазочки, мазанула замечтавшегося Ваську по носу. — Идем гулять, гаремщик! Столько мороженого слопали — пошли, растрясем жирок! — Зачем что-то трясти? — недоуменно оглядел ее чертенок, особенно уделив вниманию тылу. — Ты ж суккуба, у тебя идеальные формы! К тому же я знаю получше способ, как можно эффективно и быстро согнать лишние калории. Клава погрозила ему пальцем, и чертенок послушно заткнулся, но заухмылялся при этом очень вызывающе. Пока гуляли по территории Академии, Василий больше никаких намеков себе не позволил, за что Клава была ему благодарна в глубине души. Она понимала, что Флаф выбрал для нее самого лучшего первого клиента, чтобы ей было легче освоиться в своей новоприобретенной специальности. Но как-то это всё получалось слишком быстро, из старой девы разом превратиться в леди-вамп — это же стресс, как ни крути! Сначала Василий водил ее по самым «туристическим» достопримечательностям Академии: посмотрели на бронзовый бюст Основателя в пересечении центральных коридоров. В актовом зале послушали репетицию сводного хора эльфов и волков-оборотней с кафедры бардов и поэтов-заклинателей. Побывали в читальном зале библиотеки отдела религий и фольклора. Прошлись по дорожкам внутреннего дворика профессорского сектора, послушали пение фонтана, сверкающего хрустальными струями среди вечно цветущей зелени. — Прям как Хогвартс! Только лучше, спокойнее, — вырвалось у Клавы. — Неа, тут задействован в корне иной принцип использования пространства и смежных параллельностей, — возразил Василий. Поймал ее удивленный взгляд: — Что? Я вообще-то на архитектурном учусь, а не мух хвостом гоняю! Он подробно рассказал, какие предметы преподают в Академии на разных кафедрах и факультетах. Клава тотчас загорелась идеей: если ей придется здесь остаться, то почему бы не пойти на биологический, чтобы изучать разницу в строении организмов человека и человекоподобных существ? С другой стороны, культурология её тоже интересовала. А еще, как суккубе, было бы не лишним просветиться в области энергообмена и энергопотоков. Василий ее горячо поддержал сразу во всех направлениях: схватил за руку, потащил в другой корпус и после петляния по коридорам втолкнул в тесную библиотеку, где с трудом можно было развернуться от набитых в шкафы книг. Подключив к суете мирно дремавшую на своем посту библиотекаршу с классическим пучком седых волос на голове и в круглых очках, винно-водочный бесенок быстро нагрузил Клаву стопкой тяжелых книг. — Здесь всё простенько, написано легко и доступно, научно-популярные труды, — заверил он, не слыша ее жалобных просьб остановиться и больше не рыться по шкафам. — Эти учебники для начинающих помогут тебе определиться, действительно ли тебе будет интересно углубляться в сложную и захватывающую тему биологии! А эти про культуру. А эти про биоэнергетику. Ну, на досуге будет что полистать. По идее тебе надо бы сперва проучиться в Школе, а уже потом поступать в Академию. Только боюсь, родительский комитет выдвинет протест, ха-ха! Это ж будет вопиющая несправедливость — у одной ученицы сплошные пятерки, а у всех остальных, особенно мальчишек пубертатного возраста, сплошные двойки! Догадайся, почему? — Уж даже не знаю! Ума не приложу! — Клава сообразила просто отойти от «взбесившегося» на почве любви к науке беса, плюхнула выбранные книги на стол смотрительницы. Стала перебирать и поняла: — А как я это читать буду, если тут всё на вашей магической латыни написано? Василий мимоходом кивнул библиотекарше: — Отметьте нам, пожалуйста. — И подошел к Клаве, заглянул ей через плечо в раскрытую книгу: — И здесь нас опять выручит наш любезный коммуникатор! Нажимаешь вот на эту пимпочку, даешь голосовую команду: «Перевод текста!» — и читаешь. Можно даже в темноте без фонарика. Удобненько? — Угу, — согласилась Клава. Улыбнулась — чертенок успел заразиться от нее ее любимым словечком. Коммуникатор выпустил луч света, который прямо поверх книжной страницы наложил копию текста, только уже на чистом русском языке. С небольшими опечатками, правда, но нечастыми и простительными. Теперь-то Клава прониклась уважением и даже толикой почтения к тонкой технике, маскирующейся под безвкусный браслет с разноцветными стразиками. — Крутотень! — оценила она. — Волшебство! Полистала книгу дальше, отмечая, как моментально накладывается перевод на страницы, даже все сноски на графиках и пояснения на иллюстрациях изменялись на родную кириллицу за мгновение ока — в прямом смысле слова, Клава успевала только моргнуть. — Не волшебство, а техно-магия, — заулыбался Василий. — Ладно, потом почитаешь. Он отобрал у Клавы книжку и пояснил библиотекарше, что всю стопку следует отправить в дом мисс Пумы, где квартируется суккуба. Услышав о суккубе, библиотекарша поглядела на Клаву поверх очков: — Вот вы какая, значит, милочка. Повезло же Основателю. — В чем это ему повезло? — не поняла Клава. — Как это в чем? Такая соседка замечательная теперь у него! — отвела взгляд та. — Скучать не придется. «Ведьма!» — подумалось Клаве. Почему интуиция подкинула ей такую неожиданную мысль, она понятия не имела. С другой стороны, в Академии магии про любую женщину можно сказать «ведьма» — ошибёшься едва ли! Когда покинули библиотеку, Клава расспросила спутника о Школе, про которую он упомянул. Оказалось, при Академии имеется кроме подготовительных курсов для взрослых студентов еще и самая настоящая школа-интернат для несовершеннолетних магов и волшебниц. Получившие там образование юноши и девушки могут по желанию продолжить обучение в самой Академии, обычно их зачисляют сразу на третий курс. Но большинство уже после Школы становятся отличными специалистами в своей области, ведь в школе преподают те же профессора, что и в Академии. — Ох уж эти малявки! — покачал головой Василий. — Такие шустрые, на общих олимпиадах иные младшеклашки взрослым пятикурсникам носы утирают. Разумеется, Клаве стало любопытно посмотреть на Школу и школьников. Василий предупредил, что войти на территорию без специального пропуска они не смогут, но через забор, разделяющий общий фруктовый сад пополам, вполне возможно подсмотреть за жизнью детворы. — В некоторых семьях получается, что старший брат учится в Академии, а младший поступает в Школу, — пояснил Василий, пока они брели по вытоптанной в траве тропинке под сенью раскидистых яблонь и прочих деревьев, чьи ветви приходилось подпирать специальными шестами, чтобы они не обламывались под тяжестью плодов. — Вот не позавидую я их родителям! Но одно хорошо — обучение бесплатное, отпрыски на полном довольствии. Вот, — он сорвал попавшийся под руку фрукт, напоминающий сливу размером с яблоко, протер о рубашку и презентовал Клаве: — Даже витамины свежайшие круглый год — всё предусмотрено для растущего организма! Они пришли вовремя: на лужайке по ту сторону узорно-кованого забора мальчишки лет двенадцати выясняли, кому из них носить учебники за барышней лет четырнадцати. Сама «Елена Прекрасная» сидела поодаль со скучающим видом и трескала за обе щеки яблоки, коих у нее был набран полный подол форменной клетчатой юбки. Зрителей и болельщиков набилась целая поляна, все они шумно подбадривали соперников. Дуэль проводили под строгим контролем старшеклассника. Разумеется, оружием была избрана магия. — А, мы тоже так развлекались! — хихикнул Василий. — Состязание в меткости — победит тот, кто любым способом собьет с соперника кепку. Магам-стихийникам, конечно, удобнее всего — сдул ветром, и всех делов! Он не думал прятаться за кустами, поэтому и Клавдия спокойно встала в нескольких шагах от забора. Приятно было посмотреть на воспитанных детей, которые не употребляют в общении друг с другом матерные слова, не обзываются зазря. И одеты точно как на пасхальных открытках рубежа прошлого и позапрошлого столетий! Штанишки с подтяжками, жилетики, картузы, клетчатые рубашки, полосатые гольфы. На Клавин взгляд немного выбивались из старомодного образа кислотно-яркие кроссовки, но, видимо, такой в этом сезоне тренд среди молодежи. Следя за дуэлью, Клава не сразу заметила обращенный на нее саму внимательный взгляд. Равнодушный к общему развлечению голубоглазый златокудрый херувим подошел к ним, без стеснения разглядывая ее сквозь прутья забора. — Сестрица, а ты суккуба? — спросил он прямо. — Как ты догадался? — заволновалась под пристальным взглядом Клава. Оглянулась, пощупала рукой: вроде бы крылышки из спины не торчат, хвост тоже не вылез. Мальчишка не ответил, усмехнулся хитро и самодовольно. И вдруг завопил во всю силу легких: — Эй, дурики! Плюньте на вашу тощую курицу, глядите сюда! Вот такой должна быть настоящая баба! Суккуба! Это вам не ведьма-задавака с косичками! Тут же штормовой волной из мальчишек чуть не снесло забор. Клава шарахнулась назад, всерьез испугавшись, что столбы не выдержат, рухнут на нее. Но нет, даже не погнулись под любопытной мелюзгой, повисшей гроздями, держась-цепляясь за прутья и кованые завитки. — Чур, на нашу сторону не перелезать! — повысил голос Василий. — Забыли? Автоматом штрафные баллы получите за нарушение! — А правда суккуба? А чо, настоящая? Всамделишная? Реальная суккуба? — с благоговением тараторили и шушукались мальчишки кто еще звонкими, а кто уже басовито-ломающимися голосами, с заметной хрипотцой от волнения. — Правда-правда! Натуральная суккуба! — авторитетно подтвердил Василий. Прошелся перед забором с видом то ли профессора перед кафедрой, то ли игумена перед послушниками. — Вот, смотрите и запомните хорошенько: если будете прилежно учиться, сможете поступить в Академию. А у нас в Академии отличникам полагается свидание с суккубой, чтобы, значит, сбалансировать внутреннюю энергию… Но его перебили, терпения не хватило у молодежи дослушать старших: — А у меня уже энергия разбалансировалась! — завопил кто-то смелый с «задних рядов». — По-взрослому! Мне уже нужна помощь! Помогите, тётенька! Спасите! Все загоготали, наперебой принялись выкрикивать: «И мне! Мне тоже!» — Мартышки! — фыркнула Клава. И вдруг вскрикнула, метко получив яблоком по голове. Обернувшись, встретилась глазами с ненавидящим взглядом — та самая «Елена Прекрасная», теперь уже поверженная соперницей в лице Клавы. — А вот за это кто-то получит мытье туалетов вне очереди! — пригрозил Василий и поспешил увести слегка дезориентированную спутницу. «Елена» ему в спину некрасиво показала язык, за что сразу же подверглась жестокому осмеянию от бывших своих поклонников. — Ангелочки! Тоже мне, ангелочки!.. — бормотала Клава, обиженно потирая шишку на голове. — А если бы она камень кинула? От ревности! И таких вот головорезов здесь обучают магии? Да они же мир взорвут! — Без обучения точно взорвут, и не почешутся, — поддакнул Василий. На краю сада он вдруг развернул ее за локоть и прижал спиной к стволу дерева. — Ты чего? — пискнула Клавдия. — Головная боль — это специализация моей семьи, — пробормотал чертенок, прижавшись к ней всем своим довольно-таки тощеньким телом. — Похмелье, бодун, мигрень… — И ушиб? — скептически вскинула брови Клава, но отталкивать от себя беса не стала, очень уж он трепетно дышал ей в шею. — И ушиб тоже. Можно мне тебя поцеловать? — робко спросил он. — А надо? — уточнила Клава. — Если не хочешь, то не надо, — огорченно согласился Васенька. Клава от такой покладистости оттаяла. Взъерошила ему кудряшки обеими руками, взялась за гладкие рожки, отвела голову назад, чтобы не щекотался носом у нее над ключицей — и сама тронула губами приоткрытые губы. Шепнула: — У тебя вкус, как у кофейного ликера. — Ты не подумай, сам я непьющий, — вдруг взялся оправдываться чертенок. — Зажмурься на секундочку. Пожалуйста! Клава закрыла глаза. В ушах что-то хлопнуло, словно от резкого скачка давления, ее шатнуло, но тут же всё снова стало нормально. — Можешь посмотреть, — велел Вася. Застенчиво повел рукой: — Это моя комната в общежитии. Извини за беспорядок. Клава поморгала: они мгновенно перенеслись из сада в помещение. Небольшая комната с узкой кроватью, рядом письменный стол, заваленный тетрадями и учебниками. В углу грудой свалена одежда, сумки, вещи, обувь. Никаких сомнений — действительно обычный мальчишеский бардак. — Хочешь чаю? — неуверенно предложил Василий, не зная, куда девать руки и куда бы деться самому. В саду был смелый, а на собственной территории отчего-то сник. Неожиданно для Клавы юркнул под кровать, спустя минуту чертыханий и активного поиска вылез оттуда с парой банок: — Может, пива? — Теплого и взболтанного? — улыбнулась Клава. — Ты же не пьющий? — Это не мое, — открестился бесенок. — Это Михаэля. Он мой сосед, у нас смежные комнаты. Он из расы крылатых, но ненавидит, когда его называют ангелом, учти. — Учту, — кивнула Клава, уточнила: — А он нам не помешает? Василий вскинул на нее непонимающие глаза. — Когда он должен вернуться? — спросила Клавдия, наступая и берясь за ворот его рубашки. — Ты запер дверь? — Угу, — слабо выдохнул чертенок, откровенно прибалдев от ее решительных действий. — Угу-угу… «Шурх!» — и в руках обескураженной Клавы осталась только опустевшая рубашка. Штаны и нижнее белье упали на пол кучкой тряпья. — Ой! — вскрикнула она. — А ты где? Куда делся? — Извини, это я от волнения! — пропищал тоненький, но на удивление узнаваемый голосок. Клава проверила, что это за шебуршание появилось у нее под блузкой, расстегнула пару пуговиц, от воротника да лифчика. И чуть не взвизгнула: мелкий бесенок копошился у нее между грудей! Сам росточком с мизинец, ярко-зеленый, как огурчик, совершенно голый. И с ужасно нахальной рожей! — Ты чего там?! — возмутилась Клава, задергала руками, запрыгала на месте, но ловить похабника не решилась — эдак схватит сгоряча, а ему все косточки переломает? — А ну вылезай! Вылезай сейчас же! — Поймай меня! — показал ей длинный язык чертенок. И юркнул между грудей вниз, под блузкой пробрался ящеркой и нырнул под пояс юбки. Клава завизжала, как резаная. Заматерилась, не стесняясь. Но ничего не помогло. Бесстыдник шебуршал уже в трусиках. Подбирался мелкими лапками к самому сокровенному! И прохаживался где ни попадя горячим слюнявым языком. — Да как же тебя поймать-то?! — заныла Клава. — Я ж просто на тебя могу сесть и раздавить! — А ты раздевайся, не стой! — подсказал ей охальник из трусиков. — Ой, какие у тебя тут кружавчики! Флаф выбирал, поди? Шикарно! Хотя с другой стороны еще лучше — гладенько всё, как попка младенца! Мням-ням!.. Он всеми мелкими конечностями уперся и растопырился, пытаясь раздвинуть ее ноги, чтобы пробраться к «гроту страсти», который в нынешнем его размере вполне мог бы сойти за колодец. — Только не залезай туда! Ой-ёй-ёй! А-ай!!! — вопила суккуба. — Только не суй туда голову, умоляю тебя! А если утонешь? А если задохнешься? А если я тебя стисну?! — Я осторожненько, — пообещал мелкий пакостник. Между тем Клава кое-как разделась, от щекотки в интимной зоне приплясывая на месте. Остались только трусики. Она оттянула резинку, широко расставила ноги и попыталась заглянуть вниз: — Эй, ты где там? Держись за что-нибудь, я трусы снимаю! Смотри, грохнешься — наступлю, не замечу! — Ой, да хватит угрожать! — рассмеялся Василий своим обычным голосом. Клава резко обернулась: паршивец за спиной стоит в полный рост, в чем мама родила, хвостом помахивает, лыбится. — Ну, слава богу, — выдохнула Клава с неимоверным облегчением. И плюхнула поганцу пощечину: — А это за то, чтобы не пугал! Тоже мне, шуточки у него! Вот возьму, обижусь, оденусь и уйду сейчас! Василий брякнулся на колени, молитвенно сложил руки, заныл: — Не уходи! Не покидай меня! Видишь, я весь в огне любви — от рогов до копыт! — Это не любовь, а похоть, — поправила Клава, сложив руки на груди, (вернее, под нею, поддерживая оную, так как еще не привыкла к тому, что бюст перестал отвисать без лифчика). — Может, и вожделение, — покорно согласился бесенок. — Только всё равно не уходи, а? А я покажу тебе, как можно использовать хвост не по назначению. Идет? У тебя ведь тоже есть хвост. — Флаф растрезвонил? — нахмурилась Клава. — Вообще-то хвост всем суккубам полагается, — увильнул от прямого ответа поганец.