«Кто суккуба? Я суккуба?!»

И ведь сдержал обещание — показал! Уж чего только он ей ни показал!.. Сначала, отбросив покрывало с кровати, Вася продемонстрировал свежее постельное белье в веселенький рисунок: улыбчивые рогатые черепушки с крылышками и с сердечками в глазницах. — Специально подготовился! — похвастал чертенок. Клава кисло улыбнулась в ответ. Как-то не особо приятно думать, что кое-кто решил всё заранее за нее. Однако обижаться и хандрить было некогда. — Давай, доставай свой хвост! Буду тебя учить им владеть как надо! — велел Василий, решительно развязав бантик на кончике своего. Эта ленточка, кстати, была последней тряпицей на его фисташковом поджаром теле. — Я не знаю, как это сделать, — отвела взгляд Клава, неосознанно прикрывая руками грудь. Василий гостеприимно усадил ее на постель, объяснил: — А ты не думай! Ты просто вспомни, что он у тебя есть. Ты же не думаешь постоянно, что у тебя, скажем, есть мизинец на левой ноге? С этими словами он присел перед ней на полу и ухватил ее за ступню, приподнял, так что Клаве невольно пришлось завалиться спиной на простыни. — Вот! Он у тебя есть? Есть! — подергал ее за мизинец бесенок. — Так же и с хвостом. Расслабься и почувствуй его. Ощути, как хвост является продолжением твоего копчика. Не сомневайся, он там! Даже когда его не видно и когда ты его не можешь потрогать — хвост у тебя в комплекте. Клава постаралась не думать, в какой бесстыдной позе она сейчас перед ним развалилась, задрав одну ногу выше головы. Василий ведь не обращает внимания на собственный «огурец», топорщащийся из курчавых зеленых завитков? И на то, что этот самый «овощ» случайно то и дело вскользь касается теплой головкой ее правого колена. — А, я понял, что тебе мешает! — воскликнул он в воодушевлении. И ловко сорвал с нее трусики, Клава ойкнуть не успела. Василий деловито пошарил у нее пониже поясницы, заулыбался: — Вот! Чуешь теперь? Теперь Клава действительно почувствовала: чужую руку на своем хвосте! Это было непередаваемо странно. Раньше она думала как? Хвост нужен птицам в качестве руля для полетов. Нужен зверям для удержания равновесия при беге и прыжках. Кошке нужен, чтобы хлестать себя по бокам, когда злится, или чтобы ходить с ним, как с гордо поднятым флагом, иногда загибать крючком на кончике в знак вопроса. Собаки хвостом виляют от радости или поджимают трусливо. Обезьяны и опоссумы цепляются за ветки деревьев. А человеку? Зачем человеку хвост? Может, он не зря отсох в процессе эволюции? Клава полагала, что ее хвост способен только болтаться сзади, как неподвязанные лямки фартука. В торжественные случаи на кончик хвоста можно повязать бант, как делал это сам Вася, или привесить блестящую бижутерию, как древнерусские девушки вешали на косы жемчужные или бисерные накосники. Однако Василий развеял ее заблуждения. Оказалось, хвост для суккубы очень полезное орудие труда! Им можно игриво щекотать партнера в самых разных местах. Можно легонечко оглаживать, дразнить прикосновениями пушистой кисточки. А можно довольно сильно сжимать, обвивая за ту или иную часть тела. Хвостом даже можно стегать, как мягкой плеткой! Василий для демонстрации пару разиков хлопнул ее саму по попе, так Клава не сдержалась, охнула, до того сильными оказались шлепки. Самая развратная функция хвоста — залезть кончиком партнеру по играм либо в рот, либо в иное отверстие. — Давай, сначала я покажу, а то ты с непривычки промахнешься и мне своим помпоном в глаз засветишь, — заявил Василий. — Кстати, я хвост сегодня мыл. Но на всякий случай, чтобы избавиться от успевшей прилепиться к шерстинкам пыли, он тщательно прополоскал кисточку в стоявшем на столе стакане с остывшим чаем. После этого Василий с многообещающим видом фокусника нашел в тумбочке возле кровати баночку ягодного джема, наполовину пустую, вынул оттуда припрятанную чайную ложечку — и ввинтился мокрым кончиком хвоста. — Открой рот! — попросил бесенок. Клава недоверчиво приподняла брови. Но рот приоткрыла. И позволила сладкой кисточке проникнуть внутрь, обмазав губы. Василий встал, подбоченясь. Длины хвоста хватало, чтобы он мог не поворачиваться к Клаве спиной. Клава посасывала шевелящуюся у нее во рту кисточку и ясно видела, какой откровенный кайф ловит бесенок от происходящего. Раззадоренная эффектом, она принялась активно играть с кисточкой языком, даже попробовала слегка прикусить, очень нежно. Васенька застонал, не стесняясь, закатил глаза. И «огурец» в зеленых зарослях принялся быстро дозревать. — Стой-стой-стой! — вдруг зашипел бесенок. Высвободил обслюнявленный хвост (Клава и сама не заметила, когда это она успела ухватить его обеими руками), пояснил, сдерживаясь явно через силу: — Я тебе еще не всё показал, подожди. Давай продолжим нашу увлекательную практику по сравнительной физиологии! Он мягко уложил ее спиной на постель, закинул ноги себе на плечи: — Ну, приятного мне аппетита! — и ввинтился длинным гибким языком прямо в самое сокровенное. Клава охнула… и расслабилась. Закинув руки за голову, подгребла поудобнее подушку. Устроившись, груди накрыла ладонями, чтобы не колыхались и не загораживали обзор. Впрочем, смотреть особенно было не на что: кудрявая рогатая макушка, равномерные движения. Другое дело прикрыть глаза и отдаться ощущениям! Клава облизнула губы, сладкие после ягодного джема. Сплюнула прилипшую на язык длинную шерстинку… И взвизгнула в смешанных чувствах восторга, наслаждения и смущения: облизанный ею самой же хвост вторгся в «запасное» отверстие, да на немалую глубину сразу! Хитрый бес воспользовался ослабевшей бдительностью и расслабленным сфинктером, вот же партизан постельный. Клаве показалось, что хвост забрался на локоть в глубину! Ощущения были забавными и на изумление приятными, а мысли противоречивые — это же отвратительно, даже представить противно! — К-куда? Т-ты слишком!.. слишком г-глубоко засунул! Вынимай сейчас же! Она вцепилась пальцами в зеленые кудряшки. Но поганец увлекся и не слушал — вылизывал шустрее! У Клавы от его рвения перед глазами фейерверки замерцали. Грудь колыхалась от рваного дыхания, в животе что-то сжималось, вторя спиральным движениям наглого хвоста-штопора… — Погоди, — пропыхтел Василий, — давай вместе! Он оторвался от «трапезы», утер блестящий от соков рот запястьем — и, пристроившись, легко вошел своим фисташковым «огурцом» в ее уже порядком разоренный «грот любви». При этом хвост стал действовать еще решительней. Клава уже и протестовать сил не имела, хватала ртом воздух. Сквозь мушки и огни, сквозь слипающиеся ресницы она увидела его плечи, ухватилась крепко, чтобы волны и толчки не унесли ее за тридевять морей. — Ну, как? Неплохо? — шепнул ей на ухо бес-искуситель. И Клава согласно замычала в голос, прикусив нижнюю губу от сладости накрывшего ее удовольствия. Василий мгновение спустя содрогнулся всем телом — и рухнул лицом ей между грудей. Пробурчал что-то неразборчивое. — А? — выдохнула Клава, улыбаясь. Потеребила его за кудряшки, за рожки повернула голову набок, чтобы не задохнулся. — Я говорю: вот что значит уметь правильно владеть хвостом! Уяснила? — Вполне, — фыркнула Клава. Полежать и полениться им не дал раздавшийся вдруг грохот. Они оба подпрыгнули на кровати, не сразу поняв, что это заколотили в дверь, ведущую в смежную комнату. — Васька! Ты там с кем трахаешься? Открывай! Я горю нетерпением присоединиться! — Зычный мужской голос отрезвил Клаву, как ведро ледяной воды на голову. — Делись радостями с соседом! Ну? — Михаэль, что б его черти за перья драли! — прошипел Василий, прищурившись. Кивнул Клаве: — Прости. Лучше тебе одеться, и я перенесу тебя… — Не вздумай удрать! — заорал из-за двери сосед, то ли подслушав план, то ли имея опыт с прошлых раз. — Оставь бабу в кровати, а сам проваливай! Если не послушаешь, поймаю тебя самого и оприходую в хвост и в гриву! — Я чертовски натуральный натурал! — заорал в ответ Васька. Жестом поторопил Клаву поспешить, а сам уже спрыгнул с кровати и натягивал штаны. — Я не согласен на роль твоей резиновой феи! И нет тут у меня никого, я сам с усами! — Сам себя хвостом в зад? — хмыкнул сосед. И долбанул плечом с разбега в дверь, так что створка задребезжала. — Так чего ж тогда увиливаешь — я от всей души помогу! У меня потолще баклажанчик, чем твой хвост тощий! Клава не стала одеваться, не послушала мечущегося по комнате беса. Не сдержала смешок: у чертенка «огурец», а у этого, значит, «баклажан»? Везет ей сегодня на овощи, просто салат делай! — Ну, что ты? — зашипел Васька. — Он же сюда рвется не чаи распивать с тобой! — Если я сбегу, он всё равно тебя поймает и отметелит, — рассудила Клава. — Подумаешь! — отмахнулся чертенок. — Я просто съеду из общежития, буду снимать комнату в городе. — А деньги у тебя есть на это? — Заработаю! — Не суетись, — твердо сказала Клава. Встала с кровати, выпрямилась, выставив грудь, как стратегическое орудие всеобщего поражения. — Суккуба я или мышь дрожащая? Таких мужиков усмирять — моя прямая обязанность! Посторонись. И она подошла к двери, за которой затаился сосед. Явно подслушивал. Клава повернула ручку и распахнула дверь. Мысленно сжалась в трусливый комочек, спряталась сама в себе на дне желудка. Всё-таки предстать перед незнакомцами в чем мама родила, да сразу после сумасшедшего секса — это она смело! Клава расставила ноги на ширине плеч. Подняла голову. И встретила взгляд онемевшего соседа. Тот пялился, конечно же, не в ее глаза. — Михаэль, это… — пробормотал упавшим голосом Василий. — Суккубу себе раздобыл? — хищно облизнулся сосед. — Тебе Флаф по знакомству выбил номерок? Везунчик. Счастьем надо с друзьями делиться, Васька! Клава вежливым кашлем напомнила о своем присутствии. Парень наконец сообразил, что она вообще-то тоже разумное существо, поглядел ей в лицо, а не только на грудь. Неожиданно залился густым румянцем. Хотя, похоже, краснеть ему удавалось легко, как и всем блондинам. Он вообще оказался альбиносом! Коротко остриженные белые волосы, кожа явно неспособная к загару, облупившаяся на носу. Лицо с квадратной челюстью, не лишенное гармонии черт, но в данный момент впечатление портило откровенно глупое выражение. Глаза с длинными белесыми ресницами имели редкостный оттенок: серые с розово-сиреневым отливом. Высокий, плечистый, мускулистый, как бодибилдер. Не повезло Ваське с соседом, одним словом. — Это ты, что ли, ангел? — небрежно спросила Клава. — Я ж предупреждал! — тихонько за ее спиной пробормотал Василий. — Васька! — зарычал сосед. — Провалился в ад! Живо! Чтобы духу твоего тут не было! — Вообще-то это моя комната, — сообщил струхнувший чертенок, пятясь задом к входной двери. Клава краем глаза заметила, что сосед вломился через общую ванную. — И это моя подруга! Клава, идем. — Вася, погуляй полчасика, мы скоро управимся, — не обернулась к нему Клавдия, внутренне ошалевая от собственной смелости, граничащей с дуростью. — Так что, ангел? Где крылья-то? Васька с невнятным писком вылетел вон. Михаэль скрипнул зубами. Насупился. Шагнул на Клаву, но та лишь подняла голову и не подумала отступать перед этой горой нервно играющих под тонкой футболкой мышц. — А твои крылья где, суккуба? Или они не прилагаются к хвосту? — Дурак, что ли? Крылья прилагаются к спине! — Клава подняла руку и пальцем постучала ему по лбу. Пока тот охреневал, она приказала: — Давай показывай, с чем пришел. — Что? — не понял он. — Шкаф, покажи ключик! — Чего?! — раскалился сосед. Клава тяжко вздохнула на его непонятливость, указала пальчиком на ширинку: — Предъявите инструмент совращения, товарищ ангел. Вдруг вам по невинности вашей не положено телесное непотребство, а мы тут зря только воздух сотрясаем. Ухмыльнувшись, Михаэль живенько расстегнулся, спустил брюки и боксеры до ботинок. Клава сперва отметила высокие носки с тугой резинкой, поразительно белоснежные даже на фоне бледной кожи прокаченных икр, покрытых густым белым пухом волосяной растительности. От рельефного торса через пупок и ниже тоже тянулась белая шерсть полоской. Клава машинально протянула руку и зарылась пальцами в «ворс». Альбинос снова заскрипел челюстями, но стерпел. Клава молча переместила руку ниже — и вот, помянутый «баклажанчик» явил себя миру. Клава скривила губы в недоумении: она ожидала бОльшего от такого качка. Что ж, «баклажанчик» нисколько ее не пугал. — Сойдет, — произнесла она вслух. Поглядела в глаза присмиревшему альбиносу, кивнула в сторону постели: — Пойдем? У Васи кровать крепкая, мы только что проверили. Тебя тоже выдержит. А вот когда ты белье у себя менял, я не знаю и проверять не хочу. Допекла! Клава едва не ойкнула, когда он вдруг наклонился и взвалил ее на плечо. Вися головой вниз, а голой попой к потолку, она растерянно заметила, как нелегко ему пришлось: чуть не растянулся, забыв о стреноживающих штанах. Зарычал еще сердитее, с треском выпутался из ткани. В пару шагов пересек комнату — и свалил «пойманную самку» на постель. Клава только обрадовалась, что при этом он чудом не грохнул ее головой о стену. Она раскинулась с самым развратным видом, какой смогла изобразить. И насладилась зрелищем, как альбинос, кидая на ее телеса косые голодные взгляды, сперва долго расшнуровывает ботинки, путаясь в шнурках, потом стаскивает носки и вешает их на спинку стоящего возле письменного стола стула. Едва не забыл о футболке, этот предмет гардероба как-то не смотрелся в ансамбле с голой прокаченной попой, так что Клава даже хихикнула. Наконец, альбинос запрыгнул на кровать и придавил Клаву всем весом. Ухмыльнулся довольный, многозначительно подвигал бедрами: — Я слыхал, ты еще девочка? Никогда еще не принимала настоящих мужиков? Клава отвела глаза, ответила честно: — Ты третьим будешь, поздравляю. — После Васьки и инкуба? — еще шире заухмылялся блондин. — Считай, я буду твоим первым! — Как скажешь, — вздохнула Клава, решив его не огорчать на счет заурядного размера его «баклажанчика». — Будут еще какие-то предпочтения? Пощекотать тебя хвостом? Станцевать стриптиз? А, нет, уже поздно, тебе будет неинтересно. — Просто молча лежи, женщина! — Что тебе полизать? — выгнула она бровь. — Лежи! — рыкнул альбинос. — В смысле, ничего не делай! Мужик в постели сам всё сделает. — Ну, сам так сам, — пожала она плечами. — Значит, тебе нравятся дамы-брёвна? — И помолчи! — огрызнулся он, занятый важным процессом: нашарил рукой свой «баклажан», навел в верном направлении. Клава попробовала помочь, шевельнула бедрами навстречу, но получила снова предостерегающий рык. Пришлось молча изображать древесину. Молчать пришлось долго. Получившая сильную разрядку с Васей, Клавдия ощущала настойчивое трение как раздражающий массаж. Впрочем, даже без недавнего оргазма ей эта «горизонтальная физкультура» тоже принесла бы мало удовольствия. — Ты скоро? — шепотом спросила она. Михаэль продолжал сосредоточенно пыхтеть. Клава обреченно вздохнула. Стала разглядывать интерьер комнаты и черепушки на наволочке. Альбинос, заметно запыхавшийся и раздраженный, привстал, чтобы сменить угол проникновения. Освободившейся рукой он принялся мять Клавин бюст, пощипывать ее за соски. Это было немного неприятно, но терпимо. — Ты же суккуба! — вдруг возмутился он. — Почему ты до сих пор не кончила?! Клава искренне удивилась. — Я начинающая, — попыталась она оправдаться. — К тому же мне не нравится эта поза. И не нравится, когда меня дергают за соски. Попробуй себя подергать, тебе приятно? Она продемонстрировала на нем самом, и блондин болезненно ойкнул, отпрянул, прикрыв свои накаченные грудные мышцы ладошками. — Вот видишь! — уличила она. Добавила, надув губы и покраснев: — К тому же ты был недостаточно нежен со мной. Не про… не простимулировал мне этот… клитор. И не поласкал меня сзади. — Сзади — это по-собачьи, что ли? — брезгливо скривился Михаэль. — Нет, сзади — это в попу, — пробормотала Клава, горя от стыда. — Фу! — аж выпал из ее «грота» «баклажан». — Этим пусть твой Флафик занимается, извращенец! — Чего это? — насупилась Клава. Она помогает этому дураку, как может, советы бесплатно раздает по обращению с прекрасным полом, вообще предлагает мечту каждого парня — анальный секс! А он морду воротит? Вот уж кто настоящий извращенец! — Разве ты никогда не хотел попробовать? — Сунуть мой пенис в чью-то задницу? Ты издеваешься? Ей же какают! — Ну не постоянно же! — возмутилась Клава. — Да, все ходят в туалет, но большую часть времени это отверстие пригодно для другого использования. — Какая гадость! Лучше замолчи, — попросил Михаэль, понимая, что, если продолжит спор еще немного, то увянет совершенно и окончательно. Перевернув покладистую Клаву на четвереньки, он вошел в нее сзади, но в правильное отверстие, предназначенное для этого процесса природой. Клава уткнулась лбом в подушку и решила больше ничего ему не говорить. Через несколько взаимно томительных минут альбинос снова сдался: — Мужчина моей расы не может кончить, пока под ним не кончила женщина, — нехотя признался он. — Соболезную. Клавдии пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не расхохотаться. — Погоди! — ухватилась она за логическую лазейку. — А кончить им надо прямо один за другим? Или можно по очереди? — Я не знаю, если честно, — огорченно отвел он глаза. Клава внутренне возликовала, посчитав это признанием вины. — Бедняжка! — расплылась она в улыбке. Развернулась под ним, улеглась на спину, широко разведя колени. И выразительно двинула бедрами, предлагая эксперимент: — Поиграй со мной руками! Пальцами. — Фу!.. — начал он было снова. Но Клава пресекла все возражения: — Что «фу»? Можно подумать, ты никогда не чесал себе зад! Не отпирайся, все парни чешут себе в штанах, даже ангелы! Представь себе, что ты просто меня чешешь. По дружбе. — Ладно, — неуверенно согласился Михаэль. Сел поудобнее у нее между ног и протянул руку, явно готовый отдернуть конечность назад, словно боялся испачкаться. Клава сравнила эту картину с тем, что было совсем недавно — Флавиан точно так сидел перед нею… Она помотала головой, прогоняя неуместное сравнение. И начала командовать: — Выше! Чуть ниже. Надави. Слегка надави, а не жми со всей мочи, я тебе не дверной звонок! Нашел? Понял? Теперь помассируй. Еще… Еще немного… Да, хорошо… Пожалуй, здесь достаточно. Хотя нет, у тебя ведь две руки! Одну оставь здесь и продолжай в том же духе. Вторую положи мне на попу. Средний палец в ложбинку. Да, погладь, молодец. Вот, сам нашел! Впрочем, это несложно, у тебя тоже есть такая же дырка. Помассируй подушечкой пальца. Можешь глубоко не засовывать… А, уже засунул? Само соскользнуло? Что ж поделать, тогда массируй изнутри. Да, так хорошо. Продолжай… Очень скоро Михаэль заухмылялся снова — вошел во вкус. Суккуба извивалась под его руками, забыв отдавать команды. И без указаний дальше всё пошло, как по смазке. Ну да, в смазке тоже недостатка не было. Спустя короткое время Клаву накрыл долгожданный оргазм — мягкий, как теплое одеяло, плавный, как перекатывание леденца на языке. Наслаждение заставило сперва напрячь, а затем расслабить каждую мышцу в теле. Захотелось спать, но Клава стряхнула с себя ленивую негу. Лишь сладко зевнула — и разрешила: — Теперь твоя очередь! Михаэль снова воспользовался «классическим входом», пусть собственноручно убедился, что ничего плохого в «черном ходу» тоже нет. Клава только улыбнулась — пусть, если ему так более привычно. Он задвигался в ней, резко, порывисто, вдохновенно — и всего нескольких толчков хватило для разрядки. Михаэль закрыл глаза в накатившем блаженстве, машинально продолжая дергать бедрами, стараясь войти еще глубже в податливую жадную тесноту. Клаву тоже ждал сюрприз: она поняла, что научилась владеть и этими скрытыми мышцами сознательно. С немножко мстительным удовлетворением она стиснула ствол блондина изо всех сил. И тот застонал: — О, боже! Это!.. волшебно! И в короткой ослепительной вспышке света распахнулись белоснежные ангельские крылья. Огромные, во всю комнату шириной, с блестящими широкими перьями. Клава такого потрясающего зрелища от альбиноса не ожидала. — Никогда раньше такого не испытывал! Ни с кем! — Он открыл посветлевшие глаза, уставился на Клаву, смущая ее своей искренней благодарностью: — Ты не суккуба, ты богиня! — Просто твой оргазм связан с моим, а ты со мной хорошо постарался, — пробормотала она, отказываясь от слишком громкого звания. — Нет, я правда не знал, что в мире есть такие женщины, как ты, — продолжал он. Принялся в порыве благоговения осыпать поцелуями ее груди. Сместился на живот, даже колени покрыл поцелуями, правда, низ живота оставил без лобызаний, чему порядком утомившаяся Клава была и рада, нового захода она бы не хотела. Ей с трудом удалось унять ангела и заставить его свернуть крылья, чтобы он ими не разнес всю комнату во-первых, и чтобы себе перья не переломал в тесном помещении во-вторых. Клаве даже пришлось прибегнуть к крайнему средству — она пригрозила приласкать его тайное отверстие своим суккубьим хвостом! Лишь после этого Михаэль сбавил эмоции от зашкаливающего восторга до умеренного довольства. Клава собрала и вручила ему его шмотки, вытолкала в ванную. После чего оделась сама и сбежала, не попрощавшись. Как ей удалось найти дорогу, ведущую до коттеджа у кладбища, она сама толком не поняла. Как-то добрела, едва видя путь перед собой, размазывая по лицу катящиеся слезы. Хорошо, что на улицах было пустынно, и сумерки объяли город. Она торопливо пробегала освещенные места под фонарями, стыдясь случайного чужого внимания. — Мамуля! — встретил ее Персик через квартал от дома Пумы. Кот сразу распознал ее состояние, оставил идею совместной прогулки и запросился на ручки. Клава с благодарностью уткнулась мокрым лицом в его шубку. Заодно заботливый любимец послужил ей штурманом, вовремя напоминая, куда нужно свернуть. Войдя в дом, Клава хотела незаметно улизнуть на второй этаж. Но с кресла поднялся заждавшийся ее Флавиан: — Привет! Как прошло свидание с ликероконьячным бесом? — с напряженной улыбкой поинтересовался инкуб. — Х-хорошо, — буркнула Клава. — Что случилось? — мгновенно оказался подле нее Флаф, приподнял ей голову, тронув за подбородок, заглянул в лицо. С ужасом констатировал: — Ты плачешь?! — У-у… — тихонько завыла Клава. От заботы друга слезы потекли рекой. — Это Васька? Он тебе что-то сделал? — попытался угадать Флавиан. Тон его не сулил ничего хорошего ее обидчику. — Нет, Вася хороши-Ы-Ы-ый… — прорыдала она, чтобы он не сделал поспешных выводов и не сорвался на неповинном чертенке. — Кто тогда? Кто-то тебя избил? Изнасиловал? — Флавиан не понимал, что в ярости трясет ее за воротник. — Нет! — выкрикнула она, совладав наконец с истерическим комком в горе. — Я сама! Я сама переспала с соседом Васьки! По собственной воле! Хотела проверить! Смогу ли! Правда ли я суккуба! А я не суккуба-а-а!.. Я шлю-ю-ю-ха-а-а!.. Флавиан понял, оставил ее воротник в покое, отошел на несколько шагов, мрачнее тучи. Не глядя в ее сторону, уточнил: — С тем белобрысым ангелом? — Да-а! — прорыдала Клава, уголком сознания радуясь, что на ее вопли не вышла Пума и не высунулся с кухни призрак Основателя. — И как… тебе понравилось? — еще тише спросил он. — Ага-а-а!.. Клава, брызжа слезами, развернулась и побежала вверх по лестнице. Хорошо, что держалась при этом крепко за перила, а то ноги промахивались между ступеней, могла бы неслабо грохнуться. Повсхлипывав минут пятнадцать в подушку, вымотавшись и обессилев, Клава быстро заснула. _______ Заснув рано, проснулась она тоже рано, едва-едва рассвет забрезжил сквозь прозрачные шторы на окне. Сладко потянувшись, зевнув, она погладила крепко спящего рядышком Персика. И вспомнила вчерашний день. Пригорюнилась над своей окончательно потерянной добродетелью. Повздыхала. И поняла, что умирает от голода. Стараясь производить как можно меньше шума, Клава мышкой спустилась на кухню, чтобы в рассветном полумраке стащить бутербродик или что-нибудь посытнее. Однако, несмотря на ранний час, на кухне ее ожидало собрание. Встревоженная не выспавшаяся кошка-некромантка топорщила шерсть на загривке и нервно чесалась задней лапой. Флавиан сидел на кресле призрака и тёр виски, словно от головной боли. Призрак, заложив руки за спину, смотрел в окно в сторону кладбища и делал вид, что размышляет о вечном. — А вы чего все не спите? — удивилась Клавдия. — У нас чрезвычайное происшествие, — важно сообщил Основатель. — Одевайся, Клава, тебе придется пойти со мной, — сказала Пума. — Куда? — Клавдия и не подумала пойти к себе, напротив, она села на ближайшую подушку на полу. — На работу ко мне. В морг, — отрывисто пояснила некромантка. — Прямо сейчас? В такой час? — продолжала непонятливо моргать Клава. — Можно сейчас, можно позавтракать. Хотя не рекомендую плотно есть. С непривычки может, знаешь ли, случиться неприятность, — рассеянно помахала лапой Пума. — Но зачем? — Там труп наконец-то появился. Поможешь мне его поднять. — З-зачем? — Клава была совершенно сбита с толка. — Чтобы полку в холодильнике не занимал, вот зачем! — повысила голос кошка, выдавая нервозность от необычности ситуации. — Чтобы оживить, чтобы юридически парень числился здравствующим, пусть и мертвым, и нам в Академии статистику не портил бы. Чтобы он рассказал Сирене, как это его угораздило грохнуться с часовой башни и разбиться насмерть, имея на спине крылья! Ну, что глазами хлопаешь? Кстати, мне поручено тебя опросить, как свидетеля. Вот как поднимем, так заодно очную ставку и проведем. Идем, говорю! Клава беспомощно оглянулась на Флавиана. Тот перестал сутулиться и встретил ее взгляд: — Погиб Михаэль. При загадочных обстоятельствах. Возможно, ты последняя разговаривала с ним перед смертью. У Клавы горло перехватило. Пришлось дрожащей рукой взять торопливо протянутый Пумой стакан воды, залпом выпить, стуча зубами о стекло. — Это я убила его! — всхлипнула она, стукнув опустевшим стаканом о стол. — Это я виновата! — Что ты такое несешь?! Пума поглядела на вскинувшегося Флавиана с недоумением: уж очень он разволновался от такого неожиданного и очевидно нелепого признания. — Я виновата! — упрямо настаивала на своем Клавдия. — Он умер после секса со мной, потому что я заставила его отойти от моральных принципов. Этого он не вынес и покончил с собой от горя из-за поруганной чести. — Какие еще принципы? — удивилась некромантка. — Я его знала, он был довольно беспринципный хулиган. — Он хотел заниматься сексом исключительно по старинке, — пояснила Клава, забыв о стыдливости и не замечая замешательства окружающих. — А мне не понравилось лежать, как бревно! Я попросила его взять меня сзади, ну, с тыла. Он заявил, что это извращение! На что я сказала, что все парни имеют привычку чесать себе там, в штанах. Пусть он сделает дружеское одолжение и почешет меня тоже, ну, там. Флавиан под ее сбивчивые и чересчур громкие показания со стоном закрыл себе руками лицо, да так и застыл статуей отчаяния и безысходности. — И у нас наконец-то получилось кончить! Если бы я знала, что это его убьет, я бы никогда ему не стала ничего такого говорить! — сорвалась на рыдания Клава. — Я бы не стала просить его! Мой эгоизм его погубил! Что же мне теперь делать? Как я могу быть суккубой?! Теперь, после такой трагедии?! Неужели секс со мной толкает мужчин на самоубийство? Ох, надо позвонить Василию! Срочно! Вдруг он тоже?.. — Василий у Сирены, он в порядке, пишет объяснительную, — сказал Основатель. — А ты, Флаф? Ты ничего странного не ощущаешь? — скептически обратилась Пума к инкубу. — Не тянет тебя кинуться грудью на копья забора с высоты часовой башни? Нет? Вот и славно. Видишь, Клавочка, твоё предположение не подтвердилось: подавляющее большинство подопытных опровергло гипотезу о вреде секса с тобой, следовательно, эта теория ошибочна. Теперь мы все постараемся успокоиться. Выпьем кофе. И разойдемся каждый по своим делам. Чтобы успокоить расшатавшиеся нервы, Клава первым делом взялась готовить еду для Персика. Ей самой даже бутерброд в горло не лез. Флавиан также отказался от завтрака и вскоре их покинул, сославшись на плотное расписание.