«Кто суккуба? Я суккуба?!»

— Вот видишь, Персик, почему я всегда просила тебя держаться подальше от открытых форточек и незастекленного балкона, — всхлипнув, Клава крепко обняла кота. Персик не пожелал остаться дома и увязался за ними, словно понимал, как пригодится хозяйке моральная поддержка на опознании в морге. Михаэль действительно был мертв. Клава и в своем мире прежде не сталкивалась так близко со смертью, все виденные ею покойники чинно лежали в украшенных гробах и были дряхлыми дальними родственниками. А здесь — ангел! Разве ангелы не обязаны быть бессмертными? Да не просто знакомый, а парень, с которым она занималась сексом совсем недавно! Ладно хоть Пума сжалилась над нею и показала для опознания только белое, как мел, лицо с закрытыми будто во сне глазами. По словам некромантки, строгая белоснежная простынь скрывала рваные раны на груди и животе — там, куда воткнулись при падении с высоты пики фигурной изгороди, выставленной вокруг часовой башни. — Уму непостижимо… — бормотала Клавдия, в десятый раз бездумно обходя стол с телом по кругу, чем ужасно раздражала и без того раздраженную кошку-некромантку. У мисс Пумы в десятый раз почему-то не ладился ритуал поднятия из мертвых. Конечно, при нулевой смертности в Академии ей нечасто удавалось практиковаться на мертвецах, однако в своих теоретических знаниях она была уверена на все сто. И всё же убиенный ангел Михаэль оставался недвижен и хладен, как положено трупу в морге под белой простыней. Что бы она ни делала, к каким бы ухищрениям ни прибегала — безрезультатно. Благовоспитанная кошка в отчаянии от заклинаний перешла на чертыхания и проклятия, которые, впрочем, тоже не возымели эффекта. — Но ведь я всё делаю правильно! — не выдержала Пума в конце концов, в сердцах стукнула лапой по лотку с инструментами, так что все скальпели, зажимы и волшебные кристаллы разлетелись по чистой светлой препараторской. — Почему он не откликается? Вот скажите на милость, почему он всё еще лежит тут, как бревно, хотя я всё сделала для него?! Ну вот всё! Что ему еще нужно, а?! Клава невольно хрюкнула при упоминании бревна. Пума строго на нее поглядела, ибо смеяться в обители смерти было еще неприличней, чем матюгаться. — Так, ладно, пускай пока полежит, отдохнет, если такой несговорчивый, — потерла лапы Пума, вздохнула. — Раз так, не будем терять время даром и проверим последние предсмертные воспоминания потерпевшего. А насчет его поднятия я вечерком с Основателем посоветуюсь. Уж кто-кто, а наше привидение должен знать, что следует делать с такими упрямыми мертвецами. — Ты хочешь сделать из него з-зомби? — заикнулась Клава. — Нет, конечно, — передернула усами Пума. — Зомби сущности капризные, требуют ухода и постоянного внимания со стороны хозяина. Кому нужна такая обуза? Только сумасшедшие колдуны с ущербным самомнением маются подобным. Я собиралась… А, ты всё сама увидела бы и поняла, если бы получилось. Но не выходит, а значит, и говорить тут не о чем. Между тем она раскладывала на мертвом теле поверх простыни разноцветные кристаллы в каком-то одной ей ведомом порядке. Клава начинала понимать, что в этом мире через кристаллы умеют считывать самую разнообразную информацию. Даже вот связаться с духом покойника не проблема — по сути тот же самый коммуникатор, роуминг с загробным миром. Чуя, что грядет нечто паранормальное, Персик попросился слезть с рук и юркнул под ближайший шкаф, благо высокие ножки оного позволили упитанному котику пролезть в щель. Его уже не пугало то, что в шкафу за стеклянными дверцами красовался чей-то скелет, скрепленный проволочками. — Клава, подойди, будь добра, — позвала приблизиться некромантка. — Поможешь мне. Если не получается допросить труп по-хорошему, вынем из его головы то, что видели его глаза перед кончиной. Что ты позеленела? Я не собираюсь вскрывать ему череп, не дрожи. Так как стол, где лежало тело, был слишком высок для большой кошки, Пуме приходилось пользоваться табуретом-стремянкой, что было довольно неудобно. Клаве совесть не позволила отказать в содействии, тем более чувство вины перед погибшим никуда не делось. Пума переложила белые руки мертвеца поверх простыни и водрузила ему на живот хрустальный шар, размером с небольшую дыню. Клаве предлагалось удержать ладони погибшего на этом самом шаре. — Перчатки надень! — одернула ее некромантка. Но и через тонкий латекс (или очень похожее на латекс местное вещество) прикасаться к холодному безжизненному телу было противно до мурашек. А если вспомнить, что совсем недавно они с ним соприкасались совершенно бесстыдно и жарко... Брр! Лучше не вспоминать. Клава положила свои ладони поверх хладных дланей трупа, крепко сжала скользкую тяжелую прозрачную сферу. Некромантка затянула мяукающим тембром заклинание, перед этим предупредив, что в сфере должны будут замелькать картинки воспоминаний. Дабы сосредоточиться, Пума отодвинулась вместе со своей табуреткой-стремянкой, прикрыла глаза. Клава старалась не смотреть в расслабленное бледное лицо лежащего ангела — и против воли вглядывалась в него, безотчетно пытаясь поймать на обмане. Не может быть он мертвым, это всё розыгрыш. Жестокая шутка над ней, бедной попаданкой. Или дело совсем в другом? Может быть, на самом деле это она погибла — и всё это ей мнится в смертной агонии задыхающегося мозга? Может быть, она не помнит, как попала в аварию. Или взорвался дом из-за утечки газа или теракта, она умерла в собственной постели, ничего об этом не подозревая? И вместе с нею погиб Персик? Нет-нет, это настолько ужасно, что нет сил в это верить! Причем Персика было куда жальче, чем себя саму. Может быть, она лежит в реанимации в коме и не может проснуться? А это всё — бред из-за сильнейших лекарств и наркоза?.. Слезы сами собой навернулись на глаза, губы задрожали. Клава пару раз моргнула с силой: нет! Она жива! Она вместе с котом действительно попала в иной мир и сделалась суккубой! У нее новая жизнь — интересная и захватывающая! И она вовсе не умерла и не погибла!.. Михаэль поморщился и открыл глаза. — Пума!.. — пискнула Клава. — Он оживает!.. Кошка, не имея возможности прервать творимое заклинание, спрыгнула на пол и, продолжая бормотать-мяукать таинственное песнопение, стала снова пододвигать свою стремянку, чтобы посмотреть поближе. Пока она этим занималась, Михаэль вперил безумный пустой взгляд в Клаву. Было не похоже, что он ее узнал. Было вообще не похоже, что он в своем уме. Видимо, наконец-то начали действовать все ритуалы оживления, проведенный Пумой перед этим — но как же не вовремя! Клава не смела отпускать его руки, хотя собственные тряслись от шока. И она не смела отвести глаз, завороженная взглядом мертвеца. Пока Пума продолжала скрежетать ножками табурета по плиткам пола, случилось непредвиденное. Михаэль вдруг рывком высвободил свои руки, при этом хрустальная сфера укатилась и с грохотом упала на пол. Ангел же сел на столе и схватил ойкнувшую Клаву за голову — словно ее голова была чем-то лучше шара! При этом простыня скомкалась до пояса и обнажила его грудь. Клава увидела кровавые глубокие дыры, оставшиеся от пик изгороди. Душераздирающий крик огласил помещение, и Клава не сразу поняла, что вопль вырвался из ее сдавленного ужасом горла. Пума наконец-то справилась со стремянкой, запрыгнула на стол, метким ударом лапы в висок уложила мертвеца обратно в горизонтальное положение. Голос ее, зачитывающий последние фразы заклинания, поднялся до грозного крика с приказными интонациями. Выпущенная из ледяной хватки Клава с тихим стоном соскользнула вниз. Перед глазами потемнело, ноги не держали, затылок с деревянным стуком встретился с полом. Перед мысленным взором замелькали смутные картинки чужих воспоминаний. Внезапно грудь разорвало фантомной болью — эхом чужой смерти. Клава заорала. Персик метнулся к ней из-под шкафа и нырнул под руку, встал лапками на живот, в смятении выпустив когти. И только эта реальная боль от уколов когтей, словно ниточка, связавшая ее с окружающей действительностью, удержала Клавдию на грани безумия, не позволила утонуть среди осколков чужой памяти. — Ожить он вздумал! Когда его просили, он ни гу-гу! А когда уже стало не до того, так проснулся! — рычала в бешенстве некромантка. Клава из-под стола не видела, что та делает, но кристаллы, использовавшиеся для ритуала, пулями расшвыривались один за одним по всей препараторской. — Что?! А теперь опять труп, да? Опять уплыл за грань?! И что мне с тобой прикажешь делать — начинать всё заново?! А кто мне гарантирует, что чары не наложатся друг на друга и снова не срезонируют?! Как был ты придурком всю жизнь, так и в могиле не исправился!!! Клавдия постепенно отдышалась, нехотя улеглись плясавшие перед глазами черные и алые точки, затих звон в ушах. Персик, громко успокаивающе мурча, улегся ей на живот, теплой тяжелой мягкостью придавил к жесткому полу, передними лапами пощипывая кожу на ключицах. Она гладила его пушистую шубку — и с великим эгоистическим облегчением понимала, что нет никакой комы, и с башни тоже не она падала. И вообще — жизнь хороша! Даже если ты суккуба в чужом мире. Главное — любимое существо рядом и всегда готово поддержать. Клава чмокнула Персика в холодный нос и, обняв его, прижав к себе, осторожно поднялась, села. Пума, сидя на столе и почти на самом мертвеце, свесила голову вниз и внимательно поглядела на Клаву: — Ты как? Головой сильно ударилась? Сотрясение мозга есть? В лазарет тебя отправлять? Клава пощупала затылок, неуверенно промычала, что с ней полный порядок. Пума протянула ей какой-то пахнущий мятой компресс, предварительно разодрав когтями упаковку, велела приложить к шишке. — Ты видела что-нибудь? Получила слепок его памяти? Клава еще более неуверенно кивнула. — Ну хоть что-то! — вздохнула Пума. Сообразив, чем ей это может грозить, Клавдия поспешно замотала головой отрицательно, тут же ойкнула от стрельнувшей боли в затылке. Заявила: — Что-то видела, но ничего внятного, в голове каша, всё очень смутно. Извини. Пума вздохнула разочарованно. Взмахнула лапой: — Ты не виновата. Что ж, этого и следовало ожидать, если с самого начала всё наперекосяк. Придется действовать по старинке: искать улики, опрашивать свидетелей. А этот придурок пусть в холодильнике полежит! — она в сердцах пнула труп задней лапой. — Как дерзить преподавателям или третировать первокурсников, так он первым! А как с башни падать — так про собственные крылья не помнит! Идиот! _________ Перед тем как отправиться на расследование, Пума вместе с Клавой (и Персиком) заглянула к директрисе, дабы представить отчет о проделанной работе. Пусть и не увенчавшейся успехом. — Понятно, — сплела пальцы под подбородком Сирена. Она сидела в своем строгом кабинете, удивительно похожая на нормальную начальницу. Хвост прятался под массивным столом, водяной пузырь трансфигурировался, встроившись в конструкцию кресла на колесиках. И только влажные волосы и прилипающая к телу блузка напоминали, что перед ними русалка. — Прискорбно, — вздохнула она. — Разумеется, поговори с Основателем, но боюсь, запретных ритуалов воскрешения проводить в Академии Совет не разрешит. А всё разрешенное ты перепробовала. — Можно пригласить более сведущих специалистов, пусть кто-нибудь еще попробует, — надувшись, выдвинула очевидный вариант Пума. Всем видом она показывала, что такой публичный запрос о помощи оскорбит ее саму, как профессионала, но ради общего блага Академии она готова проглотить унижение и позволит чужаку исправить ее ошибки. — Это оставим на крайний случай, — покачала головой Сирена. — Ты всё делала согласно инструкциям. Вероятно, в противодействие вступили некие тайные чары, наложенные на Михаэля третьей стороной и нам неизвестные. Как только наши профессора алхимии и аурочтения вернутся из медового месяца, они дополнительно проверят тело на остаточные следы заклятий или проклятий. Я уже выслала им извещение о срочном вызове. От клокочущего внутри огорчения и обиды Пума распушила шерсть еще больше, превратившись в колючий помпончик. — Кстати, дорогая Клавдия, — обратилась Сирена к тихонько сидевшей в уголке суккубе, — ты видела Михаэля незадолго до, хм, происшествия. Где ты была в полночь, когда это случилось? — Ну… — попыталась собраться Клава, поглядела на некромантку, опасливо прижавшую уши. — Я спала. Как пришла от него домой, так сразу легла. Флаф встретил меня, он может подтвердить. — Я тоже могу подтвердить, — вступилась Пума. — Я была на кухне и оттуда слышала их разговор. Так же как Основатель. Позже я заглядывала в ее комнату, хотела убедиться, что с ней всё в порядке. — Я тоже могу подтвердить ее алиби! — воинственно вскинулся и Персик. — Я был с мамулей всё время, с полвосьмого вечера до пяти утра! — Ух ты, пупсик, ты научился определять время? — восхитилась Клава. — А что тут сложного? Я давно умею. Еще когда тебя с работы ждал, всё на часы поглядывал, — смутившись, пробормотал кот. — Другое дело, когда солнечно, а когда пасмурно или вечер, и ты говоришь, что выйдешь на полчаса — я б с ума сошел, если б не ходики с кукушкой! — Похвально, господин Персик, ваша забота о названной матери трогательна, — усмехнулась русалка. — Я вам поверю. Но должна предупредить, судебное следствие ваше свидетельство рассматривать не станет в виду родственных связей с мисс Клавдией. Кот насупился и распушился не меньше, чем Пума до него. Столь нарочито официальное обращение смущало своей непривычностью. Но по всему было видно, что за хозяйку он готов драться когтями и клыками до последнего клочка шерсти. — Получается не очень хорошая картина, — подытожила Сирена. — Если мы не разберемся с происшествием своими силами, сторонние наблюдатели могут прийти к выводу, что налицо преступный сговор. Мисс Клавдия вывела потерпевшего из душевного равновесия, тот по каким-то причинам отправился к часовой башне, откуда ровно в полночь спрыгнул и разбился, чему оказался свидетелем Флавиан. Наш инкуб, ближайший друг и наставник мисс Клавы, именно в этот момент возвращался с очередного свидания. В это же время мисс Клава спокойно спит дома, о чем свидетельствует мисс Пума и заинтересованное лицо — ее воспитанник Персик. Затем мисс Пума в присутствии мисс Клавы проводит безуспешные эксперименты по поднятию тела потерпевшего. И мисс Клава непреднамеренным образом срывает процесс чтения памяти потерпевшего. Как ни крути — чуждому взгляду это всё определенно покажется подозрительным. Пума мрачно молчала, признавая правоту сказанного. Пораженная Клава не нашла, чем возразить. Один Персик прищурился ревниво: — Это с кем там гулял Флаф, а? — Ты хочешь спросить, может ли Флавиан предоставить свидетельницу, дабы она подтвердила его алиби? — улыбнулась и переиначила русалка. — К сожалению, нет, это невозможно. Согласно правилам Академии и обязанностям инкуба, он должен сохранять в тайне личности его клиенток. С другой стороны могу заверить: в свидетеле нет необходимости. Флавиан предоставил на осмотр свой медальон, который зафиксировал выброс энергии явной сексуальной окраски — ровно за пять минут до происшествия. Этого времени как раз хватает, чтобы распрощаться с клиенткой, одеться, выйти из дома и неспешным шагом дойти до центральной площади, где стать свидетелем происшествия. Но слишком мало, чтобы заманить на верхний этаж башни жертву и провернуть преднамеренное убийство. Только чтобы по лестнице подняться — уже на это нужно время, ведь Флавиан не владеет телепортацией, да она и не работает внутри башни. Клава поймала себя на ощущении, что ей было неприятно думать о ночных похождениях своего сэмпая. Значит, встретив ее в дверях дома Пумы, в слезах и растрёпанных чувствах, Флавиан лишь сделал вид, будто интересуется ее проблемами, а на деле сразу же отправился по бабам? Бессердечный проститут, вот кто он после этого! А еще Сирена назвала его самым близким другом Клавдии. Да если б не ночь инициации, она его и приятелем своим не назвала бы! Но было в этой новой открывшейся ей информации нечто, что настораживало. Почему-то Клаву напрягло упоминание, что именно Флавиан первым обнаружил тело Михаэля. Ведь только Флаф (не считая Персика) видел ее слезы после встречи с ним. И грубиян-альбинос не входил в число тех, кого выбрал инкуб в качестве ее первых «тренировочных» клиентов. Какой вывод следует из этого сделать, Клава не знала. Поэтому решила не говорить о своих сомнениях ни Сирене, ни Пуме. Так как лекции по чернокнижию в этот день проходили лишь поздно вечером, Сирена обязала мисс Пуму в свободное время провести опрос свидетелей. Кошка поворчала — и взяла с собой Клавдию и Персика, которым всё равно нечем было заняться. Клаве вручили самый обычный блокнот с твердой корочкой и шариковую ручку, чтобы записывала имена опрашиваемых и особо интересные подробности, которые те смогут вспомнить. Пума в своем коммуникаторе настроила специальный кристалл, который будет беспристрастно фиксировать показания, как видеокамера. Персику повесили на шею медальон-детектор, камень в котором обязан менять цвет в знак того, что говорящий не верит в собственные слова. В свидетелях числились горожане, дома которых выходили окнами на центральную площадь — собственно к часовой башне. Бывшее жилище мага-отшельника, ныне известного как призрак Основателя, возвышалось над городом, словно перст, упершийся в облака. Словно ось самого города, держащая шатер небосвода, чтобы лазурная твердь не рухнула на приземистые домики с черепичными крышами. Солидная кладка из темного грубого камня носила следы тщательной, можно сказать, любовной реставрации. Вокруг высадили цветы на клумбах, выставили ажурный кованый заборчик с декоративными острыми пиками по верху. Кто ж знал, что такая красота может принести кому-то смерть. Хотя, (Клава прикинула на глаз), если даже Михаэль свалился бы чуть дальше, не на забор, а на булыжную мостовую, или пусть ближе к стене на клумбу — всё равно переломал бы себе все кости и свернул бы шею, такая была немалая высота. Почему он не воспользовался крыльями — вопрос отдельный. Жаль, что Клава не догадалась спросить его, умел ли он вообще летать или крылья были нефункциональным атавизмом. От довольно широкого фундамента башня постепенно сужалась к верху. На вершине ее имелась площадка, вероятно использовавшаяся для наблюдения как за небесными телами ночью, так и днем за прилегающими пространствами земель. Площадка была обнесена парапетом, что превращало ее в один большой круговой балкон, как у маяка. Остроконечную коническую кровлю над площадкой, напомнившую Клаве шляпы мультяшных ведьм, поддерживали четыре массивные колонны, соединенные между собой арочными перекрытиями. Видимо, в давние времена между колоннами гуляли все ветра четырех сторон света. Теперь же внутреннее пространство между колоннами занимал часовой механизм с четырьмя циферблатами. Клава специально обошла башню вокруг, задирая голову и открыв рот — лично проверила, что все четыре пары стрелок показывают одно и то же время. Не дожидаясь, пока ее спутница удовлетворит любопытство, Пума принялась стучать в первую же дверь. Судя по витрине под низким козырьком, то была галантерейная лавка, торгующая всяческими нужными мелочами: от шарфиков и носовых платков до булавок, пуговиц, ниток для штопки или шитья, а также пустыми оправами для браслетов-коммуникаторов, медальонами без камней, брошами и заколками для волос с дырками для кристаллов — и тому подобной бижутерией. Клава как раз закончила разглядывать циферблаты — и наткнулась на то место в заборе, где были погнуты пики. Трава здесь побурела от пятен, хотя крайние к газону камни мостовой кто-то успел тщательно вымыть, о чем говорили потемневшие щели между булыжниками. По коже пробежал холодок. Персик, семенивший за ней по пятам, фыркнул и боязливо прижался к ее ногам. Дверь галантереи открылась, на пороге показалась недовольная бестактным стуком владелица лавки. — Тётя Бетси? — вырвалось у Клавы. По счастью, она не успела подойти близко и ее никто кроме Персика не услышал. — Да нет, мамуль, гляди! У нее даже запах другой, — заверил Клаву более наблюдательный кот. — Тётя Петси? — с официальной сухостью уточнила мисс Пума. — Я насчет происшествия с белобрысым ангелом. Вы были дома нынче в полночь? Что-то видели? Что-то слышали? Владелица галантереи сложила руки на груди и скривила зеленовато-оливковые дряблые губы в недовольной гримасе. Клава присмотрелась: действительно, точная копия хозяйки ателье, к которой они заходили с Флавианом в первый день ее попаданства. Только кожа отливает болотной зеленью, а из-под длинной юбки виднеется кончик хвоста, но не с пушистой кисточкой, как у чертенка Василия, а с костяными колючками. — Дома была, сериал смотрела, по центральному каналу передавали, — покивала галантерейщица. — Услышала крик, выглянула, подняла шум, стала звать соседей. Сериал аккурат в полночь заканчивается. Вот только успела посмотреть, кто ж там убийцей оказался, и нате вам — перед окнами труп! — То есть вы подтверждаете, что несчастный случай произошел ровно в полночь? — покивала Пума. — Подтверждаю, рухнул он с верхотуры в полночь, — произнесла тетя Петси. — Я еще голову подняла, на часы башенные глянула: все стрелки вверх торчком. — А как вы это увидели? — из любопытства влезла Клава. — Темно же было. — В темное время суток циферблаты подсвечиваются изнутри, — пояснила Пума. Обернулась к свидетельнице: — Почему вы посмотрели наверх? Вы сразу поняли, что он упал с крыши? — Ну, всяко не полез через забор перелазить! — всплеснула руками та. — Кабы сам залез, то сел бы задницей на острия, а не лопатками и навылет через грудь. Прямо как в серии, что на позапрошлой неделе показывали! — Логично, — согласилась некромантка. — К тому же вход в башню всё равно не запирается, нет никакого смысла лезть через забор, если калитка открыта. — А вот, к слову, ты спросила, почему я туда поглядела, и я сейчас только вспомнила! — задумчиво потерла подбородок галантерейщица. — На цифре шесть что-то темное мелькнуло. Может, был там кто-то… — Вы полагаете, Михаэля мог кто-то сбросить? — деловито уточнила Пума. — Этого я не видела, зря говорить не буду, — покачала головой тетя Петси. Клава промолчала и отошла на шаг. Персик поглядел на нее вопросительно, но она не замечала его беспокойства, поглощенная собственными мыслями и переживаниями. — Благодарю, вы очень нам помогли, — на прощание сказала галантерейщице некромантка. — Да уж чем помогла-то? — отмахнулась та ворчливо. — Парнишку жалко. Хоть оболтус тот еще был, а всё равно негоже таким молодым за грань уходить. Ты его хоть подняла? — Мы работаем над этим, — уклонилась от прямого ответа Пума. Дверь галантерейной лавки закрылась, и кошка кивнула Клавдии следовать за ней — их ждали другие свидетели. Некоторые соседи услышали разговор через распахнутые окна и, не дожидаясь стука в двери, сами вышли на низкие крылечки. Кто-то между собой обменивались приветствиями, кто-то сорвался на причитания. Кто-то принялся громко ругать директрису Академии, которая в позапрошлом году провела замену оборудования в общегородской системе наблюдения за безопасностью, отчего та стала безбожно глючить в самые неподходящие моменты — этакая безответственность в нынешние-то неспокойные времена, когда на голову сыплются всякие неместные попаданки! — Жаль, что не удалось снять воспоминания, — пробормотала Пума. — Этот темный силуэт мог примерещиться старухе после сериала, а мог быть реальным убийцей. Воспоминания потерпевшего стали бы хорошей зацепкой. Она покосилась на подозрительно притихшую Клавдию. Но та задала неожиданный вопрос: — Тетя Петси и тетя Бетси — сестры-близняшки? — Как ты себе это представляешь? — хмыкнула некромантка. — Одна гномиха, вторая троллиха. — Но они так похожи! — упорствовала Клава. — И даже имена почти одинаковые! — Ничего общего не вижу, — проворчала Пума. — Патриция и Элизабет — где ты видишь сходство? Следующей их собеседницей оказалась владелица шляпной и перчаточной лавочки — тётя Френси. Она честно заявила, что легла спать рано, как только заперла магазин, а когда услышала шум и выглянула в окно, то на часы посмотреть не сообразила. Пума заверила Клаву, что тетя Френси вовсе не родня Бетси и Петси, тем более по расе она была горным орком, просто усохла до размеров гнома от дряхлости. Потом они посетили заведение тетушки Мэнси. Оная пожилая дама заведовала булочной. — Она была крошкой-фейри, но на сдобе вымахала и растолстела, — объяснила Пума недоумевающей Клаве. Миссис Мэнси подтвердила, что на часах в момент трагедии стрелки показывали полночь и ни минутой больше. Однако темного силуэта или чего-то иного подозрительного она не заметила. Больше Клава ни о чем не спрашивала и ничему не удивлялась. Она догадалась, что это какая-то магия центральной площади делает из представительниц разных рас и национальностей одинаковых с виду старушек. Интересно было другое: сколько же лет понадобилось этому сообществу лавочниц прожить вместе, чтобы превратиться в сестер-близняшек? Кстати, у тети Бетси на центральной площади нашелся филиал — магазинчик готового платья и нижнего белья, которым с недавних пор руководила ее немолодая дочь, на вид лишь чуть-чуть посвежее прочих старушек. Но это всё курьезные мелочи, которые Клава отмечала краем любопытствующего сознания. Вниманием ее завладела другая мысль: время! И всё потому, что одна из очередных старушек-лавочниц упомянула, что смотрела тот же ночной сериал, как и тетя Пенси. — Вот как там вывели убийцу на чистую воду, так начался у нас переполох, — вспоминала хозяйка обувного магазина. — Во сколько это было? — встряла Клава, перебив Пуму с ее скучными формальными уточнениями. — В полночь с четвертью, — последовал ответ. — Из-за выпуска новостей детектив задержали на пятнадцать минут, мне пришлось намазать себе лишний бутербродик конфитюром и подогреть еще чаю… — На какие именно часы вы посмотрели? — не унималась суккуба. — Да на какие ни смотри, у меня дома все часы идут вровень с этими! — задетая сомнениями в пунктуальности старушка махнула рукой на башню. Клава не поленилась, напросилась заглянуть в жилые комнаты на втором этаже над лавкой, сама удостоверилась — всё правильно, минута в минуту. После обувной лавки Клава направилась вперед Пумы на другую, диаметрально противоположную сторону площади. Очевидцы там утверждали, что несчастье случилось без четверти двенадцать. Клава не стала здесь задерживаться, сразу пошла в ту сторону, где жители смотрели на четвертый циферблат. Как чуяла: все в один голос уверяли, что часы показывали ровно три ночи. — Что ж получается? Мы зря считаем, что он погиб в полночь? — Пума вприпрыжку поспевала за суккубой. Персика-то Клава сразу подхватила на руки. — Они все путаются в показаниях! — Они не путаются! — поправила ее Клавдия. Она обошла башню по кругу снова, уже третий раз за день, запыхалась, но удовлетворенно кивнула сама себе: все стрелки шли синхронно. — Они не запутались и не ошибаются, — повторила Клава. — Просто вон там видели, что на часах ровно полночь. Вон тут — что без пятнадцати двенадцать. Там — три часа. А здесь — ноль пятнадцать. — И кто же прав? — запуталась сама Пума. Чтобы проверить версию, Клава вернулась к галантерейной лавке и постучала. Тетя Петси вышла на стук сразу, как будто под дверью ждала. — Во сколько начался сериал вчера? — уточнила Клава. — Как обычно или с опозданием? — А ведь верно говоришь! — осенило троллиху. — Из-за тебя, попаданка, новости шли на пятнадцать минут дольше! Рассказывали про таких, как ты, успокаивали народ, что пространство в трубочку сворачиваться не будет, что ты обезврежена и в нашу систему мира встроена. Вот и сериал задержался, я уж под конец стала носом клевать. — Ноль пятнадцать! — подняла вверх палец Клавдия, вернувшись к Пуме и Персику. — Настоящее время — двенадцать с четвертью. Три остальные пары стрелок сбились, потеряли синхронность, временно сломались, выпали из континуума — короче, почему-то показывали неправильное время. Ты слышала о какой-нибудь магии, из-за которой часы сходят с ума, а потом снова сами собой синхронизируются? Пума покачала головой: — Время расщепилось на разные потоки? Или механизм часов сбился? На ум приходят только мощные обряды, от которых не просто часы собьются, но планета сойдет с космической оси. Сделать какое-то маленькое и незаметное колдовство с подобным побочным эффектом способен маг уровня Основателя, не слабее. В настоящее время подобных мастеров в Академии нет, ни среди преподавателей, ни среди учащихся. — Но ведь это башня Основателя! — связала две логические цепочки Клавдия. — Вдруг там внутри остались какие-то его артефакты, которые кто-то тайком запустил? — За столько-то веков? — усомнилась Пума. — Эту башню несколько раз по камушку перебирали, от подвала до крыши! Тут ничего… Хотя лучше спросить Сирену, ей по должности положено знать обо всех тайниках и артефактах в городе. — Или у самого Основателя! — поддакнула Клава. — Если он сумеет хоть что-нибудь вспомнить! Он же призрак, и память у него дырявая, — скептически хмыкнула некромантка. — Впрочем, если нечто такое подтвердится, станет ясно, почему у меня не получилось поднять Михаэля. Чары, которые могут расщепить поток времени, невозможно обнаружить обычными способами, но они оставляют сильнейшие помехи для последующего воздействия… Пума продолжала бурчать себе под нос всю обратную дорогу до главного здания Академии, где ждала новостей директриса. Некромантка перешла на совершенно непонятные для суккубы термины научного колдовства, поэтому Клавдия оставила попытки прислушаться и что-то понять из потока ее мыслей вслух. Клава попробовала обдумать добытую информацию молча и самостоятельно. Однако выходило что-то подозрительное: ночью Флавиан где-то шлялся целых двадцать минут, а не заявленные пять! У инкуба не имелось железного алиби, но был мотив: ревность, стремление защитить подопечную, которая прибежала в слезах от незапланированного любовника… — Да не может быть! — Клава на ходу помотала головой, вызвав недовольство Персика, который сидел у нее на руках, так как ему было трудно угнаться за их быстрым шагом. Флавиан из ревности сбросил соперника с крыши башни в центре города? Ерунда! Не может такого быть! Причем по нескольким причинам. Во-первых, чтобы ревновать, нужно сперва влюбиться. Однако инкуб просто не имеет права влюбляться в суккубу — это какой-то демонический инцест получается. И Флаф об этом знает куда лучше самой Клавдии. Во-вторых, Флаф не похож на человека, который будет кидаться на людей без причины. Слезы девушки — причина для мужского разговора, возможно, но не для кровавого убийства. Если убивать, так где-нибудь в тихом безлюдном месте. Почему именно в раритетной музейной башне?.. И тут Клава внутренне содрогнулась. Встала посреди дороги — и неосознанно притиснула к груди пискнувшего Персика, от внутреннего напряжения начав икать. В голове замелькали воспоминания, чужие, спутанные, скомканные, вспышка за вспышкой, осколок за осколком. Последние мгновения жизни Михаэля… — Клок перьев! — прошептала она. — Что? — обернулась к ней Пума, успевшая пройти на десяток шагов вперед. — Ты осмотрела его крылья? Там ведь не было целого клока перьев! — Что? — повторила с совершенно другой интонацией Пума, подойдя. Она глядела снизу вверх, но Клава поежилась под этим пронзительным взглядом желтых глаз прирожденной хищницы. — Там на конце одного крыла, — сбивчиво попыталась объяснить Клавдия, — там был выдернут пучок перьев. Как будто М-михаэль сорвался с балкона башни, но кто-то пытался его удержать и случайно ухватил за кончик крыла. Не за руку! А за крыло. И перья выдернулись. Случайно. Поэтому Михаэль не смог вовремя расправить крылья и спланировать вниз. Он запутался в собственных крыльях. Упал кубарем. Как-то так. Вот. Надо осмотреть его еще раз. Ты, наверное, не обратила внимания, потому что думала его быстро поднять и просто спросить, как всё получилось. Да? Пума посмотрела на нее так, словно хотела забраться в голову. Однако некромантка не умела читать мысли. Она только вздохнула. — Осмотреть еще раз? Может быть, ты не заметила, — произнесла она, — он там без крыльев лежит. Крылья исчезли в момент остановки сердца. Есть у них, ангелов, такая особенность. — А… а перья? Выдранные? — робко спросила Клава. — И перья тоже, увы, растаяли без следа, — припечатала Пума. — Значит, улики искать бесполезно? — сообразила Клавдия. — Почему же, — задумалась Пума, передернула ушами. — Пожалуй, есть смысл осмотреть башню изнутри. Вдруг полученные тобой воспоминания сложатся в цельную картину? Если ты увидела момент с вырванными перьями, вдруг увидишь лицо того, кто столкнул парня? Для пущего антуража отправиться на осмотр интерьера башни Клава решила с наступлением темноты — пусть и с внутренним содроганием. Уж если ставить эксперимент над собой, то с максимальным приближением к заданным условиям. Подумать только: в старую башню! Где произошло убийство! (Возможно, просто несчастный случай, но это еще надо доказать.) В башню, чей хозяин давным-давно умер и стал унылым призраком! Ночью!.. Конечно, Клавдия оставила Персика дома, заявив, что он еще маленький для таких приключений. С собой она взяла двух красавцев, которым доверяла больше, чем кому-либо другому в этом чуждом мире. Не совсем безоглядно и не всецело полностью доверяла, если признаться честно, но всё-таки ответственная охрана в их лице ей была обеспечена. Жаль только, что Пуме надо было идти читать лекции, с ней Клава чувствовала бы себя еще увереннее. Чтобы коленки не очень уж заметно тряслись перед важным делом, пришлось последовать доброму совету призрака Основателя: перед выходом украдкой глотнула прямо из горлышка аналог местного коньяка.