Повелитель кошмаров

Санния беспокоился. Его ученик не приходил в себя слишком долго. Фаза перерождения перешла в обычный сон, он чувствовал это, однако юноша не спешил просыпаться. В сердце закралась тревога. Что, если он ошибся, и мальчик уходит? Неужели его поспешность погубит его потомка? Наг склонился над ложем, на которое перенес юношу, осматривая спящего магическим зрением. Будь Сишшар болен, исцелить его не представляло бы труда, лекарский дар не покинул Повелителя кошмаров. Но сейчас магия могла нарушить хрупкое равновесие перерождающихся души и тела, а в сны ученика наг погружаться не хотел, боясь принести ужас и тьму. - Возвращайся, Сишшар, - позвал Санния на родном языке юноши, надеясь, что знакомые звуки выведут того из транса. Черные ресницы затрепетали, спящий глубоко вздохнул, но возвращаться в подлунный мир упорно не желал. Санния тоже вздохнул, заключая ученика в двойное кольцо рук и хвоста и укладываясь с ним рядом. Что видит мальчик в своих снах? Что нашептывает ему голос крови, сохранивший память бесчисленных поколений, сменяющих друг друга? Может, он созерцает прекрасные видения и оттого не спешит возвращаться? Сам черный наг, став Хранителем, снов больше не видел. Мальчишка, не просыпаясь, прижался теснее, сомкнул руки на талии своего учителя. Прикосновения теплых пальцев на границе кожи и чешуи отозвались волной тяжелой дрожи от макушки до кончика хвоста. Попытка отодвинуться успеха не возымела – вцепились изо всех сил, оглаживая ладонями обнаженную спину, потираясь щекой о грудь. Видит во сне свою возлюбленную? Санния вдохнул, трепеща ноздрями. Чистый запах, как воздух на рассвете, напоенный ароматом луговых трав. Ошибиться невозможно, ни женщина, ни мужчина еще не касались юноши в любовном танце. Да и движения, полные скрытого желания, слишком робкие, словно Сишшар растерян и не знает, что делать. Губы ученика приоткрылись в трогательном призыве, не ответить на который было превыше сил древнего нага. Начни юноша сопротивляться или прояви неудовольствие, он смог бы остановиться, силы воли и терпения было не занимать. Но Сишшар только тихонько застонал, вжимаясь всем телом, горячим как летний полдень, отвечая на неторопливые поцелуи. На одно мгновение глаза юноши незряче распахнулись, в них мерцала звездная бездна, манящая, затягивающая. Держать в узде желания, похороненные, казалось, много столетий назад, становилось все сложнее. Наги были детьми природы, физическую любовь считали одним из ее даров, не видя в ней ничего постыдного. Санния знал, что у людей нынешнего мира иное отношение к плотским удовольствиям. Закованные догмами лживой морали, они стремятся к ним и в тоже время отчаянно стыдятся. Однако юное создание, только прошедшее первую фазу перерождения, едва ли будет в состоянии принять его страсть. Потому Повелитель кошмаров ласкал ученика очень бережно, почти невинно, вспоминая, каково это – касаться кого-то с нежностью. Сишшар был расслаблен и податлив, льнул к рукам, неспешно выглаживающим разогретую кожу, вздыхал, запрокидывая голову и открывая беззащитное горло. Прекрасен. Санния не переставал восхищенно рассматривать свой негаданный подарок богов, прикасаясь губами к высоким скулам, к вискам, к покрытым мягким пушком щекам. Перерождение словно стерло паутину прежнего облика. Всего несколько незаметных штрихов, и из просто привлекательного человека Сишшар превратился в создание, соперничающее в красоте с первыми детьми земли. И сейчас это создание дрожало в его руках, стискивало коленями нервно бьющий по постели хвост, тяжело дыша открытым ртом. Хвала Змеиной Матери, мальчику хватило всего нескольких движений рук и глубокого поцелуя, что бы выгнуться с придушенным стоном, выплескивая внутренний жар. Размыкать объятий не было ни малейшего желания, хотелось другого, до темноты в глазах и прокушенной до крови губы, но Санния нашел силы отстраниться и сползти с ложа. Ученика следовало обтереть и укутать в одеяло, чтобы не смущался после пробуждения. А его ждет озеро с бьющими со дна холодными ключами. Не престало Хранителю Врат идти на поводу у собственных желаний.

***

Открыв глаза, первым делом потянулся ощупать место укуса. Судя по ощущениям грызанули меня неслабо, вдобавок ядовитыми зубами. Но под пальцами была только гладкая кожа, ни воспаления, ни шрама. Сколько, интересно, я продрых? И дал ли результат ритуал пробуждения? Откинул покрывало, подсознательно ожидая увидеть вместо ног змеиный хвост. Ноги были на положенном месте, никаких изменений я не ощущал. Неужели не получилось? - Не беспокойся, все прошло, как должно, - голос Саннии отвлек от самоанализа. Видно, последние слова я, по привычке, произнес вслух - Но я не чувствую никакой разницы, - заметил, испытывая какую-то детскую обиду. Черный наг коварно усмехнулся и приглашающе указал на накрытый стол. Желудок радостно отозвался на это зрелище, захотелось есть. Даже не есть, а жрать, как после недельной голодовки. Санния подкладывал в мою пиалу куски мяса с большого блюда, пресекая вялые попытки отказаться. - Изменившемуся телу нужны силы. Ешь, потом покажу тебе, что значит пройти первое пробуждение. Правоту наставника я понял на первой же тренировке. Нет, уходил я после нее как и прежде - вымотанным лиственным чучелом, только довести меня до такого состояния стало в разы сложнее. Улучшились координация и скорость реакций. Более того, я начал видеть еще не нанесенный удар, предугадывать намерения противника. Когда это случилось впервые, от неожиданности впал в ступор и ушел от выпада на одних рефлексах, почти распластавшись над землей. В прошлой жизни таким финтом точно вывихнул бы пару суставов, теперь же только встряхнулся, вставая в стойку под одобрительное хмыканье. Спустя несколько месяцев Санния начал учить меня основам магии. По его словам, магической силой в прошлом владели почти все расы, и люди исключением не являлись. Но мне предстояло постигать магию нагов, не использующих ни сложных словесных конструкций, ни особых ритуалов. Основу силы змеиного народа составляла энергия земли, умение пользоваться знаниями потаенных законов природы. Во многом приходилось полагаться на интуицию, действуя крайне осторожно – энергия земли обладала собственной волей, оценивая, насколько правомерны поступки пользующегося ею, и вполне могла обернуться против самого мага. Санния называл это явление высшим равновесием, логичным и необходимым ограничителем владеющего силой. Желание взять сверх необходимого всегда наказуемо. Действие этого ограничения испробовал на своей шкуре, пытаясь научить рыбок в озере плавать хороводом. Отлеживался пол суток, пока наставник с невозмутимым видом зачитывал в голос манускрипт «О воспитании достойных юношей, избравших стезю воинскую», особо выделяя абзацы о терпении и необходимости прислушиваться к словам наставников. После использовать силу ради шалости я зарекся. Не хотел разочаровывать Саннию, да и рыбки смотрели на меня укоризненно. Параллельно изучению магического искусства Санния рассказывал мне историю людей и нагов, которую забыли или предпочли забыть летописцы. Хотя отдаленность тех времен их частично оправдывает. Со слов наставника понял, что сейчас земли Непала населяют совсем другие народы, пришедшие много позже великих битв, уничтоживших старый мир. Упоминание о битвах воскресило в памяти сны, увиденные во время перерождения, и я рискнул расспросить Саннию подробнее. Черный наг не рассердился, даже в лице не изменился. - Народ ши-цей пришел из другого мира. Им подчинялся воздух, он был основой их силы. А еще они умели чуять золото и драгоценные камни, сокрытые в недрах и щедро одаривали ими тех, кто соглашался следовать их учению. Их правитель казался мудрым и справедливым, покровительствовал ювелирам и ремесленникам, делился знаниями, принесенными из родных земель. Мир был велик, Сишшар, в нем тогда хватало места всем. Наги не любили воевать, предпочитая жить в согласии, не требуя поклонения от более слабых. Мы слишком поздно заметили опасность. Край, занятый незваными гостями, накрыла тень, люди, живущие там, стали жестокими и высокомерными, нападая на соседей ради добычи или просто для забавы. На алтари новых храмов полилась кровь, правителя ши-цей провозгласили божеством. Хранитель Врат Истины, мудрейший из нагов, оказался дальновиднее многих. Он запечатал вход во Врата, отсекая пути к сердцу земли для всех народов. Наша сила от этого не пострадала, но маги людей начали терять способности. Увещевания о необходимости защитить наш мир, даже ценой таких жертв, не подействовали. Вчерашние друзья обернулись врагами. А затем на нас напало объединенной войско ши-цей и людей. - Я видел тот бой, на равнине, окруженной горами. Во сне, когда ты меня укусил… - видение встало перед глазами, словно я действительно побывал там, наполняя душу тяжелой горечью. – Вы очень храбро сражались, до последнего… - Ты, должно быть, видел последнюю битву, Сишшар, - прервал меня Санния. – Мой народ долго пытался воззвать к разуму соседей, однако миролюбие приняли за проявление слабости. В том бою мне доверили командовать резервом. Я был уверен, что моих сил хватит, чтобы переломить ход сражения. - У тебя получилось. - Нет, - жестко возразил черный наг. – Мое тщеславие погубило моих братьев. Смерть верховного ши-цей уже ничего не могла изменить. Призвав темные силы, я бежал с поля боя, оставив тела родичей без погребения. Пока мы сражались, лазутчики ши-цей убили последнего Хранителя, но воспользоваться Вратами не сумели. Позже я понял, что дух Хранителя не ушел из пределов нашего мира. Он призвал меня и приставил навечно охранять врата, искупая свою вину. Я тряхнул головой, разгоняя навеянное повествованием оцепенение. - Не возьму в толк, в чем твоя вина? Ты победил предводителя вражеской армии и отстоял вашу святыню. Не просто так же дух Хранителя выбрал тебя преемником. - Ты юный, Сишшар, и видишь лишь черное и белое, - улыбка Саннии была очень грустной. – Я стал стражем не потому, что был достоин этого. Просто я был последним. Мой народ исчез с лица земли. Те, кто не участвовал в битве, уходили вслед за погибшими любимыми и друзьями. Самые юные затерялись среди людей. Я прожил много больше срока, отведенного мне от рождения, и буду жить, пока мир не исчезнет в пламени нового рождения. Я не бог, как меня нарекли позднее. Я только осколок прошлого. Способности насылать кошмары… Она появилась, когда стал Хранителем, и служит для охраны Врат. Их нельзя открывать, люди не готовы владеть силой, утраченной ими по собственной глупости и жадности. Вероятно, человеческие пороки, в том числе и глупость, не выветрились после перерождения из моей головы окончательно. Выслушав наставника, я перебрался на камень, на котором он возлежал, и обнял широкие покатые плечи. - Жалеешь меня, дитя? – голос Саннии, обычно насмешливо-спокойный, звучал странно придушенно. Я замотал головой, не способный выразить словами обуревающие меня чувства. - Наверное, тебе было скучно в одиночестве столько лет? - Иногда я пугал ищущих легкого способа получить могущество и силу, это тоже развлечение, - Санния посмеивался, не спеша дать мне в лоб за наглость. - Это да. Моих коллег ты застарщал, будь здоров. Спать они спокойно долго не будут. - Ты даже не представляешь, насколько долго, - наг зашипел, растягивая губы в хищной усмешке. Чует моя душа, псевдоученых, решивших принести меня в жертву, ожидал малоприятный сюрприз по возвращению в пещеру с алтарем. Так им и надо, подумалось с неожиданным злорадством, нечего было товарища травить и ножом тыкать. М-да, похоже, вместе со змеиной сущностью, еще и характер соответствующий прилагается. - А на меня твои кошмары не действовали, потому что я – твой потомок? - Скорее всего, - Санния задумчиво нахмурился. – Я не всегда внимательно слушал наставников в юности, к обучению душа не лежала. Много пришлось учить по записям, оставленным прежним Хранителем, заодно и время проходило быстрее. - Ты не можешь уйти из этой долины? - Могу, наверное, - черный наг равнодушно пожал плечами. – Но зачем? Задавать вопросы дальше мне расхотелось. От Саннии веяло каким-то внутренним согласием со своей судьбой. Он не покорился, просто принял положение вещей, как должное, и мне передавались его уверенность и спокойствие. Размышляя об услышанном, увлекся, нахально обнимая своего наставника, еще и пальцы запустил в распущенные после купания волосы. Отсутствие сопротивления удивляло, а больше удивил жар, медленно расползающийся от кончиков пальцев по всему телу. - Можно я заплету тебе косу? – спросил, что бы отвлечься от непонятных и немного тревожных ощущений. Могу же я немного поухаживать за наставником? Из уважения, например? Санния благосклонно кивнул, чуть откидывая голову для удобства. Расчески под рукой не нашлось, пришлось воспользоваться пальцами, разбирая густые тяжелые пряди. Волосы у нага были жесткими и блестящими, прикасаться и перебирать их оказалось приятно. Что сам загнал себя в ловушку, я осознал далеко не сразу. Санния не был покорным и не воспринимал заботу, как милость оказываемую высшему существу. Ему просто нравились мои действия, радовало само желание проявить эту заботу. Когда я научился улавливать столь тонкие оттенки эмоций? Раньше было как-то все равно, что думают обо мне другие, а по чувствительности к чужим переживаниям мог соперничать с табуретом, причем с приличным шансом обойти мебельное изделие в данном вопросе. - У тебя теплые руки, Сишшар, - сонно заметил Санния. Оказывается, он ухитрился задремать, положив голову мне на колени. - Ты тоже теплый. - Ну, я же не змея, - согласен, мурлыкающих змей встречать еще не доводилось. – Хотя на холоде могу впасть в спячку. Не люблю холод. - Санния, а легенды о богах – это просто человеческие выдумки? Любопытство всегда было моей единственной сильной эмоцией, а ныне и вовсе зашкаливало – часами мог донимать наставника расспросами. - Почему же? – Санния улегся удобнее, переворачиваясь на спину. – Первыми были боги Хаоса, правившие до рождения нашей Вселенной. Они ушли задолго до появления нашего мира, в памяти людей о них не сохранилось упоминаний. Те же, кого вы привыкли называть богами – дети стихий, их воплощения, обретшие зримую форму. Они жили среди людей и других разумных, покровительствовали, обучали, защищали. Иногда воевали между собой, иногда влюблялись в своих подопечных. В прошлом многие носили в себе частицу их крови, возможно, потомки тех богов до сих пор ходят по земле, неузнанные и не знающие своего происхождения. - Почему же богов больше нет? Санния вздохнул, глядя снизу вверх. - Боги уходят, когда в них перестают нуждаться. Люди постепенно начали забывать, кто они и от кого получили знания. Времена богов и великих героев прошли. Новый мир принадлежит людям, которые ни во что не верят. - Получается, мы потеряли больше, чем приобрели, - пробормотал задумчиво, вслушиваясь в голоса птиц и растений, несмолкающую песню жизни. После пробуждения с глаз словно спала мутная пелена, мешающая замечать многие вещи. - В погоне за знаниями мы разучились видеть и слышать окружающий мир. - Вы выбрали свой путь, Сишшар. Право выбирать никто не должен отнимать, даже боги, как и право нести ответственность за свой выбор. - Да уж. Только у людей теперь сердце из железа с электронной начинкой, - невесело усмехнулся, доплетая косу. – И из золота. Может, потомки ши-цей тоже остались в этом мире? - У ши-цей не было потомков, - с Санний слетела вся добродушная расслабленность, черный хвост раздраженно хлестнул по земле. – Став Хранителем, я изгнал их из нашей реальности, так что бы сама память о них исчезла. Убийцы моего народа будут навеки прокляты и преданы забвению. Я десять раз успел пожалеть о своем длинном языке. Сам же видел, чем заплатил Санния за победу, так нахрен было поднимать эту тему? Есть боль, которую время не лечит, и ненависть, которая не остынет и за тысячи лет. И теперь мудрый и насмешливый наставник на глазах превращался в жуткого воина, вокруг которого сгущалась тьма, причем, в прямом смысле. От удара хвоста полетела каменная крошка, золотистые глаза сузились, становясь черными, из горла нага вырвалось угрожающее шипение. - Уй-йди, - человеческая речь давалась Саннии с трудом. – Уходи. Быс-стрее! Подгоняемый повелительным окликом, слетел на землю и метнулся в сторону леса. Темный глубинный страх толкал в спину, скрежет, словно по камню полосуют огромными когтями, продирал холодной дрожью. Я хотел обернуться и боялся. Боялся увидеть настоящее лицо Повелителя змеиных кошмаров.