Повелитель кошмаров

Земля пела. Самое первое сравнение, приходящее на ум, стоило вслушаться. Протяжный переливчатый напев сплетался с звонким голосом леса, ручей, берущий начало из озерца в долине, вторил им серебряными колокольчиками, все это многоголосье оттеняло низкое грозное рокотание гор. Вдох-выдох… Солнечные лучи ласкают кожу, камень под спиной отдает накопленное за день тепло. Закрываю глаза, погружаясь в незримый океан звуков и запахов, и песнь земли обретает смысл. Я – росток, пробивающийся сквозь слой опавших листьев. Я – птица расправляющая крылья, приветствуя небо. Я – капля росы, спрятавшаяся в траве от дневного светила. Я – часть огромного мира, бесконечного потока жизни, его крошечная частица… Энергия проходит сквозь меня, пульсируя в такт с биением сердца. Вдыхаю ее вместе с воздухом, впитываю кожей. Ритм пульсации изменяется, распадаясь на отдельные ноты. Долина перед внутренним взором светится сотнями огоньков, ярких и едва заметных, горящих ровным светом и вспыхивающих и угасающих. Душа есть у всего – у животных и растений, камней и ручьев. Люди слепы, как жаль, что они не могут увидеть, насколько восхитителен окружающий их мир… Один огонек выбивается из общей картины и в тоже время словно оттеняет ее, как луна придает очарования ночному небу. Черный, как бархатистая тьма летней полночи, с багровой оторочкой. Может ли тьма сиять? Для меня – да, но она не ослепляет, манит, притягивает взгляд редкими вспышками рубиновых искр. Тянусь, осторожно прикасаясь к черному огоньку бесплотными пальцами. Тепло и прохлада, будто касаешься согретого металла. Огонек разрастается, оплетает пальцы. Одобрение, забота, толика беспокойства и что-то еще, сложно разобрать – в момент контакта разделить свои и чужие эмоции не всегда получается. «Возвращайся, Сишшар» Водворяться в свое тело немного неприятно, на мгновение кажется, что завяз в густой патоке. Тускнеют краски, звуки становятся приглушенными и невыразительными. Ниршаах, состояние, которое люди называют нирваной, тем и опасно – слишком сильный контраст с реальностью, велик соблазн не возвращаться. - Что я говорил о погружении в ниршаах, ученик? – вкрадчивое шипение над ухом окончательно вернуло в бренный мир. - Не проводить без привязки, контролировать поток силы и не задерживаться, - пробубнил заученно, не спеша открывать глаза. - И не погружаться, не предупредив своего старого наставника, - ласковым тоном меня не обманешь – Санния сердится. Меня сдернули с теплого камня, без усилий поднимая на руки. Двигался наг плавно, ритмичное покачивание навевало сон. Ровно до того момента, как меня окунули в холодную воду. Сонливость слетела моментально, из озера вылетел, шипя и отряхиваясь, как упавший в ванну кот. Санния возвышался на берегу, невозмутимо глядя на мои прыжки. - Три часа тренировок, Сишшар. Я мысленно застонал. После трех часов спарринга с наставником меня можно будет выкрутить, как тряпку, и повесить сушиться. - Сможешь достать меня – научу управлять водой, - не иначе, уловив мои мысленные стенания, наг решил подсластить пилюлю. Санния развернулся и неторопливо устремился в лес. Я быстро отжал косу, отросшую до лопаток, оставил рубашку сохнуть на ветках кустарника и побежал следом. Достать наставника в поединке не удалось еще ни разу, но обещание мотивировало. Стихийная магия давалась хуже целительской, с огнем вообще пока не рисковал связываться. На удивление, до состояния тряпки было далеко, когда Санния скомандовал окончание поединка. Я опустил меч, пряча разочарование – наг так и остался недосягаемым с моим посредственным мастерством мечника. Знаю, что всему свое время, однако нетерпение, наверное, свойственно любому живому существу. - Тебе нужно учиться контролю, - заметил Санния, убирая клинок в ножны, неловко двигая левой рукой. Подошел ближе, неверяще рассматривая глубокий порез на смуглом предплечье. Я задел его? - Можно? – несмело протянул руку, вспоминая исцеляющее плетение. Кровь перестала сочиться, края раны сомкнулись, вскоре от пореза не осталось и следа, только гладкая кожа, которой хотелось коснуться губами, подбирая оставшиеся рубиновые капли. Я отшатнулся, испугавшись невесть откуда взявшихся желаний. После инициации Санния больше не прикасался ко мне так, как той ночью, однако надежды на облегчение не оправдались. Эротические сны снились чуть не каждую ночь, и хуже всего, главным действующим лицом в них стал мой наставник. Попросить его, чтобы наслал на меня парочку кошмаров, может тогда полегчает? Слово свое Санния сдержал, заклятие управления водой показал, у меня даже получилось повторить с первого раза, но обычной радости новое умение не принесло. Я продолжал штудировать книги и тренироваться с мечом как ненормальный, гоня дурные мысли, которые не спешили выгоняться. Холодный сезон давно закончился, однако Санния продолжал забираться в мою постель каждую ночь, невинно замечая, что живое тепло греет лучше. Вечером разразилась гроза, дождь лил как из ведра, заметно похолодало. Санния весь день был каким-то задумчиво-сонным, наверное, перемена погоды влияла на него сильнее, чем на меня. Я засиделся допоздна с очередным свитком, шепотом повторяя слова древнего языка. Запоминалось легко, словно не учил, а вспоминал. Непривычные для человеческого уха звуки перетекали на языке, то шурша как песок в пустыне, то рассыпаясь тонким звоном мелких монеток на платке танцовщицы, порождали размытые видения перед глазами. Санния объяснял, что раньше сила пропитывала все уровни мироздания в различных формах. Сила слова, сила знаков, сила движений. Свернул свиток, относя на полку от греха подальше. Временами я казался себе не то шкатулкой с секретом, из которой неизвестно что может появиться, не то бомбой с часовым механизмом. Спонтанно проявляющиеся умения и всплески магии заставляли вспоминать слова о самоконтроле. Сейчас я опасен, больше всего - для себя самого. Санния свернулся на краю лежанки, оставив большую часть места для меня. Полные, четко очерченные губы были плотно сжаты, кончик хвоста нервно дергался. Снова мерзнет. Стараясь не шуметь, расправил одеяло, укрывая наставника. Наг и не думал просыпаться, но с лица сбежало напряженное выражение, дыхание стало глубоким и спокойным. Несколько мгновений я рассматривал своего предка и наставника, отбросив смущение. Кто бы подумал, что существо, прозванное Повелителем кошмаров, может выглядеть настолько… уязвимым, доверчиво спящим рядом с человеком. Он красивый, подумалось внезапно. Сила и мудрость, проступающие в каждой черточке. В темные волосы, рассыпавшиеся по подушке, хотелось запустить пальцы, перебирая в благоговении, словно драгоценные четки. Не раздеваясь, забрался на кровать, отодвигаясь к самой стенке и плотно заворачиваясь во второе одеяло. Сон сморил, стоило закрыть глаза. Не успел порадоваться, что высплюсь без сновидений, как начало пробирать ознобом. Огонь в очаге почти погас, бросая на стены причудливые короткие тени. Похоже, несколько часов я все же проспал. Одеяло сбилось, в поисках тепла, не заметив, стянул одеяло и с Саннии. Наг лежал на спине, широкая грудная клетка поднималась и опускалась в мерном дыхании, одна рука под головой, губы приоткрыты. Я помнил, что эти губы творили с моим телом, помнил их вкус. От воспоминаний моментально бросило в жар. Свернулся калачиком, пытаясь унять возбуждение. Выбираться под дождь не хотелось, хотя холодный душ в данный момент – самое то. В отместку за отнятое одеяло Санния разлегся на пол лежанки, так, что перебраться через наставника, не задев, стало сродни миссии невыполнимой. Которую я благополучно провалил, запутавшись в чертовом одеяле и едва не сверзнувшись с кровати. До пола долететь мне не позволили – черный хвост метнулся навстречу, обвивая вокруг пояса и водворяя на место. - Не спится, Сишшар? - Угу. Хотел воздухом подышать, на звезды посмотреть, - неся полную околесицу, отползал к стене, прикрываясь попавшейся под руку подушкой. Санния прислушался к шуму дождя и скептически хмыкнул. Хвост, между тем, и не думал отпускать, мягко сжимая горячими кольцами, поглаживая кончиком по внутренней стороне бедра. - Не делай так…пожалуйста, - просипел, чувствуя, как росой на солнце испаряется самоконтроль. - Почему? – меня отлепили от стены, укладывая на спину и нависая сверху. – В твоих желаниях нет ничего плохого, не стоит их стыдиться. - Даже если они направлены на своего наставника? Глаза нага гипнотизировали, слова сорвались с языка прежде, чем успел их осмыслить. На долю секунды показалось, что на сей раз таки доигрался и умру молодым. Золото глаз полыхнуло темным огнем, хвост сжал почти до боли. Но секунда миновала, и вернулся мой ироничный наставник. - Какое с-с-смелое дитя, - шипящий смех звучал как музыка. – Для меня нет ничего оскорбительного в предложении разделить ложе с юным и прекрасным созданием. Насчет юного – ладно, спишем на разницу в возрасте, насчет прекрасного мог бы поспорить, но не стану. - Чего тебе хочется, Сишшар? Рас-с-скажи мне, - голос над ухом искушал, дразнил вместе с невесомыми прикосновениями губ. - Обнимать тебя, целовать, прикасаться, - перечислил, пьянея от собственной смелости. - Какие невинные желания, - наг изогнул губы в предвкушающе-хищной улыбке, переворачиваясь вместе со мной, раскинулся на постели. – Я твой. Я впервые касался кого-то подобным образом. Книги здесь помочь не могли, не читал таких книг. Приходилось действовать, полагаясь на интуицию, как в обучении магии, вспоминая, что было приятно самому. Горячая гладкая кожа пахла неизвестными травами, оставляя горьковатый привкус на языке. Санния вздрогнул, стоило добраться до его шеи. - Смелее, Сишшар, я не хрус-с-стальный. Меня обхватили руками, прижимая к пышущему жаром телу. Наг запрокинул голову, беззащитно открывая горло. Ведомый каким-то внутренним инстинктом, склонился, несильно прикусывая, всем естеством впитывая тихий, как вздох, стон. Податливость Саннии, его доверие срывали планку. Я исследовал желанное тело руками и губами, забывая дышать лишний раз. Неловко, частя и перескакивая с одного на другое, отчаянно стараясь доставить удовольствие. Сам не знаю, чего я хотел в данный момент, в голове царила звенящая пустота, словно при погружении в ниршаах. Не осталось мыслей о нашем родстве, о неправильности своих чувств. Золотистая кожа расцветала темными отметинами под моими губами, пальцы Саннии путались в волосах, гладили виски и затылок, успокаивая, направляя. Литые мышцы живота дрогнули, стоило провести по ним подушечками пальцев. Здесь тоже была чешуя, почти прозрачная и не такая жесткая как на хвосте. Санния как-то придушенно, с шипением вздохнул, когда я начал исследовать ее на ощупь, водя ладонью на границе кожи и чешуи. - Неприятно? – спросил встревожено, отдергивая руку. Наг помотал головой, прикусывая нижнюю губу удлинившимися клыками, хвост развернулся в короткой судороге. Чешуйки внизу живота встопорщились, немного расходясь. Об особенностях анатомии нагов я раньше не задумывался, похоже, сейчас, предстоит узнать много нового. Осторожно повел раскрытой ладонью вниз, отслеживая реакцию. Санния вздохнул еще раз, перехватил мою руку, несильно сжимая запястье. - Не нуш-шно, Сишшар. -Почему? Ты мне так делал, я тоже хочу, - выражаться связно было сложно, возбуждение натягивало нервы. - Мой контроль над с-с-собой не безграничен, - Санния выглядел спокойным, но вокруг уже начала сгущаться темная аура. – Меньш-ше всего мне бы хотелос-сь причинить тебе вред, а это неизбежно, ес-сли я с-с-сорвусь. Я молча откатился на свою половину кровати, выравнивая дыхание и стараясь расслабиться. Возбуждение сменилось злой неудовлетворенностью, словно поманили конфетой и отняли в последний момент. - Не злис-сь, Сишшар, - Санния придвинулся, не делая попыток дотронуться или обнять. – Мы не с-с-совместимы в этих телах, нужно немного подождать. Прос-сти меня, я не должен был предлагать… - Это немного нечестно, тебе не кажется? – адреналин, гуляющий в крови, делал меня очень смелым, на темную ауру стало плевать с высокой горы. - Ошибаеш-шься, - кончика уха коснулось горячее дыхание. – Рас-с-све я могу разочаровать своего ученика? Я попал в плен сильных рук, мечущихся по телу, обжигающих губ, жалящих поцелуями, хватки змеиных колец, не позволяющих сделать лишнего движения. Потолок пещеры исчез, перед глазами танцевали вспышки пламени. Отключился, не помня, о чем просил, что говорил в полубреду, напрягая сорванное криками горло.

***

Юноша, спящий в объятьях нага, изредка вздрагивал и постанывал сквозь сон. Пробудившееся тело испытывало вполне определенные желания, и простыми ласками удовлетворить их было невозможно. Санния подавил тяжелый вздох, набрасывая на ученика одеяло – огонь в очаге прогорел, в пещере стало прохладно. Больше всего сейчас он жаждал откликнуться на желания юноши, слиться с ним телом и душой. За это древний наг готов был отдать свою силу, свое бессмертие. Однако до поры придется сдерживать себя. Он солгал Сишшару лишь отчасти, телесная совместимость не играла решающей роли. Физический контакт неминуемо навредит неустойчивому, не раскрывшемуся полностью дару юноши. Запрет на любовные связи с не достигшими определенного возраста нагами существовал неспроста. Через десять-двадцать лет сила Сишшара обретет равновесие. Что такое пара десятков лет в сравнении с тысячелетиями ожидания? Но, Мать-Змея, как же тяжело! Мальчишка, не прилагая особых усилий, срывал все защитные покровы. Искренний, чувственный, очаровательно смущенный в порыве первой страсти. По-настоящему любящий, пускай и не осознающий до конца своих чувств. Наивное дитя, полюбившее Повелителя кошмаров. Ради такого подарка стоило прожить вечность в одиночестве. Юноша перевернулся во сне, прижимаясь к плечу нага, обвивая его руками и ногами. Растрепанные волосы щекотно мазнули по щеке, обдавая чистым запахом лесных трав. …Возможно, он поступает жестоко. Может, стоит отпустить ученика в ближайшее поселение людей на время. Человеческие женщины обучат его искусству любви, не давая страдать от постоянной неудовлетворенности. Санния сжал кулаки, давя раздраженное шипение. От одной мысли, что Сишшара коснется кто-то другой, ядовитые клыки выдвигались в оскале. Он не отдаст своего ученика, своего потомка никому. Ладони легли на поясницу юноши, понуждая прижаться теснее. Одно было правдой в легендах о темных богах – они никогда не отпускают свою добычу.