Нефритовые слезы

Большая удача падает с неба, маленькое счастье завоевывается трудом.

      Утро выдалось не из лучших. Погода заметно испортилась, и грозовые тучи, сгустившиеся над рекой Янцзы, совсем не радовали. Дождь начался еще ночью, и кажется, конца ему не было. Клонило в сон, и, если бы не тяжелая ситуация и военный долг, Гань Жэнь уже давно укрылся бы в каком-нибудь тихом местечке и забылся праведным сном. Хотя даже твердая и неудобная поверхность ему вполне бы подошла. Гань Жэнь был мастером засыпать в самых неподходящих для того условиях и, пожалуй, этим умением он владел даже лучше, чем танцем.       – Эй, мальчишка! Опять мечтаешь о том, чтобы поспать? – Командующий Гань Нин появляется словно из ниоткуда и легонько пинает Жэня, заставляя того резко подпрыгнуть на месте. – Ага, значит, уснул прямо здесь, паршивец. Ты когда-нибудь бой так проспишь или посреди него уснешь. Я даже не удивлюсь. – Он усмехается и присаживается рядом. Вспоминает, как однажды Жэнь проспал обед и носился за поваром полдня, только бы отхватить чего-то съестного.       – Нельзя уснуть, занимаясь любимым делом. И не вспоминайте об этом. Знали бы вы, как я был тогда голоден! – Гань Жэнь широко зевает и потягивается как кот. Потирает живот и с блаженной улыбкой вспоминает вкуснейший завтрак и тетушку, которая иногда подкармливает его булочками. – Но сами поглядите, погода разыгралась не на шутку. Все против нас. – Он тяжело вздыхает и вытягивает шею, что-то выглядывая в пелене дождя.       – Глупый ты, погода на нашей стороне. Такие условия совсем плохи для войск Цао Цао. Они не привыкли к такому. Конечно, нам тоже не на руку, но если выбирать из всех вариантов, то мы в выигрышном положении. Уверен, Чжугэ Лян уже что-то придумал. А ты не сиди здесь, иди делом займись. – Гань Нин откидывается на стену и прикрывает глаза. – Присмотри за молодыми, а я отдохну. – Подталкивает недовольного Жэня и подгоняет, чтоб скорее занялся делом. – Всю жизнь так просидишь. Иди.       Гань Жэнь выходит из-под козырька и ежится от дождевых капель, что попадают на лицо. Пыжится, как воробей нахохлившись, и шлепает по лужам.       – Здоровья много, что ты тут по лужам разгуливаешь как император? – Жэнь замирает на месте, чувствует, как ладони потеют вмиг. Усмехается своей же реакции непривычной и медленно на пятках разворачивается к Шансян. Молча он смотрит на Шансян и даже не пытается скрыть застывшее в глазах изумление.       На Шансян надет шелковый ишан*, расшитый золотой нитью. Узоры, заключенные в туанях*, представляют собой голубые лотосы, а юбка едва закрывает щиколотки. Голубой лотос издавна являлся цветком совершенства. И Гань Жэнь не может с этим не согласиться, глядя на такую Шансян.       Голубой лотос означает жизнь и смерть. Гань Жэнь усмехается и думает, что нет золотой середины. Выбор – только один.       Чистота и вечность. Он смотрит на Шансян, что олицетворяет чистоту, и понимает, что навечно заключен в этом холодном, но таком притягательном взгляде.       Мир и спокойствие. Шансян для Жэня – целый мир. Огромный. Бескрайний. И только рядом, пусть даже на самом деле при этом на огромном расстоянии, он чувствует, как его душа обретает спокойствие.       Борьба и счастье. Гань Жэнь не знает, чем это закончится, но он готов. Готов бороться за свое счастье.       Он читал каждое из этих значений и видел в них истинность их с Шансян отношений. Когда нет середины. Когда только крайность.       Шансян выглядит иначе. Для Жэня она все та же странная, совсем нетипичная и острая на язык. Но внутренняя красота и свет пробиваются через выстроенный годами образ женщины-воина. Он без стыда рассматривает ее и ловит каждый взмах пушистых ресниц.       – Не боишься? – Шансян щурится, когда холодные дождевые капли падают на лицо, но старается смотреть с ледяным безразличием. Гордо поднятый подбородок и надменный вид.       Гань Жэнь понимает, о чем она, но ответа не находит, он даже не задумывается о страхе. Не думает о последствиях и делает то, что ему больше всего хочется. Смотрит. Запоминает. Он замечает, как открытая шея покрывается мурашками, и понимает, что Шансян замерзла. Сейчас уже не лето, и если она продолжит прогуливаться в таком виде, то серьезная простуда ей обеспечена.       – На вашем месте, я бы скорее вернулся в комнату или оделся потеплее. В такую погоду легче всего подхватить что-то и слечь. Вы ведь не хотите? – Гань Жэнь делает вид, что не услышал ее вопрос, и проходит мимо, останавливаясь чуть позади. Расстегивает теплую накидку и легким движением набрасывает на узкие плечи Шансян. – Одевайтесь теплее. Негоже воинам болеть, когда на пороге стоит война.       Гань Жэнь ничего больше не говорит. Оставляет Шансян одну посреди пустого двора и скрывается за воротами. Сердце бешено стучит в груди, и Гань Жэнь сжимает ворот, прикрывая глаза.       – Приближаются лодки! Лодки! – Гань Жэнь оборачивается и смотрит в сторону деревянной пристани. Замечает жителей, что бегают у воды, и медленным шагом направляется в их сторону, не понимая, что за суета.       – Что у вас здесь? – Из-за спины вырастает Гань Нин, и Жэнь кивает в сторону лодок. Их несет речным течением, и это очень подозрительно. Гань Жэнь сжимает рукоять меча и старается разглядеть в тумане незваных гостей, которые могли затаиться под прикрытием бортов лодок.       – Подозрительно это. У меня плохое предчувствие…       – Здесь трупы! Трупы! Они все мертвы. – Один из крестьян зажимает нос и оборачивается к остальным с широко распахнутыми глазами, в которых плещутся страх и замешательство. – Что делать будем с ними? На них цвета войска Цао Цао.       Гань Нин переглядывается с Жэнем и, понимая приказ без слов, Гань Жэнь убегает в сторону лагеря.       Он возвращается вместе с Чжугэ Ляном и еще несколькими полководцами, когда местные уже раздевают умерших солдат, забирают их одежду и оружие, и складывают все в кучу. Это может пригодиться им.       – Что здесь? – Чжугэ Лян обращается к Гань Нину, но не дожидается ответа. Склоняется к телу, что у его ног, осторожно прокалывает тонким бяо* кожу и поднимается, разглядывая белесый налет гноя на клинке. – Прочь! Пошли все прочь! Они заражены! Это тиф! Не прикасайтесь! – Он срывается с места и отталкивает людей, чтобы они не прикасались ни к чему. Торопливо повторяет о тифе Гань Нину и Жэню и просит срочно доложить об этом остальным в лагере.       – Не думал, что Цао Цао опустится до такой подлости. Их нужно похоронить, иначе все заразятся, если мы оставим их здесь. – Чжоу Юй отходит подальше и тяжело вздыхает. В голове старается продумать план, что делать с теми, кто уже мог подхватить заразу, и прикрывает глаза. Если их оставить в лагере, могут заразиться остальные. Но…       – Нельзя закапывать в землю! – Чжугэ Лян с сожалением смотрит на мертвых солдат и поворачивается к Чжоу Юю. – Их нужно сжечь, иначе беды не оберемся.       Цао Цао празднует маленькую победу, и неважно, насколько это подло. Он любыми способами и средствами хочет поставить на колени Юг. Хочет разбить объединенное войско, и он с радостью примет тех, кто приползет к нему и падет ниц...

***

      В лагере все на пределе, и это сказывается на боевом настрое. Многие крестьяне заражены, и некоторые из солдат в тяжелом состоянии. Чжугэ Лян делает все, что в его силах, но вылечить от тифа не так просто. Правитель Сунь Цюань и остальные помогают, чем могут. Никто не ожидал, что произойдет что-то подобное. И подготовиться к такому невозможно.       – Есть ли шанс вылечить их? – Гань Жэнь наклоняется над столом, где разложены различные травы, и морщит нос от запаха. Отходит чуть дальше и замирает, когда улавливает на слух знакомый голос.       Шансян крутится вокруг больных и старается каждому помочь. Принести воды или успокоить словами. Гань Жэнь сжимает-разжимает кулаки и смотрит волчьим взглядом. Сдерживает в себе желание подойти и схватить за руку. Накричать и увести прочь. Потому что – не дай бог – заразится. Он не понимает, почему Шансян здесь. Почему помогает. Лучше бы оттачивала свое искусство боя, если хочет принимать участие в битве. Гань Жэнь сам готов предложить свою помощь, но он ловит ее пустой, холодный взгляд и даже с места не сдвигается.       – Гань Жэнь! – Голос командира звучит как гром среди ясного неба, и в нем легко различить злость и ярость. – Помоги-ка. Здесь не хватает рук. Только будь осторожнее. – Он отдает приказ и покидает навес вместе с Чжоу Юем.       Погода потихоньку меняется, но холода никуда не уходят. В лагере царит угнетенность, и это совсем не на руку им. Лю Бэй, который и предложил Сунь Цюаню объединиться, теперь отказался от этого союза и забрал свои войска. Покинул лагерь, оставив в помощь лишь Чжугэ Ляна, который сам захотел остаться. Уверенность в своих силах теперь не так крепка, как скала, но это не мешает готовиться к главной битве. Юг не отступит. Они любой ценой отстоят свои земли.       Гань Жэнь все это время старается быть ближе к Шансян. Отгораживает ее от больных, будто невзначай. Уводит из-под носа любую помощь и работу по уходу за ними, что выпадает Шансян. Жэнь – ее тень. Ему не дает покоя мысль, что она может подхватить эту заразу. Ему не хочется видеть ее в таком состоянии и не знать, дотянет ли она до завтра. Не хочется, чтобы худшие из предположений стали правдой, потому приходится действовать любыми правдами и неправдами.       – И долго ты будешь вырастать на моем пути? – Шансян звучит раздраженно и, кажется, едва сдерживается, чтобы не ударить. – Ты весь день крутишься у меня под ногами. Заняться нечем больше?       Жэнь замечает, как она сжимает аккуратные длинные пальцы в кулаки и смотрит из-под сведенных бровей. Выглядит забавно. Гань Жэнь сдерживает желание разгладить складочки на лбу и прячет улыбку в кулаке.       – Тебе смешно? Я выгляжу очень смешной, или кажется, что я шучу? – Шансян старается говорить как можно тише, сквозь зубы. Смотрит, точно пытается дыру прожечь в Жэне, но ему от этого только веселее. Шансян выглядит милой, когда злится. Красивой. И от этого больше становится похожа на нормальную девушку.       – Не смешно. – Гань Жэнь пожимает плечами и, поправляя меч на поясе, обходит Шансян, незаметно для чужих глаз скользит кончиками пальцев по сжатым кулакам и оставляет ее одну.

***

      Когда на землю опускаются сумерки, а все вокруг достаточно измотаны после тяжелого дня, военачальники вместе с правителем Сунь Цюанем, с Чжоу Юем и Чжугэ Ляном собираются, чтобы обсудить дальнейшие действия.       Шансян стоит немного поодаль и прожигает спину Гань Жэня тяжелым взглядом. Он чувствует ее и ощущает, как над ним сгущается ее темная аура. Это выглядит, пожалуй, забавно, но уж точно не пугающе. Жэнь делает вид, что ничего не замечает, да и негоже им вообще проявлять хоть какие-то знаки внимания друг к другу в присутствии всей «верхушки».       – Мы потеряли нескольких солдат, и некоторые все еще в тяжелом состоянии. – Чжоу Юй выглядит расслабленным, но острые линии напряженных скул выдают его волнение. – У нас слишком скудные запасы оружия. Лю Бэй вместе со своими солдатами забрал и часть припасов.       – Ко всему, – Чжугэ Лян медленно идет вдоль стола и машет веером. Хмурится едва заметно и вздыхает, – мы не знаем, что на уме у Цао Цао. Не знаем, как и когда он нападет в этот раз.       – Мы могли бы послать шпиона в лагерь. – Гань Жэнь кивает Чжоу Юю и выходит вперед. – Если удастся проскользнуть туда, разведчик разузнает, к чему сейчас готовятся.       – Нам бы план лагеря, и, возможно, мы могли бы предугадать его действия. – Гань Нин пожимает плечами и раздумывает кто, а главное – как, мог бы проникнуть в лагерь врага.       – Думаю, это была бы отличная идея. Только вот…       – Мы должны хорошо подумать и решить, кто лучше всего справится с этим. Разберемся с этим завтра. Вы все должны отдохнуть. Гань Нин… – Чжоу Юй смотрит на своего генерала, и они понимают друг друга без слов.       Когда все начинают расходиться, Гань Жэнь осторожно наблюдает за Шансян, и что-то в ее взгляде ему не нравится. Ее действия. Нервно подрагивающие губы, и то, как часто она сминает рукава в пальцах. Он догадывается, но верить не хочет. В таком случае он не сможет ее уберечь и защитить.       Гань Жэнь прощается со всеми и выходит на улицу. Вдыхает свежий воздух, устремляет уставший взгляд в небо. Оно немного проясняется, но промозглый ветер все еще забирается под одежду. Звезд совсем не видно, и клонит в сон. Жэнь решает пройтись за пределами лагеря перед сном и немного проветрить голову. Ему нужно о многом подумать.       Проходит достаточно времени, прежде чем Гань Жэнь возвращается в лагерь. Свет почти нигде не горит, только на постах ежатся от прохлады караульные. Жэнь медленно бредет вдоль стены и замирает, когда замечает крадущуюся Шансян. Он следит за ней, оставаясь пока незамеченным. Она походит на мальчишку, который украл булочки, и теперь хочет поскорее забиться в угол и съесть их, подальше от чужих глаз.       Шансян скрывается под навесом там, где несколько часов назад они все обсуждали план действий, и Гань Жэнь чувствует неладное. Внутри зреет странное волнение, и это настораживает. Жэнь подходит ближе и останавливается за порогом.       Он осторожно, чтобы не попасться, затихает за дверью и вслушивается в голоса. Он тут же узнает голос военачальника Гань Нина и голос Чжоу Юя, а третий голос, женский, принадлежит Шансян. У Гань Жэня острый слух, ему не нужно вслушиваться напряженно, чтобы услышать, о чем они говорят. Он сжимает крепко кулаки и стискивает зубы. Дышит через нос, стараясь успокоить рвущийся наружу гнев. Он почти готов обнаружить себя, только бы сказать все, что думает.       Шансян хочет пойти в лагерь Цао Цао. Она опытный разведчик, но Жэня это совсем не успокаивает. Шансян упрямая и стоит на своем. Она не спрашивает разрешения – озвучивает свои намерения, но просит не рассказывать об этом брату. Сунь Цюань не должен узнать, пока она не вернется.       Гань Жэню волком выть хочется, но он сдерживается и уходит к себе. Он не вправе запрещать Шансян что-либо. Просто… Просто в груди слева что-то неприятно колет и будто наружу вырваться пытается. Бессилие тяжелым грузом давит на плечи, и сейчас Гань Жэню нужно хорошенько выспаться, чтобы утром он мог скрыть, что на самом деле он далеко не в порядке.

***

      Проходит несколько дней, прежде чем Шансян возвращается в лагерь. Который день стоят холода и ветрено. Гань Жэнь все это время держится подальше от остальных, объясняя свое отсутствие подготовкой к бою. Но на деле даже не притрагивается к оружию.       – Сегодня мы должны окончательно продумать план. Правитель Сунь Цюань места себе не находит, потому что не знает, где его сестра, и это создает трудности. – Гань Нин, развалившись на полу в углу, затачивает клинок и не обращает внимания на слишком уж серьезного в последние дни Жэня. – Сунь Цюань хороший и мудрый правитель, но все же слишком молод. Иногда его эмоции берут верх. Думаю, что после этого боя он повзрослеет. – Он усмехается и продолжает свое занятие, слыша, как начинает расхаживать туда-сюда Гань Жэнь.       – А где принцесса? – Вопрос вырывается совершенно случайно. Просто Гань Жэнь задумывается и уходит в себя. Все получается как-то само собой, но если сделал, то ничего не попишешь.       – Почем мне знать. – Гань Нин с невозмутимым каменным лицом продолжает заниматься бессмысленным, по мнению Жэня, делом и даже глаз не поднимает. – Наверно, решила отказаться от затеи воевать. Оно, может, и к лучшему. – Командир тяжело вздыхает. Но все это заставляют ладони Гань Жэня потеть от волнения.       Гань Нин не выглядит уверенным в том, что с Шансян все хорошо. Он задумчив и немного даже рассеян. Для чужого глаза это совсем незаметно, но Гань Жэнь слишком наблюдателен и слишком хорошо знает своего командира.       – Все уже собираются. Господин Чжоу Юй попросил вас позвать. – На пороге возникает один из солдат и, поклонившись, скрывается за дверью. Гань Нин снова тяжело вздыхает, поднимается на ноги. Отряхивается и, поправив одежду, подходит к Жэню.       – Будешь думать вслух, можешь поплатиться жизнью.