Нефритовые слезы

      Чонин мечется на кровати и тяжело дышит. Длинными пальцами сжимает простыни под собой, шевелит губами, будто в бреду, а из груди вырывается глухой хрип. Смуглое лицо покрыто испариной. Он вертит головой из стороны в сторону, и челка липнет ко лбу. Чонин отталкивает от себя одеяло, скидывая на пол, и резко дергается, широко распахивая глаза. Он пытается отдышаться, будто пробежал длинную дистанцию, и старается привыкнуть к темноте. Бегает взглядом по потолку и не может определить, где находится. Чонин чувствует себя так, будто вынырнул из воды, в которой его удерживали насильно. Он проверяет время на часах и прикрывает устало глаза, запуская пятерню в волосы. Оттягивает их и переворачивается на бок. Щурится и смотрит в одну точку.       Чонин смотрит, не моргая, и старается собрать все мысли в единую картину. Снова тот странный сон, но на этот раз Чонин помнит. Чонин уверен, что видел его раньше. Возможно ли, что именно его Чонин не мог вспомнить прошлым утром? Ему кажутся знакомыми все лица, но все это настолько размыто. Все какое-то родное, свое, но, в то же время, абсолютно чужое. Люди, декорации.       – Я тоже был там, во сне, – вслух размышляет Чонин. – Почему я чувствую себя так странно, будто это совсем и не сон? – Он легонько бьет себя по груди, говорит сам с собой и покусывает нижнюю губу. – Почему я был так одет?.. Стоп… одет? И волосы… – Чонин пытается вспомнить детали, но пока выходит плохо. Он припоминает волосы, завязанные в высокий хвост. Странные одежды, совсем не в его вкусе и…       У него в голове есть картинка, но все еще не настолько четкая. Да и ее значения он не понимает.       – Там была девушка… – В памяти всплывает еще один факт. – Я не знаю ее, но она кажется знакомой. – Чонин поднимается и усаживается на кровати, включив прикроватное бра. Опирается локтями на колени и тяжело вздыхает. Шестеренки в голове работают слишком быстро.       Чонин раздумывает несколько минут и периодически поглядывает на часы. Половина пятого. Чонину это кажется смутно знакомым, и он тянется к телефону. Крутит в руках, не совсем уверенный в правильности решения, но все-таки снимает с блокировки. Нужный номер находится сразу, потому как Чонину никто больше не звонит. Он, не раздумывая, нажимает зеленую кнопку и усмехается, когда на том конце провода слышатся чертыхания, а после сонное:       – Только не говори мне, что мстишь за тот звонок…       Чонин улыбается уголками рта, просит подождать минуту и поднимается с кровати. Накидывает джинсовую рубашку, выходит в кухню. Ставит полный чайник и усаживается на диван, прикрывает глаза.       – Ты веришь в вещие сны или что-то вроде?       Вопрос звучит неожиданно, и Чонин слышит какое-то копошение. Ифань молчит несколько секунд, а после прокашливается и наконец обращается к Чонину.       – Странный вопрос в столь раннее время, не находишь?       Чонин закатывает глаза, но решает не зацикливать на этом внимание. Зачем отвечать вопросом на вопрос, если можно поконкретнее? Он, конечно, предполагает, что Ифань плохо соображает спросонья и вряд ли готов к серьезным разговорам. Но мог бы хоть попытаться.       – Так да или нет?       – Верю. – Голос Ифаня звучит слишком уж серьезно, и на мгновение Чонину кажется, что теперь он и сам верит. – Знаешь, некоторым людям дано увидеть то, что может произойти с ними, или…       – То, что уже произошло… – Чонин заканчивает фразу на автомате, и на последнем слоге телефон выскальзывает из рук. Как он сразу не догадался?       Чонин вскакивает с дивана и, подлетая к рабочему столу, выводит компьютер из спящего режима. Ищет нужную папку и падает на стул, всматриваясь в картинку на экране. В голове складываются кусочки мозаики, и Чонин наконец понимает, что именно его так долго мучило.       – И как я мог сразу этого не заметить…       Чонин утыкается лбом в стол и легонько бьется, повторяя одну и ту же фразу.       В оставленном на диване телефоне из динамика слышно только тихое дыхание.       Ифань ничего не говорит. Просто жмурится в темноте комнаты и дотягивается пальцами до прикроватной тумбочки, на которой рядом с кошельком аккуратно лежит брелок с неровно обточенными камнями нефрита…

***

      Чонин останавливается возле небольшой пекарни недалеко от музея и несколько минут рассматривает витрину. Складывает в голове все «за» и «против». Осматриваясь по сторонам, он решает, что криминального в этом ничего нет, да и особенного тоже, потому переступает порог и приветствует тетушку сдержанной улыбкой.       Он покупает свежие рисовые булочки и тщательно изучает карту напитков. Выбирает чай с бергамотом – для себя - и один стакан американо. Убеждает себя, что это всего-то благодарность за помощь в работе, ну и, возможно, хотя вряд ли, извинение за ранний звонок.       Чонин здоровается с охранником и осматривается. Проверяет время и, кивая самому себе, неспешным шагом направляется в сторону кабинета. Поворачивая за угол, Чонин прислушивается к гулу голосов, что доносится как раз с той стороны, куда он идет, и различает среди них голоса директора Ли, Ифаня и еще кого-то. Этим кем-то оказывается господин Чхве, и Чонин замечает нескольких охранников рядом с дверью в его кабинет. Удивленно вскидывает брови, но, прокашлявшись, тут же надевает маску безразличия и направляется в их сторону.       Первым его замечает Ифань и замолкает, глядя прямо в глаза. Чонин без слов понимает, что случилось что-то неприятное и серьезное. Но он даже не догадывается насколько. Ифань выглядит немного обеспокоенным, но каменное выражение лица не дает разобраться лучше в его настроении.       – Доброе утро. – Чонин звучит холодно, показывая всем своим видом, что не очень-то оно и доброе. – Что-то произошло? Почему вы здесь? – По большей мере он обращается к Ифаню, но тот рвано выдыхает, криво усмехаясь, и незаметно для чужих глаз кивает в сторону директора Ли.       – Произошло непоправимое! Не знаю, как реагировать и кого винить, но, мистер Ким…       Чонин хмурится и недовольно смотрит на директора Ли. Он ненавидит, когда тянут резину. Если что-то случилось, то стоит сказать напрямик и начать искать решение. Чонин ожидает, когда наконец директор озвучит проблему, и эта самая проблема прилетает ему огромным ментальным булыжником в точности по голове.       – Одна из привезенных исторических находок, – директор мнется на месте и что-то мямлит. Поднимает взгляд на Чонина и, наконец, делает глубокий вдох, чтобы выдохнуть потом последнее слово: – пропала.       Чонину не нужно спрашивать, что это. Чонин читает по лицу Ифаня. Видит все по его взгляду. Видит по напряженным скулам. По осанке. Замечает по длинным пальцам, что сжимаются в кулаки. И Чонин складывает один плюс один.       – Я не вправе никого винить, да и сами понимаете, никаких доказательств, но, мистер Ким…       В воздухе повисает напряжение, что чувствуется даже под слоем одежды, и возникает неприятно-липкое чувство внутри. Чонину других проблем не хватало, теперь еще и это. Он нутром чувствует что-то неладное.       – Хотите сказать, что подозреваете меня? – Холодный надменный взгляд. Чонин держит осанку, показывая всем своим видом превосходство, и ожидает ответа. Он не замечает ничего вокруг. Просто хочет услышать, что на самом деле думает директор Ли.       – Вы ведь не один работали, и…       Чонин крепче сжимает бумажный пакет с булочками и на мгновение скашивает взгляд на Ифаня. Весь спектр эмоций будто стерт с его лица. Чонин впервые видит, как в черных жемчужинах глаз начинает бурлить. Шторм в темных омутах усиливается, и Чонин мысленно аплодирует тому, как сохраняет спокойствие Ифань. Чонин знает, что тот вот-вот взорвется, но им сейчас не нужен скандал.       – Хотите обвинить в краже Ифаня? Собственного работника, которого подсунули мне в качестве помощи? – Чонин наклоняет голову к плечу и делает вид, будто совсем не заметил, как изменился в лице Ифань. – Директор Ли, разве я просил вас давать мне помощника? Это ведь была ваша личная инициатива. – Чонин наступает. Он прет, как танк, и сбежать с его пути уже не удастся. – Какую цель вы преследовали? Чего хотели этим добиться? – Чонин не делает лишних движений. Просто смотрит в упор, не отводя взгляда, и каждый его вопрос подобен новому кольцу удава, скручивающему жертву. Он нападает медленно, прощупывает пульс. Чонин чувствует, как напрягается директор Ли. Замечает, как начинают потеть его ладони, и испарина выступает на лбу. – Быть может…       – Мы обсудим это позже. – Директор Ли трясущимися руками достает платок из внутреннего кармана пиджака и вытирает лоб. Нервно осматривается по сторонам и, кивнув господину Чхве и охранникам, уходит в направлении своего кабинета.       Чонин не оборачивается. Остается так же стоять со стаканами на подставке, сжимая пальцами бумажный пакет. В голове крутится невообразимое количество мыслей. Украли заколку. Украли, как только он начал работать. Украли именно ее, а не что-то другое. Хотя были находки и подороже.       – Ты слишком громко думаешь, пойдем. – Ифань разворачивается, ловко выхватывает из его рук пакет с булочками и беззастенчиво достает одну, откусывает сразу же огромный кусок. – Вкусно! – счастливым голосом, будто совсем ничего не произошло, говорит Ифань. Он уплетает за обе щеки, пока Чонин удивленно поглядывает на него сбоку. – Надеюсь, – подойдя к своему кабинету, Ифань разворачивается к Чонину и улыбается впервые так широко и так ярко, – ты будешь радовать меня так каждое утро! – Ифань подмигивает и достает из кармана связку ключей. Не замечает, как оттуда же выпадает еще один ключ с брелоком.       Чонин, наклонившись, подхватывает за кольцо указательным пальцем и поднимает брелок, рассматривая во все глаза…       – Заходи. – Ифань оборачивается к Чонину и замирает. Видит, как напрягаются его скулы и встречается с вопросительным взглядом, требующим объяснений прямо сейчас.       – Это…       – Это безделушка, которую я купил в антикварном магазине, в Чанша, несколько лет назад. – Голос Ифаня звучит безразлично, но Чонин улавливает странные нотки беспокойства. Рассматривает Ифаня, прищурив глаза, и кусает губу. Раздумывает, что с появлением Ифаня в его жизни возникло слишком много вопросов, на которые приходится искать ответы.       Ифань выхватывает ключи, возвращая их в карман, и бросает на Чонина странный взгляд, будто ожидает от него чего-то, потом заходит в кабинет.

***

      Время до обеда тянется медленно. За окном солнечная погода резко меняется. Грозовые тучи надвигаются на город быстро, и Чонин сонно потирает глаза костяшками. Дождь за окном мелкими каплями отстукивает ритмы, и Чонин бубнит себе под нос какую-то несуразную считалочку. Он опирается бедрами о подоконник и практически клюет носом, но каждый раз вздрагивает и возвращает себе серьезный вид.       – Что насчет твоих снов? – интересуется Ифань, не отрывая взгляда от монитора. – Ты ведь не просто так позвонил в полпятого утра? Расскажешь?       Чонин скрещивает руки на груди и поворачивает голову, переводя задумчивый взгляд за окно. Он не настолько доверяет Ифаню, но, с другой стороны, Чонин не уверен вообще, стоит ли говорить хоть кому-нибудь о своих снах? Или, может, подождать? Значат ли они что-то или это плод его воображения?       – Просто снятся странные сны, но я их не запоминаю, – пожимая плечами, нейтрально отвечает Чонин. – Даже толком не помню, что происходит в этих снах. Все как-то реалистично, но и глупо пока… не могу точно сказать. – Ответ звучит неоднозначно, и Ифань с подозрением косится в его сторону. Чонин делает вид, что не замечает этого, и, отталкиваясь от подоконника, подходит к рабочему столу Ифаня, с интересом глядит на монитор, но тут же отворачивается. – Прости, не знал, что там личная переписка. Я думал, ты работаешь.       – Не беспокойся, это мой друг из Чанша, о котором я тебе говорил. Он помогал мне с информацией. – Ифань едва заметно улыбается и поворачивается к Чонину. – Он прислал еще кое-что занимательное, но я бы не хотел говорить об этом здесь. Да и знаешь, нам нужно многое обсудить. То, что произошло сегодня…       Чонин выставляет ладонь, безмолвно приказывая умолкнуть. Кивает Ифаню на дверь и прикрывает рот рукой, сонно зевая.       – Где встретимся? – Чонин заинтересованно смотрит за плечо Ифаня, когда тот протягивает небольшой стикер с адресом. Чонин разглядывает его и потом недоверчиво косится на Ифаня. Недовольно сжимает губы и едва сдерживается, чтобы не отвесить подзатыльник.       – Мы не можем пообедать в кафе и обсудить все, что нам требуется? – Чонин немного раздражен и снова возвращается в свое обычное состояние. Сон как рукой снимает, и теперь от него веет силой, хладнокровием и недовольством по поводу того, что Ифань предложил встретиться в его квартире.       – Боишься? – Ифань усмехается, нажимая на нужные точки. Он знает, что Чонин не оставит вызов без ответа. И, пожалуй, благодаря этому Ифаню интересно. – Могу приехать к тебе, – он пожимает плечами и разворачивается обратно к компьютеру. Считает мысленно до трех, и тогда над его ухом звучит вкрадчивый полушепот:       – На твоем месте я не был бы так беспечен.       За Чонином закрывается дверь, и Ифань остается в полной тишине, которую разбивают звук дождя за окном и тихое гудение компьютера.

***

      К вечеру дождь усиливается, и, оглядываясь по сторонам, Чонин набирает номер такси. Машина приезжает через десять минут. Собрав в папку все свои документы, Чонин выключает настольную лампу и закрывает дверь в кабинет.       В музее царит тишина. На часах восемь, а рабочий день закончился два часа назад. Чонину пришлось задержаться, да и ехать по такой погоде сначала домой, а после - к Ифаню смысла никакого не было.       Чонин проходит по длинному коридору и направляется к лестнице. Поворачивает за угол и остается стоять на месте, в то время как господин Чхве потирает ушибленный о грудь Чонина лоб.       – Не поздновато ли для работы? – Чонину не интересно, но этот господин Чхве вызывает в нем странные чувства. Тревогу, смешанную с отвращением и недоверием. Чонин разбирается в людях, и именно этот человек ему не нравится.       Глаза мужчины бегают по сторонам, но Чонин замечает, что это только игра. Зачем господину Чхве прикидываться странным стариком, если по нему можно точно сказать – проблемами от него разит за милю.       – Засиделся, – тихо отвечает Чхве. – Старый проект еще не сдан, и нужно было доделать отчеты. А вы тоже домой не торопитесь, – усмехается он.       Чонин слышит в голосе нотки иронии и усмехается в ответ.       – Вы, наверное, счастливы, что на вас не повесили еще и новый проект. Будет время разобраться со старым.       Чонин кивает и обходит господина Чхве. Он слышит, как скрипят зубы Чхве - тот едва подавляет в себе желание не столкнуть Чонина с этой самой лестницы. Чонин видит его, читает, как книгу, но спокойно прощается:       – Доброго вечера, господин Чхве…       Такси едет медленно из-за стены дождя. На дорогах пробки, и это порядком удивляет, потому что обычно в такое время их не бывает. Чонин едва может разглядеть что-то за окном. Он теребит в руках стикер с адресом Ифаня, загибает углы бумажки, думая о своем. В мыслях все запутывается еще больше. Исчезновение заколки никак не входило в его планы. Это странно. Только вопрос в другом – каков мотив.       Чонин не может понять. Если это только потому, что ему досталось такое место и этот проект, а кто-то хочет насолить, это странно - красть из своего же музея находку, учитывая отсутствующие улики, которые могли бы доказать его вину. Если, конечно, этот самый «неизвестный» преступник не продумал все в деталях, и тогда Чонину стоит быть начеку.       Второй вариант не связан с работой. Но тогда возникает вопрос, почему именно эта заколка? Были ведь и другие вещи. Более ценные, более интересные.       Чонин постукивает пальцами по дверной ручке и кусает губы. Ему не дает покоя сложившаяся ситуация. Хочется поскорее добраться до квартиры Ифаня. Чонин уверен, что у Ифаня уже есть предположения.       Такси тормозит возле высокого здания. Расплатившись с водителем, Чонин быстро проскальзывает под навес. Осматривается по сторонам, проходит в холл и здоровается с консьержем. Лифт едет вверх медленно, и Чонин разминает шею, отсчитывая этажи. Находит нужную квартиру и, делая вдох, нажимает на кнопку звонка.       Чонин замирает на месте и во все глаза рассматривает Ифаня, стараясь не слишком явно пялиться. Прокашливается и кивает в знак приветствия, проходит внутрь.       Ифань выглядит непривычно. По-домашнему непривычно и чертовски тепло. Чонин пытается не думать, но получается плохо. Огромная, на пару размеров больше, толстовка, рукава которой Ифань натягивает на самые кончики пальцев - Чонину это кажется странно милым и привлекательным. На голове Ифаня форменный беспорядок. Волосы торчат в разные стороны, а сам он выглядит таким уютным и непередаваемо «своим». Чонин тут же встряхивает головой, прогоняя эти глупые и ненужные, на его взгляд, мысли, и надевает тапочки, которые ему дали. Ифань приглашает пройти в гостиную и, указав на большое кресло, присаживается в другое точно такое же.       Чонин наблюдает за тем, как Ифань подбирает под себя ноги, и прячет полуулыбку.       – Предложу чаю немного позже, пока обсудим. – Ифань смотрит с серьезностью, и с его нынешним образом теплого комочка это не вяжется. Он протягивает Чонину какие-то бумаги и демонстрирует терпеливое ожидание. – Это то, что удалось раскопать моему другу. Интересно, не находишь ли?       Чонин вчитывается в каждое слово. Эмоции на его лице сменяются одна за другой. Он хмурится, но в тот же миг удивленно выгибает брови, кусает или дует губы. И все это вкупе выглядит забавно.       – Ты ведь знаешь, что не только сейчас статус имеет значение. В то время было недопустимо и запретно, чтобы кто-то из знатного рода связался с тем, кто ниже его по положению. Ты ведь помнишь, что не только простые солдаты в то время входили в армию Сунь Цюаня и Чжоу Юя. Немало сказано о том, что одними из лучших были пираты Гань Нина, который был на службе у Чжоу Юя. Он хоть и был пиратом, но занимал отнюдь не низший пост. Чжоу Юй доверял ему. Кроме того, у самого Гань Нина были люди, которым он доверял. – Ифань поднимается из кресла и подходит к окну. Разглядывает немного запотевшее стекло, по которому скатываются капли дождя, а после оборачивается к Чонину. – Тогда, как оказалось, ходили слухи. Они не были какими-то слишком значимыми, да и внимания никто не обращал, но сейчас это дает нам почву для размышлений.       Чонин откладывает документы и раздумывает над тем, что только что прочел. В голове снова мелькают фрагменты сна, и Чонин пытается понять, почему вспомнил о нем именно сейчас. Он рассматривает широкую спину Ифаня, скользит взглядом по длинным ногам и старается сосредоточиться на работе.       – Так вот, касательно слухов…       – Ходили слухи, что у Шансян был любовник. Или, по крайней мере, кто-то, кого она любила. – Чонин перебивает Ифаня и усмехается, глядя на его удивленное лицо. – Я получил сегодня письмо от друга. Он рассказал мне то же самое. Более того, этот самый «любовник», хотя очень сомневаюсь, что он вообще существовал, был пиратом. Не находишь, что это звучит невероятно? – Чонин вопросительно выгибает бровь и ожидает ответа.       – Именно это я и хотел сказать. Узнай кто-то об этом, беды не миновать. Хотя если подумать, это вполне логичная мысль. Вспомни значение заколки. Ведь если возлюбленным принцессы Шансян и впрямь был пират, то лишь о запретной любви и можно говорить.       – Это делает все еще более запутанным и сложным, не находишь? – Чонин выглядит задумчивым и пытается решить в голове уравнение с несколькими неизвестными. Он не знает, какой формулой ему стоит воспользоваться, но странное чувство, что ответ лежит на поверхности, не покидает его.       – Сложным делает все это то, что мы не знаем, кто именно из пиратов мог быть ее возлюбленным. История не сохранила даже имен офицеров Гань Нина, а уж простых пиратов – и подавно. Учитывая его преданность, сомневаюсь, что он посмел бы посмотреть на принцессу и делал бы что-то за спиной.       – Тогда остается другой вопрос. Кто из приближенных, и не простых рядовых солдат, мог быть тем самым, кто подарил заколку Шансян. Твой друг, с которым ты изначально говорил, ничего не сказал? – Чонин обращается к Ифаню, но тот отрицательно качает головой. В воздухе повисает молчание, и в мыслях у обоих крутится один только вопрос: кто?       – Я заварю чаю, пойдем. – Ифань кивает в сторону кухни и, обогнув кресло, скрывается за дверью.       Чонин рассматривает книжные полки в гостиной. Скользит подушечками по корешкам книг, что составлены аккуратными рядами. Он замечает многочисленные статуэтки, и ему интересно узнать, откуда была привезена каждая из них. Чонин натыкается взглядом на одну из книг и замирает. Тянется к ней и, достав из общего ряда, раскрывает на первой странице.       Он рассматривает рисунки, читает заголовки и надписи и листает дальше. Чонин расслабленно переворачивает листы с картинками, относящимися к периоду, который они как раз изучают. В следующее мгновение книга выпадает из рук, с глухим звуком ударяясь о пол.       – Что случилось? – Ифань появляется будто из ниоткуда и смотрит на Чонина, а тот все еще стоит неподвижно.       – Что ты там говорил о вещих снах? – Чонин оборачивается и бросает мрачный взгляд на Ифаня. Медленно подходит к нему вплотную, заставляя отступать назад, а в темных глазах горит недобрый огонь. – Некоторым людям дано увидеть, что с ними будет или что с ними было? – Он касается пальцами подбородка Ифаня и удерживает, не позволяя отвернуться.       Ифань выходит из оцепенения и перехватывает руку Чонина. Наблюдает, как тот реагирует, и улыбается, скрывая за маской нервозность       – Чай готов, не занимайся ерундой. У нас украли заколку, и подозревают нас с тобой, или конкретно меня, не знаю. Мы оба догадываемся, кто стоит за этим. Но есть один нюанс…       – Ни у одной из сторон нет доказательств, – задумчиво выдает Чонин и высвобождает руку.       – Именно. И именно поэтому у нас они должны появиться раньше.