Мой

      Шерлок искренне был готов посвятить Джону всю свою оставшуюся жизнь, ухаживать за ним, любить его и ничего не ждать взамен. Но подсознательно он, все же, горячо надеялся, что Джон очнется в самом скором времени. Но он никогда даже подумать бы не смог, что потерпит такое сокрушительное фиаско так скоро.       Первое время ему казалось, что Джону для выздоровления достаточно просто оказаться дома.       Действительно, усадив его снова в кресло с потертой обивкой в родной гостиной около родного камина, Шерлок наивно посчитал, что дело сделано. Что Джон сейчас моргнет, оглянется по сторонам, потянется с чувством, и с облегчением выдохнет: «Слава Богу! Наконец-то я дома и все позади». И пойдет на кухню — готовить им чай. Ну, или хотя бы выслушает Шерлока. Джон не моргнул и не потянулся. Ни в первый день, ни во второй, ни в третий.       Ухаживать за Джоном было тяжело. Хуже, чем за младенцем — маленькие дети способны на элементарные выражения эмоций. Они плачем могут сообщить, что они голодны или хотят пить, что им жарко или холодно, больно или мокро. А еще в случае с детьми всегда есть уверенность — пройдет немного времени, и ребенок подрастет. Он будет говорить, смеяться, бегать и прыгать.       Он будет нормальным членом общества.       Шерлок старательно осваивал добровольно принятую на себя роль и не всегда это было просто — совсем не так, как представлялось в теории. Например, купая Джона в первый раз, Шерлок вымок больше своего подопечного, устал, как собака, больно ударился коленом и свалил к чертям полку вместе с шкафчиком и зеркалом. Мелочевка с полки рассыпалась веером по всей ванной, закатываясь во всевозможные труднодоступные места, шкафчик уцелел, а вот зеркало пошло трещинами.       «К несчастью», — припомнил Шерлок чудом уцелевшую в Чертогах примету. Не то чтобы он вообще когда-либо был суеверным, но глядя на абсолютно выключенного из реальности Джона, уложенного, словно ребенка, в груду подушек на кровати, особого счастья Шерлок точно не чувствовал.       Через три недели Шерлок не выдержал. Он распсиховался, как последняя истеричка, благо миссис Хадсон не было дома. Он орал на Джона благим матом, тряс его и даже дал легкую пощечину. Он вываливал на него все, что наболело за эти два бесконечных года — всю свою историю от начала и до конца. Причины и следствия. Весь долгий путь домой и сколько пришлось вытерпеть и пережить. Страх, который не прекращался никогда, ни днем, ни ночью. Боль — жестокую, от ран и тупую, почти привычную, прочно обосновавшуюся слева под ребрами. А еще гнев. Гнев на Мориарти, на Майкрофта, на Джона и на себя самого. Он захлебывался словами и слегка охрип от криков, почувствовав, в итоге, только дикую усталость, а не долгожданное облегчение.       Джон по-прежнему тихо сидел на диване и безучастно смотрел в пустоту.       Идеальный, мать его, слушатель.       Еще через пару недель Шерлок решил сменить тактику. Он знал, что обошелся с Джоном очень плохо. Да, у него были на то веские причины, но сам факт они не отменяют. А значит — у его Джона есть все основания обижаться. Если Джон его простит, возможно, он придет в себя?       И Шерлок решил загладить свою вину.       Теперь он много разговаривал с Джоном, уже спокойно, взвешенно поясняя причины своего поступка, он просил прощения, он даже один раз стал на колени — все было без толку. Все, чего он добился — тоненькой ниточки слюны, сбежавшей на подбородок из неплотно закрытого рта.       Через три месяца пришла злость.       Тупая, глухая злость на все и всех. Шерлоку начало мерещиться, что Джон над ним издевается. Что он просто прикидывается, вознамерившись свести его с ума. Ну не может так быть! Ведь вот же он — рядом, только руку протяни! Живой, теплый, дышит, смотрит. Здоров, как утверждают доктора. А всю эту блажь — он просто придумал, чтобы его, Шерлока, помучить. Иначе как помутнением рассудка Шерлок свое поведение пояснить не мог, но и не оправдывал себя, ощущая впоследствии неимоверный стыд и вину. Бесконечно изучая разнообразные источники информации о случаях, похожих на случай Джона, Шерлок не нашел ничего полезного. Тогда, от отчаяния он залез в интернет. На одном из форумов он вычитал о довольно экстремальном способе, который показался отчаявшемуся Шерлоку приемлемым. Автор предлагал обратиться к инстинктам пациента, утверждая, что нет ничего сильнее в мире, чем инстинкт самосохранения.       И тогда Шерлок перестал Джона кормить и поить, оставляя еду и воду на журнальном столике, на расстоянии вытянутой руки от неподвижно замершего в кресле подопечного.       «Он не сможет устоять».       Целый день Шерлок терпел, изводя себя, даже не заглядывая к Джону, а под вечер ушел из дому. Ушел намеренно, чтобы до конца завершить начатое. Сначала, он, словно сумасшедший, метался по городу, рассчитывая вернуться около часу ночи. А потом нечаянно уснул на скамейке в парке, очнувшись только утром от криков детворы. На часах было половина одиннадцатого. Он не кормил и не поил Джона уже почти двое суток. Когда Шерлок ворвался в квартиру — Джона как раз увозила скорая, а, вернувшаяся из поездки к подруге миссис Хадсон, даже не подняла на него глаза, заперевшись внизу.       Только вмешательство Лестрейда и Майкрофта позволили Шерлоку избежать уголовного преследования, но сделать пропуск в палату Джона даже они были бессильны. Впрочем, вовсе из больницы его тоже не гнали. А через три дня сердобольные медсестрички даже стали приносить какую-то еду помятому и лохматому мужчине с больными глазами, бессменно сидящему на неудобном стуле в коридоре, перед входом в корпус.       — Иди домой, Шерлок. С ним все будет хорошо. Насколько это может быть, — Майкрофт приходил ежедневно. Разговаривал с лечащим доктором Джона, ненадолго заходил в палату и неизменно останавливался около шерлокового стула. Шерлок терпел его присутствие только от того, что Майкрофт мог хоть что-то рассказать о том, как дела за непрозрачной белой дверью в конце длинного коридора.       — Иди к черту, — ответил Шерлок, невидящим взглядом разглядывая абсолютно белую стену напротив.       — Ты ничем ему не поможешь, если сам будешь сидеть здесь до полного истощения.       Впервые за пять дней Шерлок поднял на Майкрофта глаза. — Что с ним будет?       — Ему будет лучше вернуться в клинику, Шерлок. Лучше для всех нас. Ты взвалил на себя непосильную ношу, но все могут ошибаться. Даже мы.       — Я хочу забрать его домой.       — Шерлок, никто больше не доверит его тебе. Мне и так едва удалось замять дело. О Бейкер-Стрит не может больше идти речи, прости.       — Ему нельзя обратно в клинику. Ему будет от этого хуже.       — Ему не может быть хуже, чем уже есть, — грустно покачал головой Макрофт. — Вряд ли он заметит разницу.       — Ты должен устроить его в другое место, — все так же безучастно проговорил Шерлок.       — Зачем? Предыдущая клиника — лучшая из всех. Там его знают, там высококлассные специалисты.       — Меня там тоже знают.       — Шерлок! Да одумайся же ты, наконец! Никто тебя больше к нему на метр не подпустит! Ты в своем уме? Ты хочешь и себя угробить так же, как…       Майкрофт осекся, отведя взгляд.       — Как и его? — невесело хмыкнул Шерлок. Можешь смело договаривать — ничего нового для меня ты не скажешь. Я действительно убил Джона Ватсона. И едва не похоронил его пять дней назад. Но если ты думаешь, что я его брошу — значит, я сильно ошибался относительно твоих умственных способностей. Мы или выплывем вместе или… Я все равно найду способ, ты же знаешь. Шерлок не договорил, но Майкрофт его хорошо понял.       — И что ты прикажешь мне делать с запретительным ордером?       — Придумай что-нибудь. Ты же у нас мастер интриг.       Майкрофт долго молчал, разглядывая осунувшегося практически до бестелесности Шерлока, а потом достал из кармана мобильный телефон.       — Я попробую решить эту проблему, Шерлок. Но от тебя тоже потребуется услуга.       — Чего ты хочешь?       — Я хочу твоего возвращения. Я не желаю, чтобы ты похоронил себя рядом с Джоном. Ты — слишком яркий талант, ты можешь спасти тысячи людей.       — Я больше не буду работать на полицию. Консультирующего детектива Шерлока Холмса больше нет. Без него, — Шерлок кивнул в сторону палаты, — это все бессмысленно.       — Я не прошу тебя снова стать детективом и носиться сломя голову по ночному Лондону. Я хочу, чтобы ты стал аналитиком в моем специальном отделе. Считай, что это будет платой. Я смогу устроить Джона в клинику неподалеку от твоей квартиры. Тебе разрешат посещения. Сначала — в присутствии санитара, потом — если будешь паинькой — тет-а-тет. Ты сможешь посвящать Джону все свое свободное время, а у тебя его будет достаточно. Но когда я буду поручать тебе задание — любое — ты будешь выполнять его беспрекословно. Всегда. Решать тебе. Или так, или Джон отправится в прежнюю клинику. И поверь, если ты вздумаешь выкинуть какую-то глупость — вас все равно найдут. Одно дело — бежать одному, а другое — в компании недееспособного.       — Ну и сука же ты, братец, — Шерлок с ненавистью смотрел на абсолютно невозмутимого Майкрофта.       — Это мы с тобой выяснили уже давно. Так каким будет твое решение? Джона выписывают уже завтра.       С минуту Шерлок молчал, а потом медленно кивнул.       — Я согласен.       — Тогда приводи себя в порядок и завтра в десять жду тебя в своем клубе на совещании. После этого сможешь навестить Джона на новом месте.       С этими словами Майкрофт вышел.       «Поверь, братец мой, ты мне еще спасибо скажешь», — подумал он, набирая номер.       — Мисс Морстен? Завтра в десять жду вас у себя в клубе. У нас впереди много работы.