Мой

      — Зачем это вам?       Смит смотрел цепко и холодно, Шерлок понимал, что своей поспешностью и излишней заинтересованностью выдал себя. Насторожил врага. Заставил его собраться.       — Любопытство умирающего?       — Вы не планируете умирать, — покачал головой Смит и внезапно набросился на Шерлока. Схватив со стула запасную подушку, он накрыл ею его лицо, изо всех сил наваливаясь сверху.       Он не успел освободить руки, не хватило всего минуты. Замок на правой был почти побежден, и, превозмогая боль и инстинкт самосохранения, вместо того, чтобы попытаться оттолкнуть Смита левой рукой, уже задыхаясь, Шерлок использовал ее для того, чтобы окончательно победить замок на правой. Уже практически теряя сознание от нехватки кислорода, он почувствовал, как путы, наконец-то ослабли.       Всю злость, презрение и ненависть к этому недочеловеку Шерлок вложил в свой удар. Несмотря на слабость от вливающегося в вены смертельного лекарства, наркотиков и побоев, он все еще оставался сильным и выносливым мужчиной, тренированным многочасовой беготней по городу. Против обрюзгшего, рыхлого, привыкшего к сидячему образу жизни Смита шансы были неплохи. Но только в том случае, если действовать молниеносно.       Адреналин помог разогнать туман в голове, и, выдернув из вены капельницу, он добавил еще два удара, целясь в солнечное сплетение и голову, абсолютно не щадя противника. Ему было откровенно плевать на то, что будет с этой мразью.       Нелепо хрюкнув и закатив глаза, тот свалился под ноги, и Шерлок сам осел рядом, опираясь на стену и пережидая приступ слабости. Дверную ручку запертой палаты кто-то дернул, и в дверь забарабанили, почти срывая ее с петель.       — Именем закона, откройте! — послышался до боли знакомый окрик, и, расплываясь в полубезумной улыбке, Шерлок откинулся затылком на стену. Все было кончено. Наконец-то. Еще ни одно дело не выматывало его и эмоционально и физически, как это.       Так их и обнаружила полиция — лежащего без сознания в нелепой позе Смита и страшно хохочущего Шерлока, размазывающего по щекам слезы, твердящего про кладбище мертвецов, на котором они все сидят.

***

      — Ты мог быть немного менее эксцентричным, — поморщился Майкрофт. Уже полностью пришедший в себя Шерлок пил горячий чай под присмотром Билли. Вокруг все еще суетилась полиция, на стене беззвучно вещал телевизор, демонстрируя кадры больницы из которой они только что вернулись. Было слышно, как внизу у миссис Хадсон разговаривает радио.       — Это как? Позволить задушить себя подушкой, пока твои прихвостни, не сумев справиться с элементарным заданием, упустят негодяя? Это будет менее эксцентрично?       — Ты прекрасно понял о чем я. Не стоило кричать о кладбище мертвецов, пока мы еще ни в чем не уверены.       — Они все там, Майк, — Шерлок устало провел ладонью по лицу. — В подвалах этой проклятой больницы. Возможно вмурованы в ее стены. Их сотни, может быть, тысячи бедолаг, поверивших в то, что им помогут. Тех, у кого не было денег на лечение или страховки. Тех, кого никто не станет искать. На кого плевать властям, плевать тебе. Среди них были и дети.       Майкрофт брезгливо поморщился, но Шерлок видел, что его эмоции напускные. Брат прятал за фасадом привычной холодной расчётливости негодование и некоторую растерянность. А еще досаду, что сам недооценил Смита — результат его упущения.       — Кстати, что насчет твоего представления в детском отделении?       — Видишь ли. Мистеру Смиту доставляет удовольствие расчленять людей. Желательно еще живых — в этом его особый кайф. Он и несколько его пособников в лаборатории подделывают результаты анализов, убеждая здоровых людей, что они больны смертельно. А после начинается следующий этап спектакля. Он предлагает этим людям помощь, якобы бесплатную — на волонтерских началах. Болеть — дело дорогостоящее, поэтому его считают едва ли не господом богом, веря каждому слову благодетеля. Их кладут в больницу и уже тут с помощью грамотной «терапии» приводят в состояние соответственное их «диагнозам».       — То есть, эти дети…       — Я почти на девяносто восемь процентов уверен, что повторные анализы в независимой лаборатории поставят под сомнение их смертельные диагнозы. Но видел бы ты, как они выглядят…       — Боже мой…       — Опекунов или родителей убеждали в том, чтобы они подписали добровольное согласие на извлечение здоровых органов. Отчасти это представлялась как плата за уже оказанную медицинскую помощь — мол, дети все равно умрут, но вы не будете должны за лечение ни цента. Отчасти — это представлялось как акт милосердия по отношению к другим больным, святое дело и все в таком духе. В больнице работают талантливые психологи.       — Погоди. Но если их пичкали какое-то время сильнодействующими препаратами, какие там органы могли остаться здоровыми?       — Я не медик, но всегда есть варианты. Глаза. Кожа. Больше всего страдают печень и почки, но сердце, при соблюдении правильных дозировок можно спасти. Плюс время, Майк. Кто-то соглашался и подписывал документы быстро, и тогда ребенок «умирал» тоже очень быстро. Не своей смертью, как ты понимаешь. Кто тянул с подписанием до последнего или не делал этого… что ж. Мистеру Смиту доставляло удовольствие просто наблюдать за медленной смертью ребенка.       — Ты же понимаешь, что то, о чем ты рассказываешь — буквально за гранью? Ты уверен, что это не плоды твоего немного неадекватного состояния? Я тоже всегда считал Смита отпетым негодяем, но не настолько же…       — Поверь, Майк, я еще немного сглаживаю подробности. Уверен, твоя Морстен уже нашла в административном здании много интересного, иначе у тебя не было бы повода вызвать полицию. В любом случае, я сделал то, что ты от меня требовал и заслуживаю покоя. Думаю у тебя тоже достаточно много дел. Чаепитие с Королевой, например.       Майкрофт еле заметно фыркнул, оглядывая Шерлока пристальным взглядом.       — Что ты намерен делать сейчас? Зря все же, ты так быстро сбежал из больницы, последствия твоего маленького… демарша будут ощущаться некоторое время и было бы разумно провести их в клинике. Я могу поспособствовать с этим…       — Вот уж нет, — отставив чашку, Шерлок сложил ладони под подбородком. — Для присмотра у меня есть Билли и миссис Хадсон.       — Джек так же мог бы…       — Не мог бы, — резко оборвал он брата. — Я не желаю видеть этого человека больше необходимого.       — В какой-то степени Джек не так уж плох…       — Я. Не желаю. Видеть. Этого. Человека. Что непонятного?       — Все предельно ясно, — Майкрофт вздохнул и поднялся. — Что ж. Отдыхай, я заеду еще вечером, если тебе будет что-то нужно…       — Не стоит, — Шерлок пожал плечами. — Я буду в порядке, к тому же, я собирался вечером навестить Джона.       — А вот это ты зря, — Майкрофт затормозил около выхода, — ты же не хочешь, чтобы доктор Ватсон увидел тебя в таком состоянии? Вряд ли он бы обрадовался, узнай он, что ты снова вернулся к наркотикам. Лучше отоспись как следует, повремени пару дней, пока хотя бы внешне не будешь похож на наркомана в поисках дозы.       — Ты же сам меня не раз убеждал, что Джон — просто овощ? — презрительно и горько усмехнулся Шерлок.       — Но никто не знает наверняка, — проронил Майкрофт и вышел, оставив поле себя приятную тишину, нарушаемую тихим бормотанием радио. Вскоре ушел и Билли, не нарушая размышлений Шерлока, лежащего на диване. Казалось, даже пыль в воздухе замерла, не мешая каталогизировать информацию в Чертоги, только солнечный блик, ползущий по полу, свидетельствовал о том, что время идет к закату.       — Что-то упорно было не так. Слегка притупленный препаратами мозг работал медленнее обычного, словно застоявшийся, нехотя, со скрипом разгоняясь до былых скоростей. И все вроде было гладко, все правильно, при детальном рассмотрении не находилось в деле ни единой зацепочки, но отчего тогда при мысли о завершении дела по спине ползли противные мурашки, означавшие одно — где-то Шерлок что-то упустил. Что-то было не так, что-то мешало расслабиться.       Практически сдавшись, нехотя он сполз с дивана, принял необходимые препараты и направился в ванну. После горячего душа в голове немного прояснилось, и Шерлок, переодевшись, нерешительно замер около зеркала. Стоит ли действительно идти к Джону сейчас? Не то чтобы он беспокоился о том, что Джон мог увидеть его в неподобающем виде — тот видел его всяким, но сможет ли он сам уделить Джону достаточно внимания? Майкрофт, вероятно, был прав, когда…       Озарения всегда приходили внезапно. Казалось бы крутится что-то в голове — и так и сяк пытаешься приладить деталь в общую картину, а она — не становится на свое место. И как не подправляй края — все равно выпирает из общего рисунка. Но вот происходит что-то — звук, запах, сказанное вовремя слово — и эта деталь, словно примагниченная, точно летит в цель и встает на место с щелчком облегчения, и картина сразу становится полной и объемной. Вот и сейчас Шерлоку словно наяву послышался такой щелчок.       Майкрофт.       Та самая шероховатость, которая беспокоила его целый день, касалась вовсе не дела, а его брата. То, как он уходил, как замер, обернувшись, как ненавязчиво, очень в своем стиле убеждал Шерлока в том, что идти к Джону сейчас не стоит, лучше повременить несколько дней — было в этом что-то не то. Не настоящее. Напускное.       Джон.       Шерлока словно ледяной водой окатило.       Он выскочил из дома даже не успев надеть свое пальто, сжимая его в руке. На улице уже стемнело, горели фонари, гуляли люди. Со стороны ближайшего паба доносились звуки музыки, из-за поворота уже вывернуло такси, начиная притормаживать, повинуясь повелительно вскинутой руке, когда, внезапно, боковое зрение выцепило из толпы фигуру, медленно бредущую по тротуару. До боли знакомую фигуру.       Опасаясь того, что на фоне отказа от препаратов у него начались зрительные галлюцинации, Шерлок зажмурился, а потом все же решительно распахнул глаза, поворачивая голову в сторону замершего в нерешительности у перехода человека. Было достаточно темно и достаточно далеко, чтобы увидеть его лицо, но этого было и не нужно — Джона Шерлок был способен узнать в темноте и на ощупь. Ни с чем нельзя спутать эту походку, эту осанку и эти жесты. Это точно был не Джек.       Они замерли по обеим сторонам улицы, ожидая пока светофор сменится на зеленый, не отводя друг от друга взгляда. Шерлок не видел глаз, но чувствовал на себе пристальный, прожигающий насквозь взгляд. Если бы не плотное движение, он бы уже рванул не разбирая дороги вперед — еще никогда секунды не тянулись так медленно.       Наконец, светофор мигнул зеленым, и Шерлок бросился к так и стоящей на противоположной стороне дороги фигуре.       Джон был в больничной одежде и наброшенной сверху куртке с чужого плеча, но это совершенно точно был он. Не помня себя, Шерлок обхватил его руками, вжимая в себя до легкого стона, жадно втягивая носом запах лекарств, идущий от его волос и легкий, едва различимый под ними запах самого Джона. Ни с чем не сравнимый, родной запах.       — Джон…       Это было больше похоже на стон. Это было невероятно, невозможно, но вот он — в самом центре Лондона, рядом, совершенно точно добравшийся сюда самостоятельно, осознающий себя в пространстве и имеющий четкую цель. То, что Джон шел домой — даже не ставилось под сомнение.       Но вот откуда он шел в таком виде, если еще несколько дней назад Шерлок оставил его под присмотром в очень дорогой и очень респектабельной клинике?! Дедукция пасовала, то ли потому что это был Джон и его извечная непредсказуемость, то ли потому, что соображал сейчас Шерлок явно с трудом.       — Как? Откуда… Откуда ты тут?! — по той же причине не удавалось четко формулировать мысли.       Джон отстранился от него, оглядывая его лицо и фигуру немного неуверенно, потом оглянулся вокруг, словно убеждаясь в том, что попал именно туда, куда хотел.       — Из больницы, — прохрипел еле слышно. Его голос звучал так, словно он впервые пробует произносить слова — неуверенно, глухо, хрипло и медленно, старательно проговаривая каждый звук. — Домой.       Это слово и взгляд, брошенный по направлению к дому, Шерлок понял мгновенно, подхватывая Джона под руку.