7
12 октября 2017 г., 00:37
Эмма наблюдала, как гриффиндорец глубоко вздохнул, зажал палочку крепче в своих пальцах и направил на шкатулку. Стараясь не рассмеяться на его чрезвычайно сосредоточенное лицо, она скрестила руки на груди.
– Эверте Статум! – шкатулка звякнула и с глухим стуком приземлилась на свое место. Мальчик разочарованно взглянул на кончик волшебной палочки, словно в нем заключалась вся вина мира, и поник.
– Попробуй еще раз, Мартин, – проговорила блондинка. Ученик вновь встал в стойку: выпрямился, навел палочку на предмет и собрал в кучку брови. – Так, Мартин, взгляни на меня, – встрепенувшись, он перевел взгляд на преподавателя, – это, конечно, хорошо, что ты так серьезно подходишь к этому, но тебе не хватает легкости в обращении с этим заклятием. Ты чересчур сосредоточен. Наблюдай за моими действиями…
Вынув палочку из кармана мантии, Эмма легко взмахнула ею и проговорила вслух заклинание. В этот же момент шкатулка поднялась в воздух и закрутилась в водовороте, глухим стуком ударяясь об стену. Ее крышечка предупредительно простонала, и Эмма подумала, что вскоре придется применить «репаро».
– Увидел? – гриффиндорец кивнул и вскинул палочку.
Когда шкатулка, наконец, сделала положенный круговорот, Эмма широко улыбнулась, словно это она, а не Мартин преодолел себя.
– На сегодня все, не забудьте к следующему занятию подготовиться к контрольной, – на прощание сказала она. Ребята, переговариваясь, покинули кабинет, оставляя девушку наедине с собой. Однако не надолго.
Тихий стук привлек внимание блондинки, и она вскинула голову. Дверь осторожно открылась, и Реджина нерешительно заглянула внутрь. Уголки ее губ потянулись вверх, сменяя растерянность на лице, стоило ей увидеть широкую улыбку преподавателя Защиты от темных искусств.
– Можно?
– Конечно, – энергично воскликнула Эмма и подпрыгнула на месте.
– Дети после твоих занятий чересчур возбужденные, – заметила брюнетка, останавливаясь в центре помещения.
Эмма пожала плечами, неотрывно наблюдая за каждым шагом Реджины.
– Что я могу сказать, из меня вышел крутой преподаватель, – нескромно ответила она, обходя свой стол и приваливаясь к нему бедром. Реджина ухмыльнулась, и девушки обменялись улыбками.
– Так, ты… – начала Эмма, и слизеринка вскинула взгляд, прерывая ее на полуслове.
– Я подумала, что раз в прошлые выходные мы не смогли сходить в Хогсмид, ты не откажешься сделать это в эти, – предложила брюнетка, бросая эти, словно ничего не значащие слова в пространство кабинета.
Для нее они ничего и не значат, кисло подумала Эмма, руша розовые воздушные замки, появляющиеся каждый раз, стоило Реджине сделать ей шаг навстречу.
– Да, отлично… черт, нет! – Реджина подняла брови, и блондинка неловко потерла шею, с досадой глядя на нее. – Не могу. Я встречаюсь с новоиспеченным бойфрендом Руби. Ну что за отстой!
– Ох, что ж, – Реджина не смогла скрыть разочарование, отразившееся на ее лице, а Эмма попросту не стала. – Тогда, в другой раз.
– Как насчет воскресенья? – Скажи «да». Мерлин, скажи «да».
– Да, – возвращая улыбку на лицо, ответила Реджина. Легко оттолкнувшись от стола, девушка прошла к двери и, остановившись, обернулась. – Желаю отлично провести время, мисс Свон.
Когтевранец вихрем залетел в кабинет и смущенно остановился, завидев двух преподавателей.
– Мистер Стивенсон, – кивнула напоследок Реджина и покинула кабинет.
Мальчик топорно кивнул и виновато обернулся к Эмме. Джон был настоящим заучкой, старавшимся приходить раньше всех, а уходить – позже.
– Ой, садись уже, – пробормотала она. Обмакнув перо в чернила, она кинула последний взгляд на дверь и крепко сжала губы, не позволяя широкой улыбке расцвести на лице.
***
Эмма отпила пива из высокой кружки и с тоской взглянула на щебечущих возлюбленных. Она была рада за Руби. Очень. Август был приветливым, вежливым, аккуратным и надежным мужчиной. Именно тем, кто был так нужен такой девушке, как Руби. Который бы не ограничивал ее свободу и не пытался приструнить своенравный характер. А лишь поддерживал и задавал верное направление их отношениям. Репортер был умен и обладал хорошим чувством юмора, импонировавшим Эмме. К тому же, они отлично смотрелись вместе. Природная яркость подруги становилась более мягкой и спокойной рядом с Бутом, приобретая нежное свечение: вызывающий алый становился просто красным, а поведение чуть сдержанным. Эмма понятия не имела, как мужчине это удавалось, но успех был на лицо. Белль с восторгом слушала детали их первого свидания, а Эмма всеми силами старалась согнать с глаз отстраненность. Она была рада за Руби. Но один взгляд на людей, которые отыскали и так явно любили друг друга, поселял в ее собственном сердце тяжесть. Эмма вспомнила свои первые серьезные отношения: девушку звали Беатрис. Беатрис Хопс. Какие-то отдельные черты внешности пуффендуйки всплыли в ее памяти: волосы цвета осенней листвы, ореховый цвет больших глаз, ямочки на щеках. Однако как Эмме не хотелось, ей не удавалось вспомнить что-то большее. Она даже не помнила, куда они ходили на первом свидании. И где произошел их первый поцелуй. Зато блондинка помнила, что в то время в Хогвартсе проходил Святочный бал, и Реджина была одета в струящееся до пола платье цвета бургундского вина. Ее длинные смоляные локоны были заколоты на макушке, пока несколько прядей свободно обрамляли лицо, а пухлые губы были подведены бордовой помадой… Отлично. Эмма улыбнулась, когда взгляд Руби упал на ее лицо, и кивнула на вопрос Августа, нравится ли ей преподавать в Хогвартсе. – На следующей неделе состоится матч между Болгарией и Бразилией, вы все приглашены, – улыбнулся Август, и Руби мягко чмокнула его в щеку. – Отдельная ложа, один из лучших видов. Руби рассказывала, что вы состояли в гриффиндорской команде по квиддичу, – взгляд мужчины скользнул на Эмму. – Думаю, вам понравится взглянуть на это с новой стороны. – Эмма еще не пропустила ни одного матча, – кивнула Руби. – Я буду рада, – ответила девушка. – Можете привести кого-то, – невзначай кинул Бут и сделал глоток кофе. – Эмма, как насчет того, чтобы позвать Реджину? – хмыкнула официантка и с вызовом в темных глазах взглянула на подругу. Эмма закатила глаза и зарылась пальцами в густую светлую шевелюру. Не оставалось сомнений, что это было подстроено специально. Не пыталась это скрыть и сама Руби. Она не сводила глаз с подрумянившегося лица подруги, ожидая ответа. – Если она согласится… – неопределенно ответила Эмма и попыталась скрыть горящие щеки за стеклом пива. – Реджина тоже играла в квиддич, она хороший игрок. Не чета нам, конечно… И это тоже было сделано специально. Возмущение, написанное на лице Эммы, когда она подняла голову, столкнулось с издевательской ухмылочкой подруги. И Эмма поняла, насколько она ее ненавидит. И любит. Белль рассмеялась, и девушки к ней присоединились, оставляя Августа рассеянно улыбаться из-за непонимания. Когда смех утих, блондинка дождалась, когда возлюбленные потянутся к напитками, и зловеще протянула: – Ребята, вы уже думали о помолвке? – эффект от брошенных вскользь слов заставил Августа поперхнуться, а Руби залиться краской. Белль лишь с улыбкой уткнулась себе в чашку, сдерживая рвущийся смех. Широко улыбнувшись, Эмма откинула на спинку стула и с удовольствием стала наблюдать за неловкостью ребят. Несмотря на полученный позже подзатыльник от Руби, девушка знала, – это того стоило.***
Эмма встала перед высоким зеркалом и приложила к себе очередной свитер. Вещь красивого изумрудного оттенка полетела спустя минуту на кровать, где ее ждали остальные пожитки из гардероба девушки. Отброшенные и отвергнутые. Глубоко вздохнув, блондинка прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. Ей необходимо было взять себя в руки. В прошлый раз она потратила на подбор одежды около часа. Эмма подумала, что если она не поторопится, то переплюнуть этот рекорд ей не составит никакого труда. Девушка взглянула в глубины опустошенного шкафа и перевела взгляд на кровать. Взяла в руки клетчатую рубашку и вновь откинула ее в сторону. Слишком просто. Платье? Слишком торжественно. Костюм? Слишком официально. Джинсы? Эмма посмотрела на свои ноги. Она уже была в джинсах. Это то, что ей удалось выбрать без потери времени и нервов. Может быть, футболка? Что я, подросток? Взгляд светлых глаз упал на меланжевый пуловер с V-образным вырезом. Он хорошо на ней сидел и отлично подходил к джинсам. Кивнув самой себе, Эмма взяла его в руки и надела на тело, наслаждаясь мягкостью и удобством. Все, выбор сделан. Обратно дороги нет. Девушка посмотрела на часы: до их встречи оставалось еще полчаса. Взмахнув палочкой и вернув все вещи на свои места, Эмма плюхнулась на кровать и взяла с тумбочки книгу. Открыла на закладке и размяла шею, занимая себя на оставшиеся полчаса. Спустя двадцать минут Эмма взглянула на циферблат и нахмурилась. Что за черт? Стрелки часов не изменили своего положения с последнего раза, когда она смотрела время. А было это перед тем, как она решила провести остаток времени за книгой. Отбросив ее в сторону, девушка резво вскочила с постели и с дико бьющимся сердцем вышла в коридор. Так и было: ее часы остановились, и Эмма крупно опаздывала. Если Реджина все еще будет ждать ее в школьном дворе – это просто окажется чудом. Схватив портмоне, девушка накинула на плечи плащ и выбежала из учительского блока. По дороге она несколько раз кивнула ученикам, с удивлением глядящих вслед убегающему преподавателю. Моля всех возможных богов, блондинка вылетела из школы и врезалась в направляющую в здание Реджину. – П-прости, – на выдохе выпалила Эмма, прежде чем согнуться пополам и упереться руками в колени. – Мои ч-час-сы, он-ни встали и я… я оп-поздала… – Эмма? – девушка подняла голову и взглянула на нахмурившуюся брюнетку. – П-прости, – вновь повторила Эмма и вытянулась во весь рост. Виновато взглянув на слизеринку, она закусила щеку изнутри. Осмотрев запыхавшуюся девушку и ее в беспорядке упавшие на плечи длинные волосы, брюнетка сжалилась и кривовато улыбнулась. – На встречу со мной еще никто не опаздывал, – со смешком проговорила она. – Новый для меня опыт. Увидев, что угроза миновала, Эмма позволила мягкой улыбке окрасить свое лицо. – Я подумала, что ты передумала, – тихо прошептала Реджина, смывая ухмылку с тонких губ. – О чем ты? – теперь пришла очередь Эммы хмуриться и в ожидании посмотреть на девушку. – Ни о чем, это так… – покачала головой Реджина, надеясь отвлечь блондинку от сказанного. – Можем идти? Повернувшись в сторону дороги, она сделала шаг вперед, когда почувствовала нежную, но крепкую хватку на своем запястье. – Реджина, – окликнула ее Эмма и потянула назад, заставляя обернуться. Реджина выдохнула и прикрыла глаза, сдаваясь под этой мягкой настойчивостью. Встретившись взглядом со светлыми глазами, она прикусила губу. – Вся эта задумка с дружбой… я бы поняла, если бы ты решила ее не продолжать. После того, что я тебе рассказала, – добавила она, ощущая тепло в том месте, где ладонь Эммы обвивала ее руку. – Да и друг из меня никакой, скажем честно. Люди, как правило, боялись моих перфекционистских запросов. Я всю жизнь привыкла быть одной, так проще. На себя надеешься, за себя отвечаешь, – с отстраненным выражением карих глаз закончила Реджина. Сердце Эммы наливалось теплом каждый раз, стоило Реджине приоткрыть дверь в свою душу. Прямо как тогда в магическом круге. Прямо как сейчас. Это признание, честное и откровенное, такое простое и такое значимое для Эммы. Ведь оно означало доверие – самое ценное для девушки. Идеальных людей не существовало. В каждом был изъян, и признание своего изъяна означало, что ты можешь принять себя таким, каким ты был. Со всеми недостатками, страхами, предрассудками. Со всеми демонами, что гнездились у тебя в душе. И в наиболее подходящих случаях норовили выбраться наружу. Но также это означало, что ты можешь принять недостатки и другого человека, а это высшая степень людской мудрости. – Ты не одна, – ответила Эмма. Мягкий свет, идущий от зеленых глаз, заворожил Реджину, и она почувствовала, как Эмма погладила большим пальцем тонкую кожу ее запястья. Это успокаивало. Брюнетка улыбнулась, и Эмма выпустила ее руку, пряча ладони в карманы джинс. Вместе они ступили на дорогу, ведущую к Хогсмиду. – Больше известий из Министерства не поступало? – спросила гриффиндорка, глядя на девушку. Реджина покачала головой и откинула несколько упавших на глаза прядей. – Даже не знаю, что хуже, – пробормотала она, глядя вдаль. В тишине девушки дошли до деревушки и направились прямиком в «Три метлы». – Что ты обычно пьешь? – спросила Эмма, игнорируя меню. Блондинка шкодливо улыбнулась и сложила локти на столе, наклонившись к Реджине. – Содовую с яблочным сиропом, – ответила та, рассматривая содержимое кожаной книжечки. От Эммы не укрылось, как брюнетка осторожно оглянулась по сторонам, а затем сосредоточила свое внимание на меню. Которое, она была уверена, слизеринка знала наизусть. – Так и думала. Ты такая предсказуемая, – рассмеялась Эмма и откинулась на спинку стула, бросая на девушку блестящий взгляд из-под ресниц. – Не правда, – возмутилась Реджина, легко прочитав за «предсказуемостью» «скучность», и опустила меню. – Когда я была студенткой, то частенько заказывала огненный виски. Победоносно улыбнувшись на отвисшую челюсть гриффиндорки, Реджина приподняла брови и дождалась, когда девушка придет в себя. – Да ты гонишь, – все еще не веря, прошептала Эмма. Даже она в свои школьные годы не позволяла подобного, а ведь была еще той оторвой! Но чтобы пример для подражания, идеальная Реджина Миллс, первая ученица Хогвартса заваливалась в «Три метлы» и пила огненный виски, – да быть этого не может. – Оборотное зелье, Эмма, – выдохнула Реджина. – У меня оно получилось лишь однажды, и я спустила его на безобидную шалость, – буркнула Эмма, складывая руки на груди. – И в кого ты превращалась? – Не скажу, – хмыкнула Реджина и подозвала официанта. – Два огненных виски, – обернулась Эмма, не дав Реджине возможности сделать заказ. Когда ей еще выпадет возможность побыть с брюнеткой наедине да еще и накачать крепким алкоголем? Значит нужно брать от сегодняшнего дня все. – Ты уверена? – ухмыльнулась Реджина. – О да! – воскликнула Эмма. – И будь уверена, в конце этого вечера ты выдашь мне не только имя того несчастного, личностью которого пользовалась. Реджина на это самоуверенное заявление лишь оскалилась и наклонилась вперед, заставляя блондинку неуверенно сглотнуть. – Увидим.***
Эмма завороженно смотрела, как Реджина приговаривает третью кружку, оставаясь абсолютно трезвой. Сама девушка уже косила на оба глаза и всеми силами старалась сохранять вертикальное положение. Получалось плохо. Реджина облизнула губы, собирая с них капельки виски, и улыбнулась очарованной этим бесхитростным действием коллеге. – Так нечестно! – возмутилась Эмма, подпирая щеки ладонями. – У тебя в этом больше опыта. Блин, да это ж не правильно. – Почему? – рассмеялась брюнетка. – Потому что ты вся такая положительная… – бездумно выпалила Эмма, не заметив, как на лицо Реджины набежала тень. – Ты меня плохо знаешь, – мрачно ответила она и сделала глоток из следующей кружки. – Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни был, – заявила блондинка, и на мгновение ее зеленые глаза потеряли всякую веселость и хмель. В этом взгляде было слишком много чувств, поэтому Реджина прочистила горло и перевела тему разговора на нейтральные материи. – Макгонагалл, – сказала она, обводя пальцем ободок кружки. – Что? – переспросила Эмма, впадая в пьяный ступор из-за резкой смены темы. – Оборотное зелье. Я превращалась в Макгонагалл, – кривовато улыбнулась Реджина, закатывая глаза. Это была одна из ее немногих проделок, которой она по-настоящему гордилась. – Минерва? – вскричала Эмма, привлекая к ним внимание других посетителей. Глаза блондинки комично округлились, и тело задрожало от возбуждения. Реджина как могла старалась сдержать рвущийся наружу смех, глядя на взбудораженную девушку. – А ты думала, почему она меня недолюбливает? – игриво спросила Реджина. Эмма еще раз покачала головой, выпуская пораженный смешок. – Она тебя подловила, не так ли? – Было немного неловко встретить ее с делегацией, – пожала плечами брюнетка, выглядя ни на йоту виноватой. – Наверное, это была умора, – предположила Эмма. – Поверь, ни сколько. Эмма ухмыльнулась и взглянула на свою полупустую кружку. Алкоголь постепенно испарялся из крови, и она вновь могла мыслить связно. Они сидели в «Трех метлах», было уже довольно поздно, и заведение собиралось закрываться. Между ними витала спокойная, доверительная аура: Реджина выглядела расслабленной – ее темные глаза блестели в свете свечей, а кожа отливала красивым оттенком бронзы. Смоляные локоны мягко обрамляли лицо, и когда девушка пропускала их между пальцами, они идеально ложились обратно. Взглядом, чуть хмельным и безмятежным, она глядела на гриффиндорку, подперев щеку кулаком. И сейчас она так сильно походила на себя шестнадцатилетнюю, что сердце Эммы пропустило удар. Могла ли она, имея такое сильное чувство, сдерживать его внутри себя? Это было невыносимо. Но и по-другому девушка не могла. Реджина была для нее сродни воздуху. Она любила ее так неистово, что только по этой причине готова была быть ей тем, кто нужен. – Ты залипаешь, – шепнула Реджина, приподнимая уголки губ. Эмма моргнула и подарила ей ответную улыбку. – Расскажи о своем детстве, – попросила Эмма, отгоняя наваждение. – Это скучно и не интересно, – тут же отозвалась брюнетка. Ее плечи напряглись, а с лица ускользнуло прежнее веселье. – Мое детство… оно немного отличается… – девушка выдохнула. И тут же сделала глубокий вдох. – Я была чересчур энергичным ребенком. До поступления в Хогвартс моя мать потратила достаточно времени, чтобы как-то приструнить. Она выпрямляла мой характер, как выпрямляла волосы. Жестко, резко и иногда больно. Вытравляла все, что ей казалось противоестественным и неподобающим. Ее методы воспитания были весьма… суровыми. – Например? – напряглась Эмма, наблюдая, как Реджина закусила губу, а в черных глазах отразилась боль. – Моя мать имела определенную страсть к… плети, – осторожно договорила брюнетка. – Она любила использовать ее, когда я, по ее словам, выказывала особую дерзость. – Как часто? – бесцветно спросила гриффиндорка. – Ну, скажем так, некоторые шрамы со мной по сей день. – А твой отец? – Мой отец был добрым, щедрым, но безвольным человеком. Ему не хватало силы духа, чтобы противостоять ей. Поэтому, в большинстве случаев, он пропадал на работе. Очень скоро я перестала ему жаловаться. Голос Реджины сошел на «нет», и в глазах отразилась доселе невиданная Эммой затравленность. Кора была жесткой женщиной, не терпящей, когда ей перечили. Но она и подумать не могла: властолюбивая мракоборщица была настоящей садисткой по отношению к своей единственной дочери. Родители Эммы души в ней не чаяли. Прощали любые проделки, даже те, которые стоило бы обуздать. Они предоставляли ей любые возможности. Но при этом относились прежде всего как к взрослому, самостоятельному человеку. Они прислушивались к ее мнению, просили аргументировать то или иное решение. Поэтому она не выросла избалованной. Родители не создавали ей рамок, она делала это сама. И таким образом росла и училась. И сейчас, слушая безрадостный рассказ Реджины, любила их еще сильнее. – Поэтому для меня было настоящим даром, когда я получила письмо из Хогвартса. Ведь это означало, что я могу избежать всего этого. – Ты часто оставалась на Рождество в школе… – подсказала Эмма, испытывая сильную потребность обнять девушку и вновь вернуть ей веселость и умиротворение. – Я говорила, что мне предстоят сложные экзамены, и я буду корпеть в библиотеке. Собственно, обычно так оно и получалось, – брюнетка попыталась улыбнуться, и сердце Эммы сжалось с этой попытки, – не все уродились гениями. – Уж не меня ли ты имеешь в виду? – натужно рассмеялась Свон, тщетно пытаясь вытравить из груди тяжесть. – Хоть я и не люблю Минерву, но уважаю ее как преподавателя. Если она считала тебя одаренной, значит, так оно и было. – Я была разгильдяйкой, какой свет не видывал. Просто мне довольно легко давались уроки трансфигурации, и это стало моим зеленым билетом в кружок ее любимчиков. – Действительно, один из самых сложных предметов… ничего особенного, – широко улыбнулась Реджина, любуясь румянцем, окрасившим щеки блондинки. – Мне всегда больше нравилось зельеварение, – пожала плечами Эмма, испытывая смущение. Заведение опустело, и несколько одиноких метел принялись подметать пол. Подул легкий ветер, и огонь свечей затух, оставив несколько над их головами. Эмма поднялась со своего места, чувствуя уверенность в движениях, и подала руку слизеринке. Реджина вложила свою ладонь и неуверенно пожала. – Нужно будет повторить, – проговорила она, глядя на Эмму. – Непременно, – прошептала блондинка, помогая ей встать. Стоило им выйти на улицу, в помещении погасли оставшиеся свечи.
