— Амортенция пахла яблоками, и тогда я поняла, что бесповоротно в тебя влюбилась

      Оттянув волосы девушки, блондинка заставила ее разомкнуть губы и поцеловала, мокро и глубоко. Ее язык дразнил небо, пока пальцы лихорадочно перебирали темные локоны, а тело машинально двигалось в рваном ритме.       – Я нравлюсь тебе? – спросила брюнетка, стоило Эмме оторваться от ее рта. Ладонь девушки нежно уперлась в ее плечо, и она посмотрела на нее своими серыми глазами.       – Конечно, – выдохнула Эмма, желая продолжить начатое. И она не врала. Габриэль ей действительно нравилась. Она была красивой, страстной и забавной. И по долгу своего факультета – спокойной и умной.       Эмма поцеловала уголок ее рта и расстегнула пуговицы блузки. Ее мозг окончательно потерял способность мыслить, полностью отдавая себя во власть тела. А оно требовало, требовало того, что готова была дать ей когтевранка. Прямо сейчас.       – Любишь? – шепнула Габриэль, и Эмма застыла. Разум включился.       – М, – глубокомысленно ответила блондинка и отодвинулась. Нет, она не любила Габриэль. Она вообще никого не любила. Но Эмма уважала девушку достаточно, чтобы не соврать.       – Я забочусь о тебе. И ценю, – заметила она и села на кровати. Брюнетка закусила губу и улыбнулась. Ее темные волосы разметались по подушке, пока когтевранка старалась привести в норму дыхание. Улыбка вышла горькой.       – Понятно, – произнесла Габриэль и остро взглянула на Эмму. – Есть кто-то другой, другая, верно?       – С чего ты взяла? – Эмма замялась и встала с постели.       – Просто предположила, но, по-видимому, не прогадала, – ответила девушка. – Она из нашей школы? – продолжила она сыпать вопросами, но с такой чуткостью и мягкостью в голосе, что Эмма не могла не ответить.       – Да, – хмыкнула гриффиндорка. В серых глазах промелькнула догадка.       – Она все еще в нашей школе?       – Нет, – еле слышно ответила Эмма и обхватила себя руками.       – Но если ты любишь ее, то почему готова была… – Эмма так резко обернулась, что распущенные волосы ударили по лицу, пока на нем медленно отражалась горечь.       – Потому что мы никогда не будем вместе!       Эмма моргнула и протянула руку, собираясь взять солонку. Ее мясо остро нуждалось в соли.       – Ты переусердствуешь, Эмма, – протянул знакомый голос, и Эмма обернулась. Реджина заняла место рядом с ней и улыбнулась. Взяв в руки столовые приборы, она отрезала кусочек курицы и положила в рот.       – На мой взгляд лучше пересолить, чем недосолить, – мило поморщилась преподавательница и начала сильно солить содержимое тарелки. Колпачок сорвался, и вся соль оказалась на ее мясе. – Ну, отлиииично…       – О, Эмма, – Реджина отодвинула испорченное блюдо и взяла чистую тарелку. Наложила на нее того, что было на тарелке Эммы, и поставила перед ней. Все это было сделано четко и быстро, без лишних слов и просьб. Бессознательно. Замершая Эмма тихо наблюдала за ее действиями, боясь спугнуть.       – Я могла и сама это сделать, – наконец ухмыльнулась блондинка и поиграла бровями. Брюнетка на это лишь покачала головой и тихо рассмеялась.       – Я всего лишь помогла тебе избежать еще одной возможной неудачи. Не стоит благодарить.       – Реджина, как дети справляются с новыми заданиями? – прервал их Дамблдор, слишком уж проницательно глядя поочередно на каждую. Эмма отвела взгляд, а Реджина нахмурилась.       – Отлично, на самом деле, – брюнетка быстро переключилась на новую и ясную для нее тему разговора. – Они стараются сделать все, как надо, это для меня главное.       – Это потому, что ты растишь чертовых перфекционистов, под стать себе, – Реджина послала ей укоряющий взгляд, на который блондинка высунула язык.       – Ребенок, ей богу, – прошептала она достаточно громко, чтобы пара преподавателей оглянулись на них. Директор добродушно рассмеялся.       – Я рад, что вы сработались, – произнес он и вернулся к своей трапезе.       После обеда девушки двинулись по коридору, попеременно кивая вежливым студентам. Реджина уверенно несла себя по многочисленным лестницам, пока Эмма отрешенно следовала за ней. Оставалось немного до преподавательского корпуса, когда брюнетка резко обернулась и схватила ничего не подозревающую девушку за руку.       – Что за… – тело блондинки дернулось в сторону, и она нашла себя в пустом коридоре. Ошалело оглянувшись на слизеринку, Эмма в ожидании подняла брови.       – Давай развлечемся, – по-девичьи улыбнулась Реджина, и Эмма внутренне задалась вопросом «откуда все это взялось?».       Последние две недели брюнетка мало походила на того человека, которого Эмма встретила, только появившись в Хогвартсе. Она чаще улыбалась и смеялась. Для нее стало естественным заговаривать с гриффиндоркой, сталкиваясь в коридорах, или девушка приходила после уроков и договаривалась о расписании следующих занятий дуэльного клуба. Но самое главное – она была безмятежна. Эмма списывала все на то, что давно не появлялось новостей из Министерства, а Дамблдор лишь ободряюще улыбался, стоило Реджине осторожно поднять этот вопрос. В конце концов, это было не в характере директора – скрывать плохие новости. Если бы они были – он непременно бы сказал. Но пока в гавани было спокойно. И Эмма тихо радовалась этому.       Распахнув дверь пустого кабинета, Реджина зашла внутрь, побуждая блондинку последовать за ней.       Взгляд светлых глаз зацепился за котелок и лежащую рядом темно-синюю тетрадь.       – А что, для преподавателей Хогвартса теперь обязательно проходить курсы повышения квалификации? – спросила Эмма, подходя ближе к столу. Оглядев его содержимое, она перевела взгляд на растерянную девушку.       – То есть, мы здесь не для того, чтобы ты дала мне пару уроков зельеварения? – объяснила блондинка, скрещивая руки на груди.       – Идиотка, – Реджина покачала головой. – Я подумала, что мы могли бы, ну, не знаю, вспомнить школу, – улыбка, расцветшая на губах брюнетки, была столь ослепительна, что Эмма не могла ей сопротивляться. Да если бы она ей предложила без метлы полетать – гриффиндорка уже бежала бы открывать створки.       – Что вы сейчас проходите со студентами? – энергично включилась в задуманное Эмма и вновь оглядела ингредиенты: сушеный инжир, семена клещевины, мята, кора рябины, тушеная мандрагора, корень валерианы и многое другое.       – С второкурсниками – рябиновый отвар, с третьекурсниками – уменьшающее зелье. Шестикурсникам сегодня рассказывала про эйфорийный эликсир и амортенцию. Ты же и без меня это прекрасно знаешь, – Реджина улыбнулась и взяла в руки перечную мяту.       – Амортенция… – задумчиво хмыкнула Эмма и грустно, как показалось Реджине, рассмеялась. – А что, давай приготовим любовное зелье. У меня оно, в свое время, так и не получилось.       – Неужели? А еще называешься одаренной волшебницей, – Реджина игриво подмигнула и поставила перед ними котелок. – Одно из самых ярких воспоминаний в моей жизни.       – Правда? – Эмма закинула несколько ингредиентов на дно котелка и внимательно посмотрела на брюнетку.       – Я дни и ночи старалась повторить рецепт правильно, изводила себя, – кивнула слизеринка и добавила три капли настойки горькой полыни. – Но когда получилось – запах пергамента, красного дерева рукоятки Нимбуса и чистого постельного белья, которое пахнет яблочным кондиционером. Наверное, поэтому я так люблю яблоки, – хихикнула Реджина и помешала смесь. Эмма кинула корень маргаритки и с некоторым отчаянием посмотрела на зелье.       – Что-то не так? – брюнетка взглянула на расстроенное лицо девушки и вынула ложку из котелка.       – Нет, – быстро оправилась Эмма и ободряюще улыбнулась слизеринке.       – А чем она пахла для тебя? – спросила Реджина.       Тобой, Эмма прикусила нижнюю губу и пожала плечами.       – Не помню. Шампунем вроде.       Реджина удивленно приподняла брови, но что-либо говорить не решилась.       Пока Эмма по часовой стрелке размешивала содержимое котелка, Реджина уперлась ладонями в край стола и внимательно посмотрела на сосредоточенную гриффиндорку.       – Расскажи о своих родителях, – тихо попросила она, заставляя Эмму подпрыгнуть от неожиданности.       – Я только сейчас поняла, что многого о тебе не знаю, – выпалила Реджина, и в ее темных глазах отразилось разочарование. Разочарование за себя. – Прошло столько времени с тех пор, как кто-то интересовался мной. Не моими достижениями и семьей, а мной. Просто Реджиной. Что я также отвыкла интересоваться кем-то.       Просто Реджина попыталась улыбнуться, но напряженная линия челюсти свела попытку на «нет».       – Мои родители… они чудесные, – широко улыбнулась Эмма. – Нет, правда. Я очень ценю их и благодарна за все, что они для меня сделали. Ни для кого не секрет, что я родилась в очень обеспеченной семье. Боже, да у моего дедушки был целый замок! – гриффиндорка рассмеялась воспоминаниям, и ее светлые глаза потеплели. – Но родители никогда не были из числа тех, ну, ты знаешь, которые показывают этим свое превосходство, стараются указать другим на их место.       – Знаю, – хмыкнула Реджина.       – Я была их принцессой, пока не попала в Хогвартс, – рассмеялась блондинка и увидела намек на улыбку на пухлых губах. – Вообще, моя мама души не чает в Руби. Не знаю, каким образом, но этой засранке удалось ее приворожить. Хотя, Мэри-Маргарет любит всех… я до сих пор поражаюсь ее оптимизму. Она словно так и не переросла этот рубеж между юностью и зрелостью и осталась семнадцатилетней девчонкой, наивной и полной надежд. Но сильной и честной. А папа… он всегда выгораживал меня, когда я особенно шалила. Прикрывал мои проделки, – Эмма счастливо покачала головой и сморгнула слезы. – Давал советы. Он поддержал меня, когда я решила оставить Министерство. Сказал, что я лучше знаю, что мне нужно. Мне стукнет сорок, а он все также будет звать меня «моя девочка».       – Мы сдружились с Кэтрин во многом потому, что дружили наши семьи. И они были похожи, – внезапно сказала Реджина. – Чистокровные, высокомерные, – презрительно перечислила брюнетка. – С детства нам внушали, что мы – высший сорт. Не чета другим детям Хогвартса. И в отличие от меня, Кэтрин умело манипулировала родителями, как шахматными фигурками. Влюбилась в когтевранца на втором курсе, а затем, на замечание отца, сказала, что больше не приедет домой на каникулы, если они попытаются сунуть ей палки в колеса. Я так не могла. Исполняла сценарий матери, продуманный еще до моего рождения, без единых ошибок, – на последних словах девушка горько выдохнула. – Ненавижу себя за слабость. Ненавижу себя за то, что не могла ей противостоять.       – Ты смогла, с Дениэлом, – подсказала блондинка, которой было больно от муки на лице Реджины.       – Да, и посмотри, к чему это привело, – Реджина судорожно вздохнула и перевела взгляд на зелье.       – Почти готово, – пробормотала она себе под нос и подняла крышку.       Спиралевидный пар подсказал девушкам, что они все сделали правильно.       Почувствовав знакомый кисло-сладкий аромат, Эмма крепко зажмурилась. Это было слишком. Решимость, с которой она кинулась в эту авантюру, покинула ее, и сердце девушки сжалось. Она любила так сильно, что ее разрывало от любви и несбыточности своих надежд. Ей не нужна была эта чертова амортенция, чтобы знать – Реджина всегда была и будет для нее единственной. И она любит ее так же сильно, как и годы назад.       Осторожно приоткрыв глаза, Эмма посмотрела на Реджину. Слизеринка выглядела сбитой с толку: ее идеальные брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Красивое лицо выражало такую сильную степень недоумения, что гриффиндорка, как обычно, забила на свои собственные страхи и коснулась ее руки.       – Реджина?       Брюнетка перевела озадаченный взгляд на коллегу и покачала головой.       – Просто… нет, все в порядке, – Реджина смутилась и повела плечами.       – По тебе не скажешь, – хмыкнула Эмма. – Что-то не так? – повторила она уже заданный сегодня вопрос.       – Извини, я просто вспомнила, мне нужно проверить контрольные у средних и старших курсов.       Эмма в замешательстве наблюдала, как брюнетка выливает содержимое котелка и посылает очищающее заклинание. Все ее движения были дерганными и хаотичными, столь не похожими на обычные грациозные и сдержанные. Блондинка схватила девушку чуть выше локтя и заглянула в потемневшие глаза.       – Я не могу давить на тебя, но ты можешь мне рассказать, – нежно проговорила Эмма и сжала ее руку. Реджина нервно улыбнулась, качнула головой:       – Спасибо, – и вылетела из кабинета, оставляя Эмму удивленно глядеть ей вслед.

***

      Эмма послала в сторону слизеринки жалящее заклинание, и Реджина увернулась в последнюю минуту. Неловко. Блондинка нахмурилась: они только начали, а соперница уже была дезориентирована, словно пребывала далеко отсюда.        – Так, ребятки, настала ваша очередь, – произнесла Эмма, озабоченно глядя на брюнетку. – Фред, Джордж?       Ребята ухмыльнулись друг другу и забрались на подиум.       – Начните с чего-нибудь легкого. И без глупостей.       – Да, мисс Свон, – хором ответили парни. Эмма закатила глаза, прекрасно зная, что ее просьба будет проигнорирована, и вновь обратила внимание на Реджину.       – Новости из Министерства? – тихо спросила она, подступая к девушке.       – Что? Н-нет, нет, – отрицательный покачала головой слизеринка. – Просто не выспалась, извини. Из меня сегодня никудышный соперник.       Пустые темные глаза резали ножом, и Эмма не понимала, что происходит. Такой не собранной Реджину она еще ни разу не видела. И зрелище ей это, положа руку на сердце, совсем не нравилось.       – Может быть, сходим на выходных в Хогсмид? – стараясь говорить беззаботно, спросила Эмма, кидая суровый взгляд на рыжего мальчишку, приклеившего своего брата к полу. – Я познакомлю тебя с Руби.       – Мерлин, я постепенно вступаю в клуб гриффиндорцев, – рассмеялась Реджина. Она посмотрела на свои руки, словно там был написан ответ на высказанное предложение, и внимательно взглянула на Эмму. – Почему бы и нет. У меня все равно не было планов…       – Ой, Реджина, не стоит так радоваться моему предложению, – саркастически буркнула Эмма и скрестила руки на груди.       Реджина на это лишь ткнула ее локтем и игриво улыбнулась. Ее черные глаза вновь засияли, и этого было достаточно, чтобы Эмма оттаяла.       – О времени сговоримся позже, – брюнетка обратила свой взгляд на вакханалию, разворачивающуюся на подиуме, – я заставлю вас убрать все, что вы сюда наслали!       – Но профессор Миллс… – заныли парни, оглядывая последствия своих действий.       – Никаких «но». Убрать, сейчас же. Причем делать вы это будете по старинке, – в руках братьев появились швабры, а у ног ведра. Другие ученики подняли гогот, указывая на мальчишек пальцами, и лица провинившихся слились с цветом волос. Обвиняя друг друга, они принялись за уборку, изредка окатывая особо задиристых однокурсников головкой швабры.       Эмма хмыкнула и оглянулась вслед уходящей брюнетке. У самых дверей Реджина медленно обернулась и подняла испытующий взгляд на гриффиндорку. Темные глаза долго и пытливо смотрели в ее лицо, а затем Реджина покинула зал.        – Мисс Свон, мы закончили, – протянули братья, и Эмма перевела на них нахмуренный и озабоченный поведением слизеринки взгляд.       – Тогда до встречи в следующий вторник, – устало выдохнула девушка и дождалась, пока зал опустеет. Присев на подиум, она зарылась пальцами в густую растрепанную шевелюру и помассировала голову, пытаясь привести мысли в порядок. Что-то было не так. Происходило что-то не то. И Эмма понятия не имела, что с этим делать. Ей хотелось прижать Реджину к стене и вытрясти объяснение. А потом крепко поцеловать и пообещать, что все будет хорошо. Что она сделает все от нее зависящее, чтобы у Реджины все было хорошо. Белль была права: она сгорала изнутри.       – Эмма? – дернув головой вверх, она наткнулась на юную библиотекаршу. Забота и задумчивая нежность в светлых глазах послали по спине Эммы волну дрожи, и она почувствовала, как влага скапливается в уголках собственных глаз, размывая образ подруги. – Эмма!       Белль подбежала к девушке и притянула за плечи, успокаивающе гладя по спине. Эмма спрятала лицо в черной мантии, и измучено простонала, заглушая всхлип хлопковой тканью.       – Ш-ш, я здесь, – прошептала Белль, избегая фразы «все будет хорошо». Крепче обняв подругу, она прижалась щекой к ее макушке. – Солнышко, – любовно произнесла она, расчесывая длинные локоны.       Эмма чувствовала, как рассыпается на осколки. Ее трясло, слезы струились по лицу с таким напором, словно решили наверстать все те годы, когда она крепко сжимала ладони в кулаки и глотала рвущиеся наружу рыдания. Сейчас, даже если бы хотела, она не могла остановиться. И отчаянно цеплялась за подругу, дарившую ей ощущение истинной дружбы. И любви.       – Я рядом, – повторила Белль…       …и Эмма вновь обрела способность дышать.