Свет через смерть

Там нет меня, Где на песке не пролегли твои следы, Где птица белая в тоске Где птица белая в тоске кричит у пенистой воды, Я только там, Где звук дрожит у губ желанной пристани И где глаза твои стрижи, И где глаза твои стрижи скользят по небу пристально.

      Это была всего лишь случайность. В тот день я пришла в холл, чтобы прочесть стихи, обращенные к Великим Тайнам Бытия. Мне всегда казалось, что лучше всего читать стихи в больших пропитанных светом помещениях. Там, где всегда много людей, где никогда не бывает тихо и никогда не бывает страшно. Я сидела у окна, читала обрывки чужих мыслей и смотрела на медленно капающие с крыш остатки ночной метели. Тишина шорохов окутала меня белесым одеялом, а холодные ниточки сквозняков вышивали на нем неведомые мне зоры. Отблески ауры, разливающиеся и смешивающиеся в этом пустом и одновременно переполненном зале, погрузили меня в состояние транса. Я медленно сливалась с окружающим меня мирозданием, становилась частью общей надежды. Сейчас в нашем мире все было спокойно. Уже слишком давно я не раскуривала трубку с ночной травой и не высматривала в отражениях Мир По Ту Сторону. Я вновь стала частью тишины.       Но вдруг мне в глаза ударил солнечный зайчик. Смешное создание, которое любит бегать по стенам и щипать людей ранним утром. Многие пытались изловить этих странных существ, кто-то даже придумал специальную коробочку с зеркальными стенками, куда можно было поймать зайчика. Только вот проблема заключалась в том, что эти непоседы были слишком шустрыми и слишком нетерпеливыми, чтобы сидеть даже в стольо изящно сделанной зеркальной ловушке. Хотя, как-то раз я видела маленького мальчишку, бежавшего по коридору с такой коробочкой и гордо всем рассказывающего, что он якобы поймал зайчика. Не могу сказать, что я ему не поверила. Детям всегда проще договориться с такого рода существами. Но вообще, мне всегда казалось, что это не зайчики, а скорее котята или, может, морские свинки. Или пингвины, скользящие на своих солнечных пузиках по стенам. Да, это определенно могли бы быть пингвины…       Но, как известно, ни одно существо в этом мире не может появиться само по себе. Его обязательно должен кто-то создать или призвать Оттуда. Поэтому и этот солнечный пингвин был явно порожден где-то в холле. Я присмотрелась и обнаружила еще несколько шаловливых отблесков на стенах и потолке. А потом я поняла, кто был их создателем. Она стояла у южного окна и натягивала струны на гитару. Ничего удивительного, каждый мог прийти сюда и натягивать хоть сову на глобус, но что-то в ее действии мне показалось странным. Я отложила маленький томик и тихо подошла ближе, стараясь оставаться незамеченной. Маленькими блестящими щипчиками Она продевала блестящие нити сквозь дерево. Многие проходили мимо, удивленно оборачивались, но, мотнув головой, отворачивались и уходили прочь. Она стояла в длинном тяжелом платье и наматывала струны на колки. Но что-то было странное в ее движениях. И тут я заметила, что струны тянутся откуда-то из пустоты. Они не имели ни начала, ни конца, они просто растворялись в тени под подоконником. Эти струны начинались в окне, в бликах солнечных отражений, и заканчивались в тени. Виток за витком Она сматывала свет с весеннего неба. Я долго не могла понять, что же видят мои глаза. Я видела обычную гитару и обычные струны, но как наслоение, как еле различимый мираж, я видела свет, мерцающий в глубине железа. Она заметила меня и улыбнулась. Я стояла, не в силах отвести взгляда. Солнечные струны. Солнечная музыка. Здесь творилась какая-то неведомая мне магия.       Спустя несколько минут она закончила, отложила щипчики и взяла гитару в руки. Присев на подоконник, она провела рукой по струнам. Звука не последовало. Только искры и несколько солнечных пингвинов вырвались из резонатора и разбежались по углам. Солнечная музыка. Музыка, которую можно только увидеть? Я не знала, что она делала. Может быть, она и сама до конца не понимала, какую силу она подарила инструменту, связав его с источником жизни нашего мира. Она зажала аккорд и провела по струнам еще раз. Свет в холле преобразился. Слегка, еле заметно изменился оттенок. Она улыбалась. Она видела, что теперь мог сотворить ее инструмент. Вздохнув, она ударила по струнам и мир потерял всякие очертания.       Тени расплывались в множестве красочных осколков, линии размывались, цвета разных предметов смешивались в единую какофонию. Но спустя мгновение, я смогла различить новый мир. Она поймала резонанс и продолжала играть, вырисовывая новый мир, наполненный светом и музыкой. Я содрогнулась. Почувствовала, как мое существо растворяется в этом новом мире растекшихся красок. Я попыталась мотнуть головой, но без толку. Мотив врезался в мое сознание не менее отчетливо, чем врезается звон будильника утром. Только этот будильник нельзя было выключить. Я сделала шаг назад, но поняла, что далеко мне не уйти - это было слишком сложно. Я утопала в месиве из образов, некогда составлявших наш мир. Она была слишком сильна. Она хотела стереть наш мир в яркий, приторный порошок. Я отвернулась от нее, но и это не помогало. Меня будто бы держали сотни маленьких, но сильных ручек. Лапок… Солнечные пингвины облепили меня с головы до ног и тянули обратно. Я попыталась стряхнуть их, но на смену падающим тельцам тут же пробирались новые. Я не могла их остановить. И тогда я решила, что со светом нужно бороться тьмой. Я не умела играть на гитаре, но иногда мне казалось, что немного умела петь…       Я набрала в грудь побольше ядовитого воздуха и попробовала прокричать что-то. К моему величайшему изумлению из моего рта вывалился черный как ночь пингвин. Он имел куда более четкие очертания, чем его светлые собратья, но при этом уступал им в размерах. Еще бы, не так-то просто перекричать солнечную гитару. Однако, мой новоиспеченный подчиненный тут же ринулся в бой, оттаскивая от меня приспешников света. Ситуация показалась мне весьма комичной и я рассмеялась. Мой пингвин поднял на меня свой черный клюв, его глаза блеснули чем-то мне непонятным, и вдруг он растаял. Я все поняла. Бороться со светом можно только тьмой, болью и ненавистью. Это было сложной задачей. Но я попыталась собрать в своей голове все самые черные воспоминания, которые только у меня были. И начала петь. Что-то грустное, протяжное, наполненное бескрайним одиночеством или страхом остаться одной. Под моими ногами начали растекаться лужицы тьмы. Но я не обращала на них внимания. Продолжала выливать на свет все самое отвратительное, что было в моей недолгой жизни. Вскоре я освободилась от тяжести света. Меня полностью поглотило отчаянье.       Я шла по коридорам и видела блаженные улыбки на лицах своих знакомых. Их сознание плавно утекало в окна и свечи. Они сливались со светом. Но мне казалось это неправильным. Я не хотела, чтобы мир состоял только из света. Я шла наверх. Туда, где, по моему мнению, мог быть ответ. Я отворила старую скрипучую дверь и направилась вглубь пыльного чердака. Спица все так же воткнутая в центр стола, светилась тьмой. Так же, как и я. Так же, как и меня, ее не могли достать лучи света. Они бились о невидимую преграду, окружающую спицу. А по ту сторону стола меня ждала Она. Тонкие бледные пальцы и кружевные рукава. Она была холодом разлома – как раз то, что мне сейчас требовалось.       - Ты мне поможешь?       - А ты уверена, что тебе и правда нужна моя помощь?       И в тот момент один из моих темных пингвинов неуклюже вскарабкался на стол и потопал к спице. Я с интересом уставилась на него, ожидая, что он тоже уткнутся в невидимую границу, но этого не случилось. Он дошел до центра стола и клюнул спицу. Она звонко отозвалась мелодичным серебряным отзвуком. Пингвин вздрогнул и растаял. Но я почему-то знала, что это была не смерть. Он стал жителем Той Стороны Разлома. А Она только усмехнулась и посмотрела в окно.       - Откуда берется свет? – спросила она.       - Из свечей, из солнца. Из реакций термоядерного синтеза. Но ты ведь спрашиваешь про что-то другое.       - Свет появился из тьмы. Подумай об этом. Сначала везде была только тьма. Во всех мирах, во всем пространстве, как вы любите выражаться. И только потом спустя миллионы лет вселенную прорезал первый фотон. Большой Взрыв – рождение света из тьмы. Без тьмы не может быть света.       И она исчезла. Но я уже все поняла. Мне больше не о чем было с ней говорить. Я шла вниз зная, что должна выжить из солнечной гитары мелодию тьмы. Выжить как лимон на жареную на костре рыбу. А потом бросить шкурку в костер, чтобы от него ничего не осталось. Только безвкусный черный пепел. Я должна была сделать что-то, чтобы свет, который использовала эта девушка, стал истинным светом, а не противоположностью тьмы.       Когда я вернулась в холл, там было настолько светло, что мне пришлось закрыть глаза. Но вдруг два пингвинчика забрались мне на плечи и закрыли крыльями мне глаза. Черные перья оказались почти прозрачными, и я смогла рассмотреть холл. Девушка больше не играла. Она сидела на подоконнике и плакала. Но ее слезы тоже порождали свет. Она любила этот мир настолько, что готова была утопить всех в свете, чтобы никто больше не увидел тьмы. Вот зачем она натянула струны света. Я вгляделась в ее ауру, но не смогла найти в ней ни одного черного пятна. Сейчас мне бы не помешали навыки Кружевницы, но мне почему-то казалось, что она больше не вернется в наш мир. А сама я так и не научилась прясть нитями душ. Пока не научилась.       Я подошла поближе и остановилась как вкопанная. Эта девушка сама начала растворяться в собственном свете. Ее глаза становились блаженно-стеклянными, а пальцы все слабее сжимали инструмент. По щекам текли уже почти прозрачные слезы, и с каждой новой каплей, ее душа становилась тоньше. Я схватила ее за руку, обдав потоком тьмы. Она встрепенулась, и ее взгляд на миг сфокусировался на мне. Но лишь на миг – через мгновение он снова стал пустым облачком небытия. По моей ноге вскарабкался еще один пингвиненок и перескочил ей на колени. Его встретил целый ворох пингвинов света, но они слабели вместе со своей создательницей, так что не смогли оказать никакого сопротивления. Мой пингвин подобрался к ее животу и со всей силы ущипнул. Она вздрогнула и смахнула обидчика. Но эта боль вернула ее к растворяющейся реальности. Я отобрала у нее гитару, обжигаясь о раскаленный гриф. Она с удивлением и непониманием посмотрела на меня, но не могла ничего сказать. Хотела, но, видимо, забыла, как это делается.       - Ты понимаешь, что убиваешь здесь всех? – спросила я. Но в ответ мне было только наполненное растерянностью молчание. – Ты понимаешь, что такое твой свет? Что может быть отвратительнее тьмы, которая прикинулась светом? Ты не освободила этот мир, а обрекла его на вечные страдания.       - Я не… – начала она, но я не дала ей закончить.       - Не важно, что ты хотела сделать. Ты думаешь, что сделала всех этих людей счастливыми, погрузив их в вечную дрему без тревог и печалей? Ты думаешь, что это именно то, о чем они все мечтали?       - Кто ты? Почему ты не уснула с ними?       - Потому что я видела твои солнечные струны. И потому, что мне есть, что терять здесь, по эту сторону жизни. Потому что у меня еще есть мечта, за которую я буду бороться.       - У меня тоже была мечта. Но моя мечта рассыпалась в прах уже много лет назад. Этот мир замкнут на боли. Мы живем от одной судороги до другой, не имея ни малейшего шанса спастись. Но теперь я подарила этому миру выход. Я заключила сделку. Моя душа за секрет солнечных струн.       - Ты продала не только свою душу. Души каждого человека этого мира теперь во власти твоего наваждения. Ты приняла решение за всех и каждого. Не велика ли ответственность?       - Кто-то же должен. Пусть я буду жертвой. Пусть моя душа теперь обречена на вечные страдания, но я буду знать, что этим спасла миллионы. Я никогда ничего не могла сделать для других, но теперь могу. И ты не сможешь меня остановить.       - Тогда прежде чем ты убьешь и меня, послушай мою мелодию. Я сыграю тебе мелодию тьмы, одетой в свет, - я переложила гитару в другую руку и попробовала зажать аккорд.       Почему-то мне казалось, что не имело никакого значения, где именно мои пальцы коснутся струн. Так же, как не имело значения, умею ли я играть. Это была уже не музыка, что-то выходящее за рамки привычного мира. Я ударила по струнам. Звука не было. Были только образы. Картинки, запахи, ощущения и предчувствия. Все что угодно, но только не звук. Я показала ей свою встречу с той, что не вынесла оскорбления и рассталась с жизнью, гордо подняв голову к небу. Показала ей кружева душ и спицу, застрявшую на границе миров. Показала ей бесконечные чашки кофе, дни рождения и походы в лес за ночной травой. Показала ей бессонные ночи перед экзаменами, показала крики, слезы и проклятия. Я пыталась показать ей жизнь, которую я прожила и которую хотела бы прожить. А потом струны лопнули.       Я сидела на полу у окна, сжимая треснувшую гитару, и плакала. Вокруг все так же кто-то сидел и тихо переговаривался. Мир снова был тем самым миром с лужицами витражных следов на полу. Пропахший лавандой, стихами и отчаянным желанием жить. Это был мой мир. Она поняла меня и отпустила. А может, просто демон, которому она продала свою душу слишком поспешно забрал плату. Этого я уже никогда не узнаю. Но почему-то я все еще помнила отзвуки солнечных струн. Мелодии света и тьмы, переплетенные в единую симфонию.

Это была баллада жизни, которую мне удалось сохранить еще на какое-то время.