Again

Мы закрываем глаза, если слишком яркий свет; отдергиваем руку, если обжигает; бежим, если опасно. Но когда становишься жертвой, у которой нет выхода, хочется только одного — спрятаться. Остаться там, где никого нет. Ведь если есть люди, значит и ОН. А так — это наш маленький мир. Два голоса. Оба знакомых. Мужской и женский. Как эхо отдается рядом. Начинаю понимать — кто-то держит за руку. Тяжелая хватка. Почему мне так кажется? Я ведь ощущаю лишь теплое и нежное поглаживание. Странно. Но бессмысленно отрицать внутренние колыхания предосторожности. — Клаус, ей нельзя волноваться. Теперь ты знаешь потеря кого-то — безумие. Что это означает? Не понимаю. Для меня просто набор слов. — Она предала меня, — жесткий отголосок, перемещающий меня в прошлое. Не хочу открывать глаза. Пусть будет темнота. — А я ее… — есть в этом повиновение. — Ребекка! — предостерегающий тон, словно рычание хищника. — Ты пообещал мне… — они все о чем-то говорят. Но мне важнее понять, что со мной, а для этого придется показать, что я очнулась. Полулежу на мягкой кровати, сбоку светят лучи, пробившиеся сквозь неплотную ткань занавесок. Сразу ощущаю, что рядом со мной мой личный сорт ужаса и боли. Все тело напряжено. А мысли. Я не могу ни на чем сосредоточиться. Это ловушка разума. Ведь первое, что я заметила — его, и не потому что увидела. — Кэролайн, мне жаль — в этом голосе сожаление, но я не обращаю внимание. — Что происходит? Где море крови? Обвинения? Ты ненавидишь меня, но я не в подвале… меня не пытают, — может показаться, что это сарказм или, откуда не возьмись, смелость, а может таким образом я решила скрыть свою слабость. Но нет. Мой тон не спокоен только из-за дрожи и волнения. Для меня обычные сейчас вопросы. — У вас будет ребенок, — после молчания Ребекка все-таки сказала. Только вот что? Мой взгляд резко переметнулся от Него к блондинке. — Повтори, — прежде чем даже задуматься выпалила я шепотом. — Ты будешь жить — теперь заговорил Он. И как мне на это реагировать. О чем они говорят? Предыдущее предложение… ведь я знаю, что вампиры не могут иметь детей. Да и зачем ему? Он — отец. Как это представить? Мой тяжелый вздох. — Никаких иллюзий! — спокойно, но с твердостью и предостережением. В это время его внимание на смартфоне, кому-то пишет. Он что думает, для меня это облегчение? Серьезно? Секунда и он напротив меня. — Твое сердце бьется только потому, — ярко выраженный акцент и взгляд, чтобы доставить себе удовольствие, увидеть во мне свое, — что это нужно моему ребенку. ОН смотрит на меня. Будто и без этого мне не плохо. Что сказать? Столько всего надо, но кому? Точно не им. Здесь все воспринимается как вызов. Ведь тут уже все распланировано. Эта знакомая обстановка — клетка. Этот воздух, мне кажется в нем нет кислорода, потому что за каждым вздохом стоит обжигающее непрекращающееся течение по гортани. И эта боль. То чего нет, мы за мгновение можем почувствовать — такова психология и такова роль жертвы. Рука касается шеи. Слишком все часто. Так выглядит приступ. Начинается кашель. Очень сильно. Не прекращается. Мелькание света и черноты. Моргаю. Ресницы влажные, но я ведь не плачу. Для меня безумно медленно. Мой взгляд останавливается на нем. За тысячу лет жестокости у него безукоризненные методы пыток — и не только телесных — просто выбрал место, где встать, позу и что сказать без слов. Его улыбка и глаза — нет, это не маньяк или убийца. Это кукловод. Всегда и навеки я решаю, кем вы будете. И вот теперь это далеко за гранью. Я слетаю с кровати и бегу в ванную. Меня рвет. Мое горло, его раздирает. Мне еще не было так плохо. Но возвращаться к чему-то тяжелее. Я чувствую все по отдельности и вместе: волна за волной, не успеваю ничего, кроме как принимать. Холодно. Трясет. Сижу на полу. Рядом со мной Ребекка, она держит мои волосы, гладит по спине и еще что-то говорит, но это лишь прибавляет шума. — Видимо, этот психолог ей не помог — для него я одна из бесконечных, кого он сломал. Его увлечение, еще незавершенное смертью, но каков процесс. — Правильно, love, я делаю так, что жизни после просто нет. — Уйди! — рявкает блондинка. Она взяла полотенце, намочила его водой и вытирала девушке лицо. А я не замечаю. Ведь есть только Он.