More than a dance.

      Пак Чимин ничем не примечательный молодой человек, так считает он сам. Ему всего девятнадцать лет, он учится на первом курсе и изучает экономику. И чувствует себя… да никак, откровенно говоря. Все как у всех. Обыденная жизнь, какую всегда хотели для него родители. Но действительно ли это было так? И мать, и отец — прекрасные археологи, постоянно в разъездах, жизнь у них явно насыщенная, в отличие от самого Чимина, который рос довольно одиноким ребенком.       От него ничего особо не ждали, много не требовали, относительно поддерживали во всем, правда, делали это на расстоянии. Парень считает, что ему не на что жаловаться и не чувствует обиды. Такой уж характер. Несмотря на то, что его рано начали оставлять одного, он не замкнулся в себе, как может показаться на первый взгляд, просто Пак сам по себе очень стеснительный и мягкий.       Из-за этого издевки, жестокие или не очень, сопровождали Чимина, кажется, всю жизнь. В школе чаще дразнили, потому что пухлый слишком. А в университете он умудрился получить прозвище Ледяная принцесса. Студенты просто цеплялись за то, что он немного женственный и держится при этом всегда гордо, даже аристократично, ходит с отстраненным выражением лица и острым взглядом. С этим Чимин поделать ничего не может, его особо ничего не радует, чтобы он улыбался или хоть как являл миру свои эмоции.       Он так-то отзывчивый очень, если к нему по-доброму подойти. Но никто не подходит, а Пак не знает почему. Чем именно заслужил подобный негатив в свою сторону, что ни с кем не получается завязать теплые дружеские отношения. И он, как обычно, просто смирился. С кем не бывает.       Возможно, он хотел бы быть ростом чуток повыше, ну всего-то на пару сантиметров, поменьше стесняться и уметь отвечать на подколы одногруппников. Но больше всего на свете Чимин хочет чувствовать себя кому-то нужным и полезным. Поэтому вся лавина заботы, какая у него имелась, обрушивалась годами только на лучшего друга Чон Чонгука, а больше и не на кого.       — Чонгуки, может, все-таки, расскажешь родителям? — просит Чимин, смотря на бледного паренька напротив, который, опустив взгляд куда-то в стол, сжимает в руках тонкий длинный стакан наполненный фраппучино. — Это, конечно, твое решение, я все понимаю. Но ты точно уверен, что надо так мучиться и заставлять себя учить программу двух лет за год? — негодование постепенно овладевает им. Пак бывает довольно вспыльчив, если дело касается близких людей. — Не хочешь поступить в обычный университет? Обязательно скрываться в четырех стенах?       — Н-нет, — заикаясь отвечает растерянный Чон, ибо не знает на какой из вопросов так сразу и ответить. Он весь покрылся испариной, потому что неуютно находиться в месте, где есть другие люди, пусть их и не так много. Прогулки, как говорит Чимин, необходимы, с этим он согласен, а вот на кафе не подписывался. Но друг бывает слишком настойчивым, что сопротивляться довольно сложно, поэтому придется хотя бы час потерпеть их посиделки. — Я ничего не скажу родителям, они уже все равно подыскивают квартиру. Так что через год я буду жить отдельно и думаю, мне станет полегче, когда перееду.       Старший хмурится и чуть ли не залпом выпивает остывшее какао. Не верит совсем. Этот невероятно умный мальчишка решил взять на себя такой груз и закончить школу раньше, чем следует, да еще и экзамены эти ужасные сдавать. Сам Чимин кое-как смог поступить в Соган, хотя ему, конечно, далеко до знаний лучшего друга, как он полагает, но это все равно такой стресс.       Пак просто волнуется, что нелепое решение Чонгука усугубит ситуацию, скажется на нем не самым хорошим образом. Ведь тому рано взрослеть, нужны друзья, внимание, а он только закрывается от мира из-за своей фобии. Может быть, у него давно уже депрессия, а Чимин тут бездействует, да пьет себе какао. Такие мысли определенно заставляют встрепенуться и быть настойчивее.       — Мне тебя точно не переубедить? — вздыхает Пак, и в ответ получает слабый кивок головой. Парень кусает пухлые губы и в раздумьях ерошит темные волосы. — Тогда давай найдем тебе врача? Будет с кем поговорить, помимо меня…       — Чимин-а, — прерывает друг, его голос звучит измученно и устало, — сколько раз мы об этом говорили. Это моя жизнь, меня все устраивает.       — Так нельзя, — ворчит Чимин, — вот чего ты такой упрямый! — и тянет свои ладошки вдоль стола, чтобы накрыть чужие руки. Потому что непреодолимое желание утешить, хоть как-то помочь, показать таким образом, что он позаботится о младшем.       — Хен, не… не трогай меня, п-прошу... — На лице Чонгука нескрываемый ужас, а тело парализует, поэтому он способен только на слабую просьбу, чувствуя при этом, как паршивое склизкое нечто сдавливает легкие, перекрывая кислород.       Чимин зависает на пару секунд, одергивает свои руки, понимая, какую ошибку совершил. Самонадеянный идиот, ругает он сам себя, все только испортил. Ведь у лучшего друга детства — гаптофобия. Пак перечитал чуть ли не все на эту тему, что ровным счетом не привело его к решению, как же помочь побороть страх.       А у Чонгука с самого момента пробуждения отвратительный был день. Нервы уже не выдерживают ни посторонних взглядов, ни теплых ладоней Чимина. Он весь жутко напряжен и отдает последние силы только на то, чтобы совладать с панической атакой, поэтому не сразу замечает, как стекло в его руках просто напросто лопается и крошится от давления, а прохладный кофейный напиток смешивается с кровью. А когда все же замечает, понимая, что натворил, сознание Чона решает попрощаться с ним, и парень отключается. Последнее, что он слышит, дрожащий голос, который просит кого-то вызвать скорую помощь.       Уже после больницы Пак помогает добраться Чонгуку до квартиры, и хорошо, что не приходится слушать возражения младшего, потому что оба все равно живут в одном доме, но на разных этажах. А дружат — так и вовсе — с раннего детства.       Когда железная дверь со скрипом открывается, Чонгук поворачивается к Чимину, но смотрит совсем не на него, а куда-то сквозь. Потом произносит настойчиво и ясно, насколько может в своем состоянии:       — Хен, оставь меня, пожалуйста, я хочу побыть один, — и закрывает с болезненным стоном дверь перед носом, только чтобы не видеть больших круглых глаз полных горечи.       Чимин прямо у порога квартиры стоит каменным изваянием долгие минуты, распадаясь на осколки, как недавно стакан в чужих руках. В конце концов он с отчаянием ударяет кулаком прямо по двери и уходит, проклиная в сердцах глупого Чонгука, что никак не хочет принимать его помощь.       С того случая проходит неделя, в течение которой парень не находит себе места. Самое сильное чувство, которое доводилось ему испытывать в жизни — это чувство вины. И вот снова оно заполонило все пространство собой. И снова перед Чонгуком. Ведь Пак считает себя виновным в страхах друга. Впрочем, это уже немного другая история.       Он звонит матери Чонгука, ненавязчиво интересуясь состоянием младшего. Разумеется, оба соврали, что это был несчастный случай, разумеется, им поверили, чему Пак удивляется, каждый раз, как в первый. Ведь как можно действительно верить подросткам и считать, что у их сына все хорошо и замечательно, просто поранился. Чимин ужасно злится, наблюдая эту картину, но больше злится на себя, что, как дурак, всячески потакает другу вот уже многие годы, выполняя его просьбу хранить молчание и не рассказывать никому о проблемах.       В выходной день к нему неожиданно приходит Чонгук и выглядит при этом ужасно болезненно. Подышать свежим воздухом тому явно не помешает, именно поэтому Чимин упрашивает его выйти на улицу. И так парни устраиваются на скамейке неподалеку, но явно не для веселых разговоров.       Голос совсем тихий, Чимин, к сожалению, прекрасно все слышит. Друг говорит, что сам во всем разберется, и вообще, ему нужно много заниматься учебой, а им с Паком лучше общаться какое-то время только по интернету. При этом Чон заверяет, что будет исправно ходить на прогулки в одиночестве, и просит не волноваться о нем.       Чимин на это все лишь кивает, как болванчик, заставляет себя глотать слезы, потому что чувствует слишком давящий груз вины за случай в кафе и не смеет ничего даже возразить. Если так будет лучше, то пусть. Он перестанет донимать Чонгука своим обществом, оставит на неопределенное время в покое. В конце концов, ему не привыкать к общению на расстоянии. Но про себя решает, что в свободное время все равно займется поисками хорошего психотерапевта, ибо не дело это, так жить. И как-нибудь потом уже уговорит Чонгука сделать этот сложный, но необходимый шаг.       О себе же Пак совсем не думает, как не думает и о том, что, по большому счету, собственное бытие мало чем отличается от замкнутого образа жизни лучшего друга. Потому что ему правда не на что жаловаться. Есть любящие родители, которые постоянно далеко. Есть Чонгук, которому нужна серьезная помощь. Есть довольно престижное место для учебы, которое он выбил себе чуть ли не кровью и потом, и совсем не важно, что математика и экономика усыпляют Чимина. Ведь большинство, наверное, так живет, и ничего.       Чимин не такой, как родители. Он тихий и домашний, ему не хочется излишних страстей в жизни, все должно быть стабильно и размеренно. Вот достигнет он своего совершеннолетия — его будут звать куда-нибудь выпить одногруппники, так он найдет еще друзей, помимо Чонгука. А где друзья — там, наверняка, какая-нибудь милая скромная девушка, с которой он заведет серьезные отношения и женится, но только после окончания университета, когда уже найдет работу в компании, и у него будет стабильный доход.       В общем, Пак видит свою жизнь простой и без глобальных заморочек. Главное, чтобы в итоге у него была семья, о которой он смог бы заботиться. О большем мечтать как-то не смеет.