More than a dance.

      Чимин любит прогулки. Он свято убежден, что поход на улицу помогает избавиться от негативных мыслей и плохого настроения, как такового. Поэтому стабильно вытаскивает свое тело в ближайший парк или гуляет после пар, если те рано заканчиваются.       Пожалуй, в этом отношении, постоянные рассказы родителей о других странах и как хорошо это — бывать вне дома, повлияли на маленького Чимина. Он адаптировал скромное желание перемены мест под себя, как было удобно. Всего лишь надо выйти из четырех стен, сесть на ближайшую лавочку, да смотреть на небо, релаксируя над проплывающими мимо облаками. Или же можно, лениво переставляя ноги, бродить по районам и рассматривать прохожих.       Во время таких вот уединенных гуляний на лице Чимина появлялась легкая полуулыбка и теплел взгляд. Правда ненадолго, всего на какое-то мгновение. Например, когда небо становилось чуточку розовей и нежнее, а время близилось к закату; когда незнакомая ему женщина сжаливалась над капризным ребенком и покупала тому мороженое.       В своей голове Чимин имел уже целый архив подобных мелочей, потому что давно привык собирать все по кусочкам. Все те немногочисленные разговоры по телефону с родителями и обрывки фраз: «Скучаем сынок, скоро вернемся», — очень похожие друг на друга, но важные для Пака. Запоминал все улыбки лучшего друга, когда тот был в хорошем настроении. Особенно были приятны те редкие моменты, когда Чимину удавалось получить разрешение на обнимашки у Чонгука, а тот вздыхал, но несмело кивал и терпел от силы секунд десять.       Не научись он ценить эти самые кусочки, Пак думает, что тогда жизнь совсем бы потеряла краски. Он как-то даже хотел собаку завести, чтобы у него было больше уютных моментов. Потому что собаки очень милые и хвостиками виляют. А еще преданные и любящие своих хозяев. Просто хочется, чтобы перестали мучить собственное одиночество и ненужность, которые порой накатывают.       Вот только у Чонгука аллергия на собак, а Чимину не хотелось бы давать младшему новых поводов отказываться с ним гулять или общаться. Да и учеба, часто бывает, затягивается до позднего вечера.       В общем, сложный это шаг, ответственный. Даже маленький пушистый котенок не проходит своеобразную модерацию Пака, который больше думает о комфорте других людей, чем о своем. Ибо родители итак каждый месяц пополняют карту на условленную сумму денег, лишние расходы им будут некстати.       Чимин все равно не может быть уверенным, что животное полностью покроет желание заботиться. Вероятно, он бы перестарался и затискал до изнеможения пушистый комочек. Вот пусть он потерпит первый курс университета, а там уже посмотрит, куда его заведет серость существования. Может лучше подработку найдет, чем питомца. И, наверное, вот оно, это рациональное зерно. То, что нужно, то, как поступают все обычные люди.       Сейчас начало лета. Чимин любит каждое время года, но все-таки его немножко тяготит необходимость одеваться легко и оголять какие-то части тела. Он бы с удовольствием носил круглый год безразмерные свитера и толстовки, потому что у него имеются комплексы из-за собственного тела. А у кого их нет?       Не то чтобы Чимин совсем толстый, после окончания школы он даже похудел и теперь следит за калориями. Но все равно считает, что заняться спортом для поднятия самооценки не помешало бы. И, честное слово, он когда-нибудь займется.       Но в данный момент Пак сидит на скамейке и грустно смотрит на аппетитный бутерброд, что выглядит еще больше в его маленьких руках. Вот уже добрых пять минут он ведет этот внутренний диалог со своим богатым углеводами обедом. Приводит весомые аргументы от лица булочных изделий, и сам же себя пытается разжалобить, что давно не ел чего-то вредного. Пытается внушить своему сознанию, что не слабовольный, но губы так и тянутся навстречу еде. Добивает никчемная мысль о том, что он все равно уже потратил деньги и жалко выкидывать.       Поэтому Чимин, после парочки тяжких вздохов и данным себе обещанием, что будет наворачивать километры по улицам, пока не свалится, отправляет бутерброд в рот и набивает им щеки. А пока жует, смотрит на окружающую обстановку с самым простым умыслом уловить хоть что-то, что подняло бы ему настроение. Потому что, как оказалось, вредная еда приносит больше самобичевания, чем радости.       Унывает Чимин, потому что Чонгук с ним перестал общаться. Только сообщения на телефон отправляет, мол, жив, хен, не переживай. А как Чимину и не переживать за него? Вот так уже месяц прошел. Парень чувствует себя сталкером, когда почти все свободное время сидит на кухне у окна и высматривает знакомую макушку, дабы убедиться, что Чонгук правда следует его непоколебимому совету выходить на улицу.       Внимание Пака вдруг привлекает компания из трех молодых людей, что идут по парковой дорожке в его сторону. Прежде всего замечает более низкого по росту, но это потому что волосы у парня очень уж яркого непонятно-зеленого цвета, а бледная кожа на солнце едва ли не светится.       Если, к примеру, Чонгук болезненно бледный, потому что практически сутками сидит дома и, Пак уверен, спит и ест плохо, то тут цвет кожи, напротив, сам по себе молочный и приятный. Необычно очень и сразу бросается в глаза. Как и одежда, в том числе. Чимин бы вот не рискнул щеголять в подобном наряде: желтая футболка с узнаваемой символикой The Rolling Stones и кожанка, утыканная непонятно какими значками. Выгодное сочетание, безусловно, но не в такую же жаркую погоду. Чимин себя не любит, но не не настолько, чтобы париться от духоты. Ему и в обычных светлых джинсах с обычной светлой футболкой хорошо.       Потом он перескакивает глазами на другого парня из компании, что одет еще более нелепо, чем первый. Мешковатый свитер, напоминающий по цвету картошку, поверх которого длинные бусы на шее, а все остальное черное: штаны, круглые очки и шапка. Зачем? Почему? Чимину никогда не понять моду.       Он прерывается, чтобы откусить еще от бутерброда, готовый беззлобно окрестить это трио стильными придурками. Только вот из этого самого трио выбивается парень по середине, на которого Пак почти и не обратил внимания. Ну как выбивается, скорее смотрится слишком непритязательно на фоне тех двоих: шлепки, шорты с футболкой, да кепка. Но кепка летом, в отличие от теплой шапки, совсем не странно.       Парень против воли улыбается одними уголками губ, удивляясь такой разношерстности. Ему самую малость становится любопытно, при каких обстоятельствах сошлась эта троица. С виду парни кажутся довольно клевыми и веселыми, поэтому Чимин задумывается, стали ли они бы смеяться над ним, если бы он подошел и предложил дружить? Чего, разумеется, никогда не сделает, потому что стесняется. Но все-таки.       Впрочем, все это волнует его ровно несколько секунд, после чего Пак спокойно отворачивает голову совсем в другую сторону. Туда, где за зелеными деревьями и красивым ландшафтом виднеются высокие здания офисов, отливающие расплавленным серебром.       Чимин меняет позу, положив одну ногу на другую. Он горбится, чтобы устроить локоть на коленке, а щеку удобно подпереть ладонью. Другой рукой все еще держит остатки бутерброда, лениво его жуя, и тихо наслаждается свежим воздухом. А уже спустя минуту Пак включает великого логика, рассудив, что те ребята должны были давно пройти мимо него, поскольку дорожка совершенно прямая и никуда не свернуть. Не испарились же они?       Любопытствующий и скучающий Чимин поворачивается обратно. Компания осталась вдалеке чуть ли не на том же месте, где он и в первый раз их заметил. Только теперь они стояли и о чем-то яро дискутировали. Парень все прекрасно видит, да не слышит. Немного жаль, ведь ему всегда нравилось наблюдать со стороны, и он бы с удовольствием узнал причину таких жарких баталий и широких взмахов руками.       Интерес Чимина только растет, когда он наблюдает, как самый не вызывающе одетый парень, открывая вид на рыжеватую шевелюру, снимает кепку и кладет ее на землю рядом. Пак внимательно щурится, надеясь, что это придаст его зрению хотя бы парочку очков к дальнозоркости.       Тот достает из кармана шорт смартфон и, похоже, что-то ищет, быстро проходясь пальцем по сенсорному экрану. Он не обращает внимания на друзей рядом, которые, видно, о чем-то спорят.       Вскинутый подбородок и поджатые губы, сложенные руки на груди — вся поза зеленоволосого так и источает недовольство. А самый, как ни странно, деловой на вид парень миролюбиво кладет руку ему на плечо, снимает темные очки и смотрит на телефон выжидающе. И вместе с ним Пак тоже чего-то ждет, ибо не понимает ничего совершенно. Смартфон переходит на руки к тому недовольному, что в кожанке, после чего владелец телефона отходит чуть подальше от друзей.       Чимин в начале пугается и думает, что эти ребята Сатану вызвать посреди парка решили, не иначе, настолько неожиданными для него стали быстрые и резкие телодвижения незнакомца, похожие именно на какой-то обряд по призыву.       Но, слава дедукции, до Пака доходит, что на телефоне наверно играет какая-то мелодия, которую с такого расстояния не услышать, а наблюдает он сейчас самый, что ни на есть, танец.       Чимин так-то питал слабость к любого рода выступлениям на улицах. Нравилось порой бродить по северо-западной части города, где велика вероятность наткнуться на самодеятельность студентов из университета искусств. Когда такое случалось, парень становился издалека, смотрел восторженно и долго, будто надеялся найти для себя какие-то ответы в чужом выступлении. В конце концов, он выгребал всю мелочь, отдавал артистам и быстренько убегал с румянцем на щеках.       Правда то, что происходило прямо сейчас перед Чимином… Это не было постановочным шоу, как и не было импровизацией. Это было нечто, что мозг Пака был не в силах обработать. Максимум, что он понял — это почему кепку положили на землю. Она бы в любом случае слетела. Еще бы, от таких-то переворотов на одной руке.       Стройное длинное тело. Отточенные и изящные, даже страстные движения. Действительно завораживает. И вот так просто? За несколько секунд встать посреди улицы и непонятно с чего вообще начать двигаться. Ладно, если бы это смотрелось шутливо. Ну, знаете, как идешь и пританцовываешь под музыку в своих наушниках. Чимин тогда бы понимающе улыбнулся и просто занес это в свой архив приятных мелочей жизни. Но нет. Это наоборот что-то ужасно откровенное, серьезное и рассказывающее свою историю. И чувствуется, что история довольно печальная.       Парень обеспокоенно прикладывает ладонь к левой стороне груди и округляет в шоке глаза. Сердце стучит чуть ли не в такт чужим хаотичным движениям. Сейчас абсолютно точно происходит что-то совсем непонятное, чего Пак еще никогда не чувствовал.       Пластика тела настолько сильно бьет своей выразительностью, что аж мурашки, что хочется смотреть на бесконечном повторе. С чего бы танец-пантомима так его задевает? Чимину хотелось бы обвинить во всем жару, якобы у него солнечный удар или что он просто неожиданно заволновался о близких. Но с собой он предпочитает быть всегда честным. Ну или почти всегда.       Сущая нелепица — зависнуть от чьего-то танца с открытым ртом, как впечатлительная девчонка. И ведь рядом стоят еще двое, но они почему-то смеются. Из-за этого Пак злится, ему не нравится. Как можно смеяться над человеком, когда его душа открыта через творческий полет?       У самого Чимина случился неопределенного рода взрыв. Не то чувств, не то чего похуже. Он то ли краснеет, то ли бледнеет. Жарко, волнительно и почему-то стыдно за себя и свою реакцию. Что за безобразие, ну в самом деле.       Парень слышит, как шлепается на асфальт бутерброд из руки, но ему все равно. Ведь окружающая действительность, суженная до необычного танца, и переизбыток эмоций смешались в психоделическую картину, отчего становится дурно немножко.       Чимин находится под странным гипнозом. Который не проходит ни тогда, когда рыжеволосый уже поднимает с земли кепку и ослепительно улыбается. Ни тогда, когда компания все же проходит мимо. И даже ни тогда, когда Пак зачем-то встает и плетется следом. Он оправдывает себя, что итак засиделся и пора домой. Просто так сложилось, что ему в ту же сторону. Ведь с собой он всегда честен. Почти.